Horsepower

Объявление

БАННЕРЫ:
ТЕПЕРЬ МЫ ЗДЕСЬ:


Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Horsepower » Апартаменты » Коттедж Gerber


Коттедж Gerber

Сообщений 181 страница 210 из 237

181

Светлые холодные блики тревожно бегали по его суровому лицу. Если не знать тонких оттенков его настроения, то можно было бы подумать, что на его лице застыла вечная гримаса мятежа, угрюмого вызова окружающему миру. Эминем смотрел в основном на Таню, на её чуть покрасневшие от слёз глаза. Инстинктивно, когда девушка поскальзывалась на плитке бассейна, он тянулся руками к ней, чтобы поддержать. Две сердитые девушки отфыркивались от воды, обе, скорее всего, имели сотни невысказанных фраз за пазухой и мужчина ожидал, что скоро поток накопившейся желчи прорвёт маску равнодушия и ложного спокойствия.
Первой тягостного молчания не выдержала Джилл – самое младшее звено в сложившейся ситуации. Видя Танино сомнение, она возложила на свои плечи роль её защитницы, хотя, впрочем, в данной ситуации можно было бы разобраться и без посредников, без адвокатов. Вызывающим тоном, со сдерживаемой злостью во взоре и голосе, девочка выдала ему гневную тираду: Если ты думаешь, что я сейчас с радостью буду веселиться с тобой, то ты ошибаешься, Маршалл Брюс Мэттерс. Если ты в этом доме, то только из-за того, что тебя не прогоняет Таня. Скажи ей спасибо. Будь моя воля, твоей ноги бы тут не было. Если она захочет, ты тут останешься, если нет - ты уйдешь. С меня притом пинок под зад. А больше я не желаю с тобой вести переговоров. Если у тебя хватило смелости явиться сюда, то учти - ты тут гость, а не хозяин. Маршалл понял свою ошибку; с момента его знакомства с Джилл, он уже позиционировал её как взрослого человека, позабыв, что четырнадцать лет – вовсе не зрелый возраст, а скорее период подросткового становления личности. Сначала, он слушал её речь с лёгкой ухмылкой на губах, но затем слегка нахмурил брови, отчего его лицо стало ещё более строгим.
Дочь уселась на бортик бассейна, мужчина практически сразу вылез за ней, нависая над ней своим ростом и грузностью широкого в кости телосложения. Голос его был не яростен, но достаточно грозен; в нём отчётливо читались стальные нотки строгости. Баловство до добра не доводит; иди за дверь и подумай над своим поведением. Разговаривать с отцом в таком тоне неприемлемо. А взрослые разберутся без твоего участия. Взяв Джилл за худенькие плечи, мужчина легко, практически без насилия, вытолкнул её за дверь, отделяющую бассейн от всего остального уютного маленького «мира». Притворив дверь за девочкой, Маршалл закрыл изнутри задвижку. Подойдя к бассейну, молча, мужчина помог Тане вылезти из воды.
Тихой капелью звенела вода, скатываясь с мокрой одежды, с кончиков длинных чёрных волос Тани. Маршалл смотрел её в глаза, в её прекрасные тёмные-тёмные глаза, которые когда-то пылали такими чувствами к нему. Мужчина почувствовал, как к горлу неожиданно подкатил комок, такое позабытое им ощущение. Моргнув, он резко опустил взгляд в пол, на их босые с Таней ноги. Взяв полотенце, висевшее неподалёку, Маршалл укрыл им Таню, оставив на плечах свои руки, затем, аккуратно усадил на скамейку. А сам сел на холодный кафель у её ног, снизу заглядывая в глаза, будто ища в них ответ на какой-то очень тревожный для себя вопрос. Пальцем, он ласково убрал слезу, оставившую лёгкий след на гладкой коже её щеки. Дрогнувшим голосом, он сказал, согревая её влажные ладони в своих руках: Таня, ты прости меня дурака. Неловко усмехнувшись, он отвёл взгляд в сторону, мучаясь паузами и молчание девушки.
Порывисто поднявшись на ноги, Маршалл вдруг наклонился к её лицу и жарко, нет, даже горячо, поцеловал её прохладные, чуть приоткрытые в преддверии слов, губы. И только сейчас, в этот момент, он осознал, как на самом деле ему не хватало этого человека. Это чувство пустоты казалось ему доселе не таким значительным. Теперь же, желание заполнить пустующее место этим, именно этим человеком, превратилось яркую потребность. Бушующий ураган его сердца, нотки отчаяния, и широкое нежное чувство – всё отражалось в его глазах, в его поцелуе, которым, он казалось, хотел донести до девушки то, что не мог выразить словами. Или же… это были чувства, для которых не находилось слов. Главное, что он был здесь и сейчас, в этом доме, рядом с этими людьми и был способен видеть, слышать и чувствовать всё, что происходит вокруг. Главное, что всё в его руках, он это понимал. Ведь он сам вершитель своей жизни.

+2

182

Что меняется со временем в нас? От чего жизнь кажется правильной, когда мы ослеплены счастьем и любовью? Но стоит только задуматься о действительности, получить по башке кирпичом собственных ошибочных мнений, как жизнь начинает выходить из своего русла. Те же люди и такие же их поступки сразу кажутся нам порочными и "не такими, как раньше". Но, по сути, что меняется? Только степень восприятия. И тут ты понимаешь, что на самом-то деле одурачить тебя и одурманить, когда ты подвластна силе чувств проще простого. Что на самом деле ты совершенно не разбираешься в людях, а если и разбираешься, то это значит, что ты просто мазохистка. Ты любишь калечить свои чувства и душевное спокойствие. Ты любишь это. Просто признай. Ты приводишь его домой. Снова, когда он уже показал себя во всей "красе" своих добрых поступков. И вновь, и вновь ты смотришь на него такими же глазами, как и год назад. Пытаешься разглядеть хорошее в безнадежном, в беспросветном. Ты любишь или просто тешишь свое обиженное самолюбие?
Таня устало опустила глаза, когда Джилл вспылила на отца. Закусив нижнюю губу, она угрюмо сидела на бортике и мысленно убивала саму себя за этот день. Она нервно перебирала пальцы и с ужасом ожидала скандала. Джилл была на грани срыва, так казалось Тане. Она только зажмуривалась, когда тон девочки переходил тонкую грань, означавшую, что Роксана вот-вот проснется, услышав шум. Хотелось, конечно, вмешаться, но все это ее не касалось. В этой маленькой войне она была лишена права голоса.
Эминем вылез из бассейна вслед за Джилл и навис над ней. Сердце Тани сжалось. Что-то вроде материнского инстинкта затрепыхалось в душе; желание оправдать Джилл. Обида за нее, горьким комом копилась в горле. Отчасти Гербер соглашалась с тем, что девочка говорила отцу. Все было верно. Все, до последнего слова, сказанного с такой глубокой обидой и, наверно, ненавистью. Но все же что-то было не так в словах Джилл.
Может быть эта собачья преданность, эта идиотская привычка, которая появлялась, когда рядом был Маршлл, мешала Тане думать объективно. Чувствовала она все совсем иначе, в противовес словам.
Баловство до добра не доводит...-Уж тебе ли не знать...-Таня нервно царапала ногтями ладонь. Иди за дверь и подумай над своим поведением... Маршалл, он права. Прекрати, она еще ребенок, а ты ее обидел.-перебила, не выдержав, Гербер. Говоря это, Таня не поднимала глаза. Она хмуро смотрела на воду, и только услышав щелчок дверного замка, подняла глаза. Через плечо она обернулась. Маршалл выставил Джилл за дверь, но судя по его виду, это было не столько наказание для девочки, сколько предлогом остаться наедине с Таней.
Гербер посмотрела сквозь стекло на Джилл и грустно остановила свой взгляд на ее лице. За год они с ней научились понимать друг друга без слов, она только надеялась, что и сейчас Джи поймет ее. Пусть не обижается, ведь Таня впервые попала в такое замешательство. В первый раз ее вынуждали выбирать между двумя сторонами, между белым и черным, которое в свою очередь казалось ей таким же белым. Она просто не могла определиться. Джилл, пожалуйста, не вини меня. Прости, что тебе в мачехи досталась такая конченная эгоистка... Одна холодная слеза скатилась по щеке от осознания собственной подлости.  Но рано или поздно им с Маршаллом пришлось бы говорить об этом. Сейчас или никогда.
Я не знаю о чем нам говорить, Эм...-она разочарованно опустила глаза, когда ее плечей коснулись холодные руки, которые она чувствовала даже сквозь полотенце. Она говорила, а его руки терпеливо убирали слезы с ее щек,-Ты же понимаешь, что я не могу просто так взять и простить тебя. "Не парься, чувак, это же такая ерунда!" Я сказала, что не обижаюсь, но нельзя верить женщине, чье сердце разбито. Это просто... Таня, ты прости меня дурака.-дрогнувший голос перебил ее. Маршалл сидел на кафеле перед скамейкой и смотрел снизу вверх в ее глаза. С тяжелым вздохом она отвела взгляд в сторону, отвернувшись от его колких и холодных голубых глаз.
Как я могу тебе верить теперь?-брюнетка вздрогнула от резкого рывка, с которым Маршалл поднялся на ноги. Он закрыл своей тенью девушку, сидящую на скамейке и мгновенно, не давая ей больше ни единого слова, приблизился к губам. От этого сердце затрепыхалось в стальной клетке, готовое вырваться из груди. Почти всё; всё, что было в ней, с грохотом опустилось, как обременяющая ноша, которую Таня так долго тащила на своих плечах. Почти все, что она так долго скрывала от самой себя, о чем запрещала себе думать во избежание нервных срывов.
Родные губы, чья сладость не давала ей оттолкнуть его, гордо вскинув нос, тянули к себе. Зачем?-по щекам продолжали катиться слезы. Они попадали на губы, которые сплетались в нежном поцелуе.
Думая о том, почему она не может прогнать его от себя, почему позволяет себе возвращаться к тому, от чего ушла, Таня с жадностью впивалась своими губами в губы Маршалла. Все то, что так долго держалось под замком в одну секунду вырвалось из сердца наружу. Это уже невозможно было контролировать.
Девушка порывисто дышала. Когда его губы отстранились, Таня вдруг почувствовала холод, побежавший по спине. Стало пусто.
Пару секунд она молчаливо смотрела в его глаза. Она искала там ответ на главный свой вопрос: "что дальше?", но встречала там только глубокое отражение его души. В нем были все-все слова, так и не сказанные вслух, которым и не требовалась огласка.
Таня вскочила на ноги. Она отошла в сторону и, остановились у стены, прижалась к ней лбом. Маршалл.-девушка обернулась к нему в профиль. Голос ее был отчаянно одиноким и дрожащим, а дыхание не ровным. Уходи прямо сейчас, если это для тебя так же временно, как и тогда. Не мучай меня больше. Если это очередная забава, то я больше не хочу быть частью игры. Больше я просто не выдержу.
Столько, сколько сейчас, она давно не плакала. Не оставалось никакого смысла притворяться железной леди. Тонкая пленка равнодушия, которым она прикрывалась, уже была сорвана.

+1

183

Нельзя думать. В критических ситуациях думать вообще вредно; важно слушать своё сердце, ведь именно голос внутри тебя скажет, как поступить правильно. Ну а если  вышло наперекосяк… значит, так было нужно. Всё что ни делается, то к лучшему и если размышлять, отставив в сторону чувства, то за время своего отсутствия Маршалл уже изменился. Пожалуй, чужие ласковые руки, оплетающие некогда эту больную голову, скинули с него маску каменного равнодушия. Мужчина стал тем, кому не всё равно; стал больше замечать вокруг себя мелких деталей, чужих чувств и эмоций. Смягчилось то ожесточение, которое правило его жизнью и поступками. Маршалл не винил ни в единой грани случившегося Паолу, она осталась для него светлым ангелом, который на некоторое время позволил быть рядом. Быть может, теперь, не созерцая вживую этих белых волос, струящихся по хрупким плечам, он слишком идеализировал её.
Но сейчас перед ним стояла его женщина, его реальная женщина, которая не была воздушной фантазией, к которой он испытывал чувства истинной привязанности и любви. И она очень обижена на него, и Джилл обижена, но никогда не поздно всё исправить, попросить прощения. 
Действительно, как она теперь может ему верить после его поступка? Это сложно, ведь, несмотря на жизненные ситуации, он всё равно остаётся человеком сцены, который должен много работать, встречаться с различными людьми, уезжать в рабочие поездки. И, разумеется, любой женщине тяжело отпустить своего мужчину на такую работу, особенно, если он такой… А какой? Маршалла не назовёшь ветреным, не назовёшь ненадёжным. Скорее, окунувшись с головой в рутину обыденной жизни, он склонен искать какой-то «подзарядки» на стороне, но не может, как делают другие люди, разорваться на две части. Сейчас, с грустной улыбкой оглядываясь на то, что было, мужчина понимал, что он был слишком эгоистично настроен по отношению к Тане. Почему он не мог делать ей маленьких подарков почаще, почему не мог посвящать в свои планы и дела, а не вести свою замкнутую злобную жизнь, которая шла по накатанной годами труда колее? В его жизни словно не предполагалось ещё каких-то людей, с их чувствами и эмоциями. Он пользовался, выкачивал из окружающих чувства и эмоции, лишь потом осознавая, что слишком мало отдаёт взамен. Счастье состоит в том, чтобы отдавать; жаль, что порой мы поздно замечаем это. Но лучше, поздно, чем никогда; чем сгнить никому ненужным человеком, пустым и горьким на вкус.
Эта близость к ней, это чувство заполняющейся пустоты в его сердце, которое, кажется, с годами всё больше и больше освобождалось из каменных оков, покрытых толстой коркой льда; он был уже чуточку счастлив, хоть ожидал, что сейчас его щека ощутит звонкую и обидную пощёчину, что его отвергнут. Прикоснуться к своему родному – вот чего он хотел и чего добился.
Люди чуть отстранились друг от друга; Таня растерянно смотрела в его глаза, ища в них ответ на бушующее внутри неё негодование. Словно обжёгшись взглядом его холодно-голубых глаз, девушка вскочила на ноги и резко отошла от него. Маршалл. Уходи прямо сейчас, если это для тебя так же временно, как и тогда. Не мучай меня больше. Если это очередная забава, то я больше не хочу быть частью игры. Больше я просто не выдержу.
Девушка плакала, слёзы катились по её щекам; ему так хотелось остановить их, но он боялся. Боялся, что его слова могут прозвучать неискренне, и он лишь сделает ей больнее. Я – голос одиноко отразившись от пустых стен, на которых плясали блики воды, затих. Не хочу больше жить для себя. Я хочу жить для тебя, и Джилл, и Роксаны. Потому что вы мне дороги. Как дорога мне в другом штате Америки Хэйли, но там я нежеланный гость, так вышло, так сложилось. Хэйли помнит меня наркоманом, мою неадекватность, она… с мамой. А здесь, здесь я нормальный человек, который пытается жить нормальной жизнью. Пожав плечами, с которых медленно скатывались прохладные капли, он опустил свой взгляд на воду; мелкая рябь постепенно исчезала, уступая место стеклянному затишью. Дай мне второй шанс быть рядом.
Шагнув в сторону, к ней, Маршалл несколько нервным движением взял её за руку, осознавая наслаждения от прикосновения к этой девушке. Пустяки, правда, но он же не каменный. Не такой каменный, каким был десять лет назад, или пять, да хоть год. Хоть год отмотать назад. Кажется, что всё было вроде бы вчера. Этот Новый Год, праздник, который закончился так тускло, что в определяющей степени подтолкнуло его к поиску свежего ветра; его каменное безразличие к мнению Тани, когда Джилл впервые пересекла порог этого дома. Взять хотя бы ту ссору в машине, когда девушка призналась ему в любви, а он… а он что? Неужели он не мог выразиться погибче, помягче, соврать, в конце концов? Почему для него самопознание, раскопки в своём разуме, всегда важнее окружающей реальности? Правильно, потому что он Маршалл. Человек, который не хотел бы совершать зла, но вечно сеет вокруг себя лишь это.

+1

184

Вы когда-нибудь встречали идеальную пару? Ту, которая всегда идет рука об руку, в один след, которые не имеют камней преткновения в своих отношениях. Людей, которые живут душа в душу и их любовь длится вечно?
Таня стояла спиной к Маршаллу, в большом, светлом зале, на стенах которого играли блики света, по форме напоминающие извилистую рябь воды. Таня смотрела на эти узоры сквозь тонкую пленку слез, окутавшую глаза. Очень сложно было опять наступить себе на горло, повернуться и просто обнять человека, которого ей так не хватало. Вот этого нелогичного, непостоянного... любимого человека. Страшно было, что где-то за дверью стоит Джилл. Она все слышит, и сейчас эта борьба внутри Тани означала еще и то, что принять она должна будет только одну сторону. Сторону Джи или сторону Маршалла. И это добавляло еще одну горькую ложку дегтя.
Я не хочу больше жить для себя. Я хочу жить для тебя,-Таня повернулась в пол-оборота через плечо. Ее соленые слезы стекали в уголки покрасневших губ, - и Джилл, и Роксаны. Потому что вы мне дороги. Как дорога мне в другом штате Америки Хэйли, но там я нежеланный гость, так вышло, так сложилось. Хэйли помнит меня наркоманом, мою неадекватность, она… с мамой. А здесь, здесь я нормальный человек, который пытается жить нормальной жизнью. Дай мне второй шанс быть рядом.
Девушка робко обернулась. Губы ее дрожали. Она чувствовала его ладонь в своей руке; это тепло, которым захлебывалось сердце, эта не имеющая меры благодарность за его слова поглощала Таню, согревала кончики пальцев, которыми она водила по его ладони. Она смотрела в глаза, в которых ничто не поменялось для нее с тех пор. Они были теми холодными, колкими, как осколки стекла, когда проницательно смотрели со стороны, но и столь же родными, как и год с лишним назад.
Она смотрела на то, как по его лицу стекали холодные капли воды. Одну из них Таня поймала кончиком пальца. Хорошо.-коротко кивнула она, второй рукой нежно, но очень робко оплетая шею Эминема,Если всю жизнь думать о том, что следует сделать, то так и проживешь в догадках. В конце-концов, я люблю этого человека, почему бы не попробовать все сначала..?-Но что ты собираешься сказать Джилл?-девушка опустила глаза. Предполагался большой семейный скандал, Джилл наверняка пожелает послать всех к черту, и Тане совсем не хотелось быть частью этих разборок, хотя, наверно, только по ее милости все это сейчас и происходило;  вступиться ей все равно придется, и эта перспектива девушку совсем не радовала.
Но вот... это мгновение, пока вокруг витала неназойливая тишина, его хотелось продлить подольше. Все, чего ей не хватало, было здесь и сейчас. Вот так, обрушившееся на голову... Счастье, может быть? Простое человеческое счастье, не то, каким его описывают в сказках, не неземное блаженное состояние, а обычные, вполне реальные вещи и люди - то, что нужно женщине, чтобы с гордостью называться счастливой. Дом, дети, любимый человек... Тот, с которым, возможно, они никогда и не будут жить душа в душу, понимая каждый безмолвный взгляд друг друга, но ведь идеальных отношений не бывает, как и не бывает идеальных людей. И если не давать второй шанс тем, кого ты любишь, то стоит ли ждать принца из сказки. В конце-концов, любовь очень быстро проходит, остается лишь реальность, в которой мы можем жить, только если рядом нас всегда поддерживает родной человек. Мы привыкаем к тем, кто рядом, по привычке называем это любовью, но то, с чем нам приходится жить, когда чувства отходят на второй план и есть настоящие отношения.
Мы почти не ценим доверие. Завоевав его, не храним... А потеряв, понимаем, что вернуть его сложнее, чем казалось. Самые близкие люди порой предают, а совершенно чужие приходят на помощь. В конечном итоге есть только два пути - или ты обжигаешься, или видишь перед собой человека, которому можно доверить свою душу, но чтобы определить чего стоит тот или иной, порой нам приходится проходить сквозь тернистый путь разочарований, обид и примирений.
Только сейчас она, наконец, понимала эту простую истину. Если ждать, что решение само свалится на голову, если не позволять себе рисковать и ошибаться, то все, чем ты сможешь похвастаться на закате своих дней - будут не сбывшиеся надежды и не получившие воплощения решения. Когда жить, если не сейчас? Когда ошибаться, если не сейчас? Если так хочет сердце, то бежать назад тем более не имеет смысла. Только ошибаясь, мы узнаем истину. Пусть, она не очень-то логична сейчас, но с этим мужчиной Тане было хорошо и отпускать его он больше не хотела.
И знаешь что..-Таня прижалась горящей щекой к щеке мужчины и рассмеялась... Так искренне и легко, что и в ее душе наступило умиротворение, - Можешь смеяться, но я тебя люблю. Брюнетка прижалась к колючей щеке еще сильнее, такой нежностью ее сердце не пылало уже очень давно...
Вы встречали когда-нибудь идеальную пару? Конечно, нет. Ведь чтобы находить друг друга идеальными, нам нужно прежде всего перестать смотреть друг другу под ноги. Чужие ошибки легко распознать. Сложно увидеть свои и признаться в них. Еще сложнее пройти по своему следу еще раз и сделать что-то заново, так, как оно должно быть.
Тишину, повисшую в просторном зале оглушил телефонный звонок. Таня вскочила так резко, будто ожидала его от кого-то важного. Девушка вышла в соседнюю комнату, когда ответила. Она тихо притворила за собою плотную стеклянную дверь. В процессе разговора ее лицо много раз менялось в своих выражениях и, услышав что-то, чему она явно обрадовалась, брюнетка восторженно подпрыгнула на месте. Бросив телефон на кресло, хозяйка дома довольно улыбнулась и быстро, даже не рассчитывая получить отказа, прокричала: Я уеду на час. Присмотри за девочками! Гербер стремительно влетела в свою комнату и, переодевшись, поспешила в машину.
---приют---

+1

185

Обернувшись на его слова, Таня выглядела несколько робко. Так трогательно и нежно она скользила прохладными пальцами по его ладони, будто примеряясь к его нахождению рядом. По лицу Маршалла медленно стекали капли воды, одну из них девушка поймала ласковым прикосновением.  Улыбнувшись одними только холодно-колкими глазами, мужчина опустил взгляд вниз. Как часто в нашей жизни бывают весьма серьёзные моменты, во время которых нас неудержимо тянет в смех потому что  в голову приходит  какая-то наркоманская ересь, о которой и признаться-то стыдно. Так и сейчас, отведя взгляд в сторону, Маршалл застыл взглядом на бортике бассейна, чтобы не выдать своей внутренней веселости, так внезапно втемяшившейся в мысли. Нежно, но слегка неловко, девушка обняла его шею, ответив согласием. Это значит, второй шанс мне дан?
Что он собирался сказать дочери? Да ничего, ему казалось, что все должно устроиться само собой. Ухмыльнувшись, он, приобняв Таню, сказал, глядя ей в глаза: Думаю, семейка Мэтерсов всё-таки придет к миру и согласию. Правда мы е*нутые уже на генетическом уровне.
Главное помириться с Таней, он считал, что остальное не столь важно и трудно. И знаешь  что… Эминем, насторожился, держа ухо востро. Мало ли что, женщин вообще часто называют загадками. Девушка прижалась своей щекой к лицу Маршалла, рассмеявшись своим приятным мелодичным смехом. Почему я должен смеяться? Взаимно ведь.
Таня прижалась к нему, Маршалл улыбнулся и обнял её рукой за талию. Она ничуть не изменилась, не стала, например, грубой или раздражительной; всего лишь немного устала: это отражалось на её милом и таком родном лице. Знакомая мелодия звонка, которую девушка не поменяла со времени их последней встречи, прервала их уедиенцию. Вскочив, Таня унеслась на звук как будто это отвлечение её очень обрадовало. Ревниво посмотрев ей вслед, рэпер поднял с пола полотенце, упавшее с плеч девушки. Кто там ещё важнее меня? Разговор с неведомыми Маршаллу людьми, кажется, обрадовал Таню. Сквозь стеклянную дверь мужчина видел, как она улыбалась. Сказав ему посидеть с дочерьми, Таня стремительно унеслась на  второй этаж. Спустя крайне незначительное время, она выбежала уже переодетая в другую одежду и, вылетев из дома, села в машину и уехала.
Куда это она, не знаешь? - спросил он вроде как у Джилл, впрочем, не надеясь на адекватный ответ. Развесив мокрое полотенце на спинке стела, что бы оно высохло, Маршалл пошёл переоделся в одежду, которую нашёл в Танином шкафу. Это был его же спортивный костюм, непонятно как попавший в вещи девушки. Затем зашел в манеж, где мирно посапывая, уснула Роксана. Сев на пол рядом с ней, он вглядывался в черты её маленького личика, улыбаясь, когда узнавал в ней что-то своё или Танино. Постепенно, он всё больше сползал набок, клевал носом. Так он и заснул рядом с ней. Проснулся Маршалл оттого, что маленькие пухлые ручонки пытались оторвать ему нос. Приподнявшись на локтях отец, с крайне умильным выражением лица, наблюдал за дочерью, развлекая её игрушками. А что ты у нас будешь есть? – спросил он, мягко останавливая ручки, грозящиеся оторвать ему уши. В ответ получив маленькой розовой пяткой в лоб, он решил проконсультироваться с Таней. Опыт ухода за детьми он, конечно же, имел, но лучше не пренебрегать тем, чтобы лишний раз спросить. Внимая её инструкциям, Маршалл разогрел в микроволновке бутылочку и вполне удачно справился с кормлением Роксаны.
Затем, расположившись с крохой на её игровой территории, он пытался её развеселить, предлагал её вниманию различные игрушки, но больше всего Роксане почему-то понравились его уши.

+1

186

-приют-

Терзаемая муками совести, Таня стояла возле двери. Оттуда она наблюдала за тем, как медленно, но настойчиво, сон забирал собаку с собой, как ее сильное, до последнего сопротивляющееся тело постепенно обмякало, как расслаблялись натянутые струной мышцы. Ветврач, невысокий мужчина с редкой сединой на волосах, все еще прижимал Юту сильной рукой к столу , а второй успокоительно почесывал ее грязную холку, и хотя она из последних сил, с потерянной ориентацией движения, изредка толкала его лапами от себя, сопротивляться действию медикамента она больше не могла. Он уже тек по ее крови, обездвиживал мощные лапы и затуманивал разум. Медленно ее глаза закатились, и уже лишь рефлекторно она иногда дергала конечностями, ее тело погружалось в рассчитанный по минутам безмятежный сон, хотя Таня думала, что Юта все равно многое слышит и воспринимает.
Помощник врача, очевидно, молодой практикант, по просьбе своего наставника взял собаку на руки, убедившись, что она окончательно уснула, он робко снял намордник. Морда собаки была разбита, тут и там из тонких, но многочисленных ран сочилась темная кровь. Таня с тревогой смотрела, как податливо и безмятежно висели лапы спящей Юты, и все это казалось ей настоящим издевательством. Она так сопротивлялась, так отчаянно кричала, пытаясь сорвать с себя намордник, будто боролась за жизнь, и кто знал, чем обернутся для нее последствия такого стресса.
Молодой человек, заметно обескураженный такой пациенткой, вышел вместе с Ютой в коридор. Держа ладонь на груди, брюнетка проводила его нервным взглядом. Мужчина в халате, тот, что был врачом, остановился возле нее. Обработаем раны и отмоем. Или что-то еще? - негромко поинтересовался он.
Таня несколько раз кивнула, нервно обкусывая губу, она вышла в коридор, а врач вышел за ней. Нет, только раны посмотрите и все обработайте.. - девушка села на кушетку, а врач, коротко кивнув, ушел обратно в кабинет.
Вскоре Юту уже несли обратно, отмытую и мокрую. Ее шкура чисто поблескивала под холодным светом многочисленных ламп. Второй практикант, в таком же кристально-белом халате и с нетерпеливым видом подбежал к Тане и отдал ей в руки снятый с шеи собаки потрепанный ошейник. Девушка повертела его в руках, медленно привыкая к ощущению мягкой, хоть и старой кожи в ладонях. На ошейнике, к ее удивлению, была сделана гравировка. Старая, затертая и исцарапанная. Helios's Juta - прочитала она с некоторой грустью в нежном голосе. Она посмотрела на лежащую на столе рыжую собаку. Так вот как тебя зовут..
Дальше врем тянулось долго. В ожидании момента, когда она, наконец, окажется дома, Таня бродила по коридору ветклиники. Завернув за угол, она с радостью обнаружила там зоомагазин и зашла туда. Большие стеллажи с товаром тянулись вглубь помещения и Таня с интересом разглядывала все вокруг. Через 10 минут девушка уже набрала в корзину множество того, что и не планировала. Она набрала игрушек - резиновых и тряпичных, некоторых медикаментов, когтерезку и щетку, несколько пакетиков лакомств и новый, длинный поводок. Подойдя к витрине с ошейниками, Таня долго смотрела на них. Выбрав один из них, широкий, мягкий и кожаный, как тот, что сняли с Юты, она попросила сделать на нем такую же гравировку, что и на старом. Расплатившись за покупки, Таня отнесла пакет в машину и вернулась в клинику. Она с нетерпением вышагивала по стерильно-чистой плитке возле двери в кабинет. Заходить и мешать работе врачей она не хотела, оставалось только ждать.
Когда, наконец, дверь открылась, ей, подскочившей с банкетки, навстречу вышел врач. Он манерно снял со своих морщинистых рук резиновые перчатки и выкинул их в стоящий рядом мусорный бак, а следом за ним вынесли Юту. Ее тело было по-прежнему безмятежным и расслабленным.
Таня, только взглянув на нее, перемотанную и зашитую, как разорванную подушку, вздохнула с облегчением. Казалось, весь этот кошмар позади. Вместе с кровью, грязью и пылью, смытой с ее короткой шкуры, ушла тревога Тани о том, что было. О приюте, о грязных улицах, борьбе за жизнь, хотелось забыть, как о страшном сне. Хотя реакция Юты на свое перевоплощение могла быть непредсказуемой и опасной, почему-то девушка чувствовала сердцем, что все позади. Оставался на повестке только насущный вопрос ее встречи с Маршаллом и детьми.
Таня получила в руки чек. Таня быстро сложила его и запихнула в карман джинс. От чего-то она не подумала даже взглянуть на сумму расчета.
Мужчина донес Юту до машины. Таня сложила задние сидения и расстелила одноразовую пеленку, на которую практикант вежливо положил питбуля. Он ласково провел ладонью по ее спине и, попрощавшись с Таней, ушел обратно в помещение больницы.
Дорога петляла между улицами большого города. Небоскребы, которые отражали своими стеклянными стенами солнечный свет, ярко сверкали со всех сторон. Девушка ехала неспеша, чтобы не тревожить спящее, но медленно приходящее в сознание, животное. Каждый раз останавливаясь на светофоре, брюнетка поворачивалась назад и смотрела на ее расслабленное и мягкое тело. С тревогой она возвращалась к рулю и все ждала, когда Юта очнется. В раздумьях о том, что говорить домочадцам, как себя вести и что вообще дальше делать, она глубоко задумалась. Девушка застывшим взглядом смотрела в стекло, ехала неспешно и плавно.
В очередной раз тормозя на светофоре, Таня почувствовала, как в ее сидение сзади врезалось что-то твердое. Однако, заметно перепугавшись за сохранность собаки, она с нескрываемой радостью и лучезарностью, какая только была в ее чистой душе, обнаружила животное застрявшей между передними сиденьями. Юта, еще не набравшая достаточно сил, чуть сонно посматривала вперед. Удивительным спокойствием и пониманием был преисполнен взгляд ее желтых глаз. Открыв для себя это, девушка ласково улыбнулась собаке, как постоянно улыбалась своим детям, ведь отчасти теперь это было еще одно ее дитя. Доброе утро, Юта. - Таня склонила голову набок, заглядывая в собачьи глаза, что так манили ее своим волшебным цветом. Юта, как могла быстро перебралась на переднее сидение, а Таня незаметно усмехнулась в душе ловкости и сообразительности этой удивительной собаки, с которой ее свела судьба. Она сама будто была послала девушке кем-то незримым, но точно наблюдающим за нами.
Въезжая в коттеджный поселок, стоящий вдоль длинной асфальтовой дороги, Таня посмотрела на Юту, удобно расположившуюся на сидении.
Еще немного, и машина завершила на привычную парковочную площадку у большого светлого дома. Таня заглушила гудящий мотор и обратилась мягким, не выдающим ее внутреннего волнения, голосом к собаке: Добро пожаловать домой.
Каждую секунду, нервно думая о том, как воспримут ее единоличное решение взять собаку ее домочадцы, Таня чувствовала, как предательски дрожат ее колени. И хотя было совсем непонятным то, каким будет предстоящий разговор с семьей, Гербер знала точно только одно: Юту она не бросит и не отдаст. Больше эта собака не окажется брошенной на улице.
Собрав всю волю в кулак, она повесили пакет себе на руку и открыла дверь, за которой сидела собака. Девушка, пристегнув к ее старому ошейнику, что заботливо одели на нее в клинике, потертый поводок из приюта, Таня отошла от двери и пригласила Юту на улицу.
Ну, пошли.-Будем отвоевывать тебе место в нашем доме... - с неутешительным волнением подумала Гербер.
Она открыла незапертую дверь. Поставив пакет на пол, брюнетка сразу же отстегнула поводок от ошейника и кивнула смотрящей на нее Юте в сторону гостиной. Проходи, не стесняйся.
Сняв сапоги, Таня прошла в гостиную, но там никого не было. Повертевшись на месте, она набрала побольше воздуха и громко крикнула: Я дома!
Нервная дрожь пробежала по телу, но места для отступления уже не было. Не было его с того самого момента, когда Таня твердо решила найти ту случайно встретившуюся ей на улице рыжую собаку. Не было и теперь, когда уже Юта, которую Таня пригласила с собой на диван, была для нее частью семьи.

+1

187

Так тепло и покойно было на этих мягких сидениях, под которыми что-то гудело и слегка подрагивало. Юта, оперевшись на край своего хирургического ошейника, рассматривала девушку. В голову ей лезло много мыслей и все непременно позитивные – это было даже странно. Собака вдруг подумала, что это всего лишь сон. Разве может быть у неё такая реальность? Она скоро проснётся от холода в каком-нибудь подвале, или, на помойке; поднимется на пораненные в недавней схватке лапы и продолжит поиск еды. Даже если это сон, я хочу, чтобы он длился подольше.
За окнами машины, освещённый фонарями, проносился город, оставались позади серые дома и яркие вывески. Наконец, они съехали на менее чищенную от снега дорогу и проехали по ней ещё чуть-чуть. Юта приподнялась и села, смотря в окно. Они ехали вдоль коттеджей, с их просторными красивыми участками. Я буду жить в собственном доме? Да это же здорово! Действительно, о таком раскладе можно было только мечтать. Собственный дом – это значит, что ей не надо будет сидеть весь день взаперти, она сможет гулять на своей собственной территории и охранять её.
Повинуясь управлению девушки, машина заехала на один из участком и остановилась. Через пару секунд большой мирно рычащий зверь внутри неё замолчал. Вынув ключи из зажигания, Таня обратилась к Юте: Добро пожаловать домой. Её голос был приветлив и мягок, но за всем этим собака уловила некоторую нервозность. Разве что-нибудь скроешь от столь проницательного животного? Хотя, сука и сама ощущала лёгкое волнение, кружившее её мысли в беспорядочном хороводе. Её новая хозяйка открыла двери из машины, и собака, чуть помедлив, слегка неуверенно выпрыгнула наружу. Перед ней был прекрасный большой и красивый дом, с большим ухоженным двором, скрывшимся под волнами мягкого снежного покрова.
На поводке Юта дошла рядом с девушкой до дома, взобралась по крыльцу. Она держалась строго рядом у ноги Тани, как хорошо обученная собака – когда-то это действительно было так. Суку немного шатало, но она достаточно крепко держалась на ногах. Идти было немного непривычно – в клинике срезали её длинные отросшие когти. Бинты неприятно стягивали кожу, но и с этим, как и с «плафоном» на голове, можно было смириться. Не успела собака как следует продрогнуть, как оказалась внутри этого дома. Войдя, она остановилась, потягивая воздух носом, навострив уши, из-за чего её широкий квадратный лоб покрылся кожными складками. Юта обернулась на Таню: та поставила пакет на пол и отстегнула карабин от кольца ошейника. Проходи, не стесняйся. Да я и не стесняюсь – проворчала собака и вразвалочку отправилась вперёд – исследовать новый дом. Казалось забавным, что у неё сейчас не было резкости и прямоты движений – её порядком заносило. Собака проследовала вперёд и остановилась на ковре в гостиной, следом пришла и Таня, объявив, что она дома. Уже по запахам, витавшим в воздухе, она поняла, что девушка живёт здесь не одна. Что же, придётся смириться с этими людьми, какими бы они не были. Юта соображала, что пожалуй эта девушка её выкинет, если она позарится оскаленной пастью на конечности её домочадцев.
Таня села на диван и вроде как, разрешила ей сесть туда же, но с диваном собака пока не торопилась. Она подошла к арке, отделяющей гостиную от кухни, оттуда послышался мужской голос. Заглянув в соседнее помещение, Юта резко шарахнулась оттуда, с глухим стуком ударившись «плафоном» об косяк. Сие действие произошло одновременно со звоном разбившейся тарелки, которую тот мужчина так неловко выпустил из рук. Чуть помедлив, она отошла к Тане, вопросительно на неё посмотрела и вскарабкалась на диван, прижимаясь к ней своим горячим шерстистым боком. Оттуда она несколько раз гавкнула своим грубым, будто металлическим голосом.

+1

188

С чисто мужской небрежностью Маршалл перевернул весь дом, в попытках найти подгузники. Разумеется, они оказались на самом видном и доступном месте, но найти сразу, как известно, не судьба. Переодевая дочь, мужчина хоть не сразу, но вспоминал, как надо обращаться с детьми. Всё-таки Хэйли давно выросла, да и во времена её детства Маршалл так много работал, что не мог проводить с ней столько времени, сколько хотелось. Для фона он включил себе телевизор и, приглядывая за Рокси, вполне умело строгал салатик, думая, что девушка наверняка вернется голодная. Разумеется, он мучился в догадках, думая, куда она так радостно улетела. В мысли закралась ревность, хоть он и понимал, что сейчас не имеет возможности качать права.
Так проходило время, сопровождаясь едва уловимым тиканьем настенных часов в гостиной; доверив Роксану Джилл, Маршалл немного прибрался в доме. Мельком взглянув за плотные занавески, Маршал увидел в окно, что машина девушки заворачивает на участок и поспешил на кухню; ему хотелось порадовать Таню своими кулинарными способностями. Доставая тарелки, он слышал, как хлопнула дверь, как темноволосая шуршала одеждой и каким-то пакетом, а затем, объявила о своем приходе. Черт, тарелка с отбитым краем. Досадливо потрогав пальцем шершавый скол, Маршалл достал из шкафа другую. Чьи-то странно легкие шаги и тяжелое дыхание привлекли его внимание. Нахмурившись, он, однако, поддался своему любопытству: бросив взгляд на дверную арку, он увидел собаку.  Будь это щенок лабрадора, он удивился бы меньше, но это был питбуль с пронзительно холодным анализирующим взглядом. Грубую квадратную морду окаймляло что-то вроде листа бумаги для выпечки. Плечи, показавшиеся в дверном проёме, были туго стянуты белоснежными бинтами. Маршалл в оцепенении выпустил тарелку из рук и она, со звоном упав на плитку, раскололась на две большие половинки. Животное, быть может, испугавшееся такого шума, поспешно ретировалось и, видно оказавшись рядом с Таней, разразилось громким грубым лаем, который казался оглушительным, отражаясь от стен дома. Тааааня — громко и как-то скандально повышая голос, позвал Маршалл, хладнокровно собирая с пола осколки разбитой тарелки. Сказать, что он изумился, значит, о многом умолчать; в гостиную он вышел со странным неопределенным выражением лица. В упор разглядывая собаку, которая сидела на диване рядом с девушкой, мужчина спросил: Только не говори, что её нельзя обменять на лабрадора или болонку. Глубоко вздохнув, он с некоторой опаской покосился на Таниного питомца и сел рядом с девушкой на диван. Пошли есть и ... Может быть, она не будет сидеть на мебели? Маршалл засунул руки в мягкие карманы спортивной кофты. Роксана с Джилл. Это было так неожиданно. В первую очередь мужчина подумал, не опасна ли будет такая собака для детей. Шоколадный питбуль был порядком ранен, почти все её тело скрывалось под тугими бинтами. Значит, она дралась?
Животное вело себя странно, как показалось Маршаллу: собака не виляла хвостом, не обозначила желания познакомиться с обитателями дома. Была апатичной, что ли.
Ужин прошел в напряжении молчании. Вечером, когда Маршалл собрался ложиться спать, он обнаружил на диване собаку. Его робкое «кыш», а затем уже более уверенное «пошла вон» не принесли нужного результата. Не решившись согнать собаку с дивана силой, Маршалл был вынужден отправиться в комнату Тани. Хоть какой-то плюс от этой собаки. Завалившись к девушке, он в прыжке нырнул в её мягкую постель. Твоя собака заняла диван — оправдался он, мгновенно заворачиваясь в одеяло. Пускай сон не пришел к нему быстро, но зато был спокойным и размеренным. Во сне он невольно обнял девушку, наслаждаясь излучаемым ею теплом.

+1

189

Тааааня. Только не говори, что её нельзя обменять на лабрадора или болонку. Девушка сидела на диване, почесывая собачий затылок и ехидно улыбалась, смотря на то, как с опаской мужчина выходил из кухни. Неет, нельзя, - пропела она, повернув голову на Юту, которая, кстати, не проявляла никаких признаков интереса или даже, наоборот, агрессии. Таня была как минимум довольна собой и своей собакой.
Маршалл сел на диван рядом с Таней, а Юта поглядывала на него через плечо девушки, и похоже, что это еще сильнее смущало мужчину. Да не бойся ее, - хоть и прозвучало это неубедительно, девушка, однако, была настроена оптимистично. На счет детей еще, конечно, оставались сомнения, но сильно спешить она не хотела. Пусть Юта сначала пообвыкнется в доме, прежде чем встретится в детьми. Таня приобняла мужчину, ободряюще потирая ладонью его плечо, но он был настроен менее радостно, чем девушка. По его недовольному лицу было все понятно, но это, в целом, Таню волновало меньше всего, пока она была в своем доме. Он-то привыкнет. Уж переспорить Таню было сложно. Поэтому, услышав: "Пошли есть и ... Может быть, она не будет сидеть на мебели?" Таня твердо ответила, вставая с дивана, - Нет. Пускай сидит. Я ее с улицы забрала, там не до мягкой мебели было. В этот ответ, что прозвучал, быть может, слишком эгоистично или жестко, она вложила свое твердое решение. Заглянув в глаза Эминему, Таня сделалась серьезной. Даже тени улыбки не скользнуло в ее глазах. Она остается здесь, я серьезно. Но тут же ее лицо сделалось мягким и она улыбнулась, смотря на мужчину. Пойдем поедим, раз ты что-то приготовил, мой повар! - радостно воскликнула она. Идя на кухню следом за Маршаллом, девушка негромко, но ясно произнесла: Послушай. Если она даст мне хотя бы повод думать, что она может угрожать здоровью детей... выбирать я не буду. У меня нет ничего дороже девочек. - зайдя на кухню, Таня увидела обед и расплылась в счастливой, сладкой улыбке. Вот это я понимааааю! - девушка, довольная предстоящим обедом, села за стол.
Поев, она поблагодарила Маршалла за еду и пошла в гостинную. Поведение Юты ее устраивало и, решив не докучать сегодня собаке своим обществом, она сварила ей кашу, оставила миску на полу, и поднялась наверх к Роксане и Джилл.
Вечером, когда в соседних домах уже погас свет, Таня устраивалась спать. Юта осталась внизу, но, впрочем, ей был открыт проход во все комнаты дома, кроме комнат детей и спальни. Эминем куда-то подевался. Вообще-то Таня предполагала, что спать, по старому обычаю, он придет сюда, но тот, видимо, был занят на первом этаже.
Устроившись на постели, Таня подложила под свою спину подушки и открыла книгу. Почти час она провела за чтением в мягком свете ночных ламп. В комнате царил полумрак, и этот свет усыплял её. Как раз когда она собиралась дочитать главу и лечь спать, в комнату завалился Маршалл.
Твоя собака заняла диван - оправдываясь, сказал он, и Таня вынырнула из-за своей книги. Она удивленно выпучила глаза. То есть ты даже не собирался идти спать в комнату? - усмехнулась она, захлопнув книгу и положив ее на тумбу. Помолчав, она сказала, смотря как он закутывается в одеяло: Её зовут Юта, кстати. Но ее слова остались без ответа. В этом молчании, она негромко вздохнула, повернулась на бок и выключила лампу.
В кромешной тьме, озаряемой только светом фонаря, Таня долго лежала на одном боку, стараясь призвать сон. Когда он, наконец, пришел, девушка безмятежно заснула, скинув одеяло. Даже Рокс сегодня спала тихо и беспробудно.
Утро не заставило себя долго ждать. Как и всегда, проснувшись, она долго лежала просто так, глядя в потолок. Маршалл еще спал, а на улице было тихо. Не шумели соседские машины, дети не кричали.
Встав с кровати, она в первую очередь заглянула в кроватку. Тихо, чтобы не разбудить, Таня накрыла дочь одеялком и постояла над ней, улыбаясь.
Думая, что делать сегодня, Таня вдруг вспомнила об еще одной своей обязанности, которой в связи с последними событиями, она не посвящала достаточно времени. Умывшись и переодевшись, Таня подошла к кровати и растолкала спящего Эминема.
Маршалл, Маршалл! Доброе утро, - сожалеющим тоном робко произнесла она, - Да проснись ты на минутку! Получив немного рассеянного внимания мужчины, она быстро и тихо заговорила: Я на конюшню поеду, посмотрю как там ребята. К обеду, наверно, вернусь, хорошо?
Показалось, что Маршалл просто так кивал и угукал, потому что как только Таня замолчала, он снова безмятежно уснул, открыв рот. Чтобы не оказаться виноватой, Таня оставила записку прямо на двери из комнаты.
Спустившись вниз, Гербер застала питбуля лежащей на диване в расслабленной позе с поднятыми вверх мощными лапами. Незаметно устроившись на лестнице, Таня смотрела на нее сверху-вниз и тихо усмехалась этому зрелищу.
Удивительно, но девушка ожидала увидеть разрушенную гостиную, разобранный на кусочки стол или холодильник, размотанную туалетную бумагу на ковре, но ничего такого не было и в помине. Спустившись, Таня поприветствовала собаку. Доброе утро, Юта. - девушка назойливо потрепала ее голову ладонью и ушла в ванную. Достав из аптечки бинты и хлоргексидин, купленные вчера в ветаптеке, Таня устроилась рядом с Ютой на диване. Поначалу брюнетка немного опасалась ее реакции, хотя и уверенно разматывала старые бинты, постоянно прикасаясь к суке. Когда собака была перевязана, Таня заботливо улыбнулась. Ничего, скоро мы с тебя это снимем. Кстати, прости, но позавтракать тебе придется той же гадкой кашей, а я сегодня заеду в магазин и куплю чего-нибудь съестного для тебя.
Наскоро собрав все бинты, которые сняла с собаки, Таня оделась и вышла из дому.
---КСК---

+1

190

О, этот глупый мужчина, он уже успел заработать порцию раздражения в глазах собаки. Посматривая на него из-за Тани, Юта не знала, поддастся ли девушка его мнению по поводу её нахождения в их доме.  Но Таня осталась непреклонна в своем решении, что не могло не принести Юте долю успокоения. Затем люди вместе удалились в кухню, где послышался звон тарелок и более праздные людские переговоры. Прикрыв глаза, собака с большим удобством устроилась на диване; она не хотела иди вслед за девушкой и докучать ей своим обществом.
Затихли в спальне люди, погас последним ночник в комнате Джилл, и дом погрузился в сладкую для усталого глаза темноту. Юта столько перенесла за этот насыщенный на события день. Заснуть она никак не могла: все мешалось, то носящая боль где-нибудь на забинтованном боку, то «плафон» никак не давал возможности удобно устроить голову. Да ещё и мысли назойливым роем атаковали её голову. О чем Юта думала больше всего? Скорее, о том, сможет ли она жить в семье как обычная домашняя собака, сможет ли оставить за спиной своё прошлое. Столько всего было в её жизни, ожесточившего её когда-то очень восприимчивую душу. Взять хотя бы предательство Река, ведь то, как он поступил, она расценила именно этим словом. Сначала Юта много думала об этом, винила пса в трусости и малодушии, обвиняла себя в том, что могла проверить ему, довериться. И все чаще она склонялась к мнению, что всё это следует просто забыть. В последнее время она вообще стала много и часто думать. Если уж общения с себе подобными у неё не выходит, так надо ли пробовать вообще? Может, стоит всего лишь подчиниться мнению недалёких людей, говорящих, что питбуль рвёт всё, что движется? С другой стороны, теперь, оказавшись дома, Юта была преисполнена нежным чувством привязанности к Тане, она светилась робкой любовью к ней; любовью, которая жила в ней, но некому было её подарить, и ей не хотелось, что бы у девушки были проблемы с владельцами других собак. Прямо игнорировать — решила она в конце долгих размышлений. Теперь, у неё нет дел, нет забот, кроме как, защищать свою хозяйку и её домочадцев, охранять от посторонних злых сил семейный очаг. Теперь не надо побегать значительные расстояния, чтобы добыть пропитание, больше она не будет мерзнуть холодными зимними и бесконечно длинными месяцами. Всего зависит только от неё и от того, сможет ли она избавиться от своей злой сущности, застилающей разум слепой яростью. Юта должна оправдать надежды, возложенные на неё. Я больше не буду драться. Закрыв глаза, Юта старалась уснуть, но сон не торопился посещать её. Спустя некоторое время она встала и, быстро уничтожив кашу, оставленную ей Таней в миске на полу, обнаружила на журнальном столике распечатанную пачку сухих хлопьев для быстрых завтраков. Коснувшись её носом, сука ощутила запах того Таниного мужчины. У него-то не грех воровать. Засунув нос в шуршащий пакет, Юта смачно похрустела хлопьями, в которых попадались мюсли, ещё не съеденные Маршаллом. Всё сухофрукты выжрал, сволочь. И изюм. Остатки собака заныкала под шкафом на черный день. После сего поступка, Юта сожрала шоколадный батончик, оставленный Джилл на краю кухонного стола. Опустошив пол чашки холодного чаю, едва не свернув её со стола, Юта вернулась на диван, возобновив попытки погрузиться в сон. Ближе к четырем часам утра ей всё же удалось это сделать.
Наступило утро. Раздались шаги на втором этаже, прямо над головой. Проснувшись, собака прислушивалась к хныканью ребенка, о существовании которого Юта догадалась ещё вчера. Поприветствовав Таню одним лишь взглядом, собака осталась лежать. Что-то ей подсказывало, что та драка,  после которой она едва осталась жива, вчерашний сумасшедший день, сказались на её физическом состоянии. Живя на улице, Юте приходилось постоянно поддерживать себя в стабильной форме, иначе бы она не смогла добавить еду. Теперь же, оказавшись дома, сука расслабилась, отдав себя во власть недугам. Она чувствовала своё тело желеобразной тяжёлой массой, стянутой бинтами. Это было одновременно противно, но, в тоже время, как Юте было прекрасно лежать на мягких подушках, полностью расслабившись. Ни один мускул её тела не был напряжен: давненько Юта не погружалась в такое блаженное состояние. Впрочем, когда она решила встать, то поморщилась от боли. Все её раны нещадно болели, а шов на морде ещё и чесался. Кое-как собака сползла с дивана и, пошатываясь, пошла на кухню к Тане. Подойдя, она ласково боднула её ногу краем своего «нимба» и плюхнулась рядом, наблюдая за тем, что она делает. Как уже поняла собака, Таня поспешно собралась куда-то уехать. Далее, Юте пришлось перенести перевязку, которая не была безболезненной. Но всё манипуляции со своими ранениями собака переносила стойко, стараясь не шевелиться, лишь прищуривая периодически свои жёлтые миндальные глаза. Вот и за Таней захлопнулась дверь. Подойдя к окну, собака проводила взглядом отъезжающую машину и возрадовалась, что девушка забыла надеть на неё плафон. Спустя некоторое время, мужчина хозяйки подошел к ней, нелепо теребя в руках ошейник. Вскоре широкая полоска кожи была застегнута на её забинтованной шее, затем был пристёгнут поводок. Легким рывком собаку стащили с дивана; Юта слегка зарычала, отреагировав на подчиненную ей боль. Кажется, после этого хозяин передумал с ней гулять, поскольку выведя из дома, сразу привязал проводок к дереву. Вздохнув, собака улеглась в мягкий холодный снег. Двигаться ей не хотелось совсем. Мужчина пару раз прошел туда-сюда с мешком мусора. Однажды, проходя мимо, бросил ей палку. Это развлечение пришлось собаке по вкусу; она с удовольствием принялась разгрызать податливую древесину. Калитку-то забыл закрыть, олух. - усмехнулась собака, в очередной раз услышав за спиной хлопок закрывшейся двери.
Отвлекшись от палки, которой-то впрочем, уже почти не осталось, Юта уловила запах приближающейся собаки и, с трудом поднявшись на ослабевшие лапы, залаяла, громко и грубо, сопровождая свой металлический голос отголосками рычания. Так она обозначала, что это её территория и всякий, кто зайдет на неё, будет подвергнут нападению. Фыркнув, сука с чувством выполненного долга завалилась обратно на примятый ею снег. Перетирая на зубах на то, что осталось от палки, Юта, кажется, позабыла о приближении чужой собаки.

+2

191

< Улицы
Идя в медленном темпе, Рек не вписывался в общую суетность шумной улицы. Люди то и дело наступали ему на лапы, но пес никак не мог выбраться из этого ужасного потока людских ног. Наконец он вынырнул в сторону, угодив на проезжую часть. Заскрипели тормоза и взвизгнули шины, чудом собаку не сбил легковой автомобиль. Загудел автобус, когда перед фарами проскочило черное инородное тело. Рек скрылся в паре, исходившем из городского люка, потом свернул в подворотню.
Успело хорошо рассветать, когда он оказался на пустынном проспекте. Здесь было изрядно светлее: никаких высоких небоскребов и обшарпанных бетонных стен. Ровный асфальт, на котором расстелилось свежее белое полотно, по обеим сторонам не слишком крупные коттеджи с ухоженными оградами. Тут было весьма тихо, даже умиротворенно. Редко по одной из полос проезжал автомобиль. Рек почти никогда не бывал в жилых кварталах, потому что дворовым псам тут решительно искать нечего. Почему сейчас его занесло суда? Стараясь идти как можно ближе к кустам, что тянулись вдоль заборов, кобель старался, чтобы его никто не заметил. Видок у него был еще тот: взъерошенная с одной стороны холка от чьих-то зубов, запекшаяся кровь за ухом, нелепо топорщившаяся шерсть где-то на крупе. Ко всему прочему еще и хромой. Такой пес мог вызывать только опасение, вдруг больной или заразный. А самому черному это было только на руку, главное, чтоб не трогал никто.
Неожиданно позади послышалось знакомое скрежетание и звук колес. Уши развернулись в сторону звука, Рек остановился и лениво обернулся, но мгновенно карие глаза широко раскрылись, завидев небольшой грузовичок отлова.
- Ух, ё! – резко сиганув с места, енвзирая на боль в лапе, он бросился в кусты. Летя вдоль забора, кобель услышал грозный лай собаки, но был слишком озабочен машиной, чтобы обращать внимание на сторожа, кем бы он не являлся. Всяко лучше подраться с псом, нежели быть усыпленным в клетке. Выпрыгнув из кустов, пес заметил открытую калитку и мигом шмыгнул на чужой участок. Резко завернув, Рек остановился, взрыхляя снег, и пригнулся, ожидая, когда мимо проедет машина по отлову бездомных собак. «И что они тут забыли, черти.» - зло фыркнул черный и глаза его вдруг обратились к дереву, де была привязана собака. Взгляд его тут же сменился. Широко уставившись на перебинтованную суку питбуля, Рек медленно свел брови, при этом рот его рассеяно раскрылся. Мимо прошел грузовик, одарив чуткие уши тарахтением мотора, но бродяга больше не обращал на все это внимания. Выпрямившись, он молча направился к дереву, к которому был привязан поводок. Зная Юту, он ожидал, что она захочет кинуться на него, поэтому возлагал на веревку большие надежды. Глумиться над ней у него не было настроения, тем более он и сам был не в лучшей форме. Подковыляв, он сел на задние лапы в метрах двух от носа шоколадной и склонил голова на бок:
- Как дела? – совершенно обыденным голосом поинтересовался черный, как-то тли заворожено, толи задумчиво смотря на суку. Вид у него был абсолютно спокойный.

+1

192

Тяжело дыша, Юта, раскрыв пасть, вывалила наружу длинный розовый язык, шумно вдыхая морозный зимний воздух. Несмотря на то, что она лежала в снегу, её стало жарко, быть может – у неё поднялась температура, ведь всё тело неприятно ломило, и голова была будто налита чугуном.
Широкий кожаный ошейник плотно и мягко прилегал к забинтованной шее; Юта давно отвыкла от этого ощущения – чувства контроля над собой, но, скорее это был сугубо психологический контроль, ведь собаке ничего не стоило перегрызть поводок и оказаться на свободе.
Услышав чужую собаку, она взлаяла, но вскоре успокоилась, решив не причинять своему телу лишнего беспокойства. Как ни крути, ей предстояло долгое и трудное восстановление, Юта при всей своей бойкости и твёрдости характера, осознавала, что она долгое время не сможет полноценно двигаться.
Вернувшись к прежнему занятию, то есть к разгрызенной наполовину палке, сука задумалась, выпав из окружающей её реальности. Вдруг, её слух уловил знакомые звуки приближающейся роковой машины; вдоль хребта пробежал знакомый холодок, пропитывая каждую клеточку её тела яростью, но через мгновение, Юта снова обмякла – она вспомнила, что она теперь домашняя собака и эта чудовищная машина может остаться в прошлом. Но для собак, оказавшихся за пределами людской жизни, службы отлова по-прежнему представляли смертельную опасность. Краем глаза уловив какое-то движение у калитки, Юта резко повернула в эту строну голову, поморщившись от боли, которой ответили на это действие её мышцы и порванная шкура; тугие бинты делали её действия неточными и нелепыми. Чёрная крупная дворняга, шмыгнув во двор, пережидала появление фургона, притаившись около забора. Эта чёрная жёсткая шерсть, знакомые подпалины, купированные острые уши и пушистый хвост. Юта глухо и низко зарычала, холодно буравя взглядом появившегося пса. Это Рек и не могло быть ошибки. Отвлёкшись от своей слежки, кобель повернул голову в её сторону и, завидев, кажется, весьма удивился. За забором, характерно побрякивая, поехал фургон, и Рек, выпрямившись было с былой статью, неторопливо пошёл к ней. Выдержав определённую дистанцию, дворняга сел. Вид у него был неважный: потрепанная кем-то холка, запёкшаяся кровь, которая видно текла из-за уха, к тому же, он заметно прихрамывал. А я надеялась, что ты сдох. Между тем, Юта не почувствовала той ярости, с которой она думала о том что случилось раньше. Скорее какой-то холодный интерес и, прийдя, Рек принёс с собой дуновение свободной пустоты улиц, которым она до этого так долго тешила свою душу. Кобель был донельзя спокоен и, кажется, задумчив: Как дела?  - спросил он обыденно. Юта нервно сглотнула, замешкавшись с решением. То ли вскочить и сделать попытку броситься на него; то ли разлаяться, что бы побудить Маршалла выйти на улицу. То ли вообще игнорировать. Как видишь. – буркнула она, с хрипотцой в голосе и странным раздражением. Сейчас, когда он сидел напротив, все её мысленные гневные тирады куда-то улетучились, оставив после себя лишь истеричные обвинения его во всех бедах и приключениях. И собака с трудом сдерживала подступивший в горлу комок обиды, жгучей собачьей обиды на предательство.

+1

193

Признаться, не приятно ощущать, как коты, которых ты гонял в детве по улицам, забираются внутрь тебя и настырно скребут-скребут… Ощущение отчаяния и усталоси нахлынуло не большой резкой волной; оно словно прилив утопило своими водами. Слегка похрамывая на заднюю лапу, Рек бесцельно ходил по улицам – выброшенный на берег и одержимый. Давно он не казался себе таким жалким. На протяжении месяца улица, которая казалась ему домом, отвергала его, как могла. Его свора была утрачена вместе с положением среди остальных собак. На кобеля свалили ответственность за то, что псы из другой группы тоже были упечены в клетки. Большую разборку Реку кое-как удалось выдержать, но не проходило ни одного дня, чтобы какая-нибудь собака или несколько не бросились на него. За свои многочисленные махинации он получал сполна; парочка его соратников, эдакие шавки со стажем, смогли перебраться в другие своры и с не меньшей рьяностью бросались в бой вместе с остальными. Отражая их удары или вгрызаясь в холки, Рек поражался тому, как быстро они переключились в отношении к нему. Не боялись, как прежде. Последнее, конечно из-за того, что теперь против него было больше собак. Поодиночке бы соперничать с Реком мало кто решился. Безусловно, черный кобель использовал их в своих целях и никакой привязанности не ощущал, но все же. Сия ситуация толкала Река на одно единственное решение – никаких свор. Теперь он будет работать и жить совершенно один. Когда-то в далекой молодости его научили жизни в своре, но с этого момента он будет пользоваться своими знаниями только в корыстных целях. Вы скажите, этот бродяга и так всегда жил для себя, но с наличием стаи делать это было труднее. Теперь пес независим в наивысшей мере, не нужно прогибаться и увиливать, чтобы пробраться к верхушке. Теперь, у него нет ничего, кроме тусклого купола над головой. Но это его небо. Его небо – его придел.
Что он ощущал, сидя перед этой собакой? Неизвестно. Сейчас в Реке жили чувства смешанные, инородные. Он не проклинал ее, узнав, что сука выжила, когда остальные оказались за решеткой, сбежали в свои подворотни или вовсе сгнили в овраге. Кобель никак не был связан с этими «остальными». А что же с Ютой, получается, связан? Да вряд ли.
- Как видишь. – невнятно проговорила перебинтованная собака, не скрывая своего раздражения, но отчего-то как-то зажалась, будто сдерживала какие-то другие слова.
Реквием навострил уши и чуть приподнял брови, медленно повернул голову на другой бок. Смело и настырно карие глаза разглядывали суку от кончика хвоста до лап. Бинты, казавшиеся бежевыми по сравнению с белизной снега, туго утягивали подтянутое, стройное тело, шерсть имела иной окрас нежели когда Рек видел ее в последний раз. Видимо, люди хорошенько ее вымыли, так как даже в такой хмурый зимний день, видневшаяся из под бинтов шкура отливала легкой позолотой. Ноздри пса зашевелились – запах медикаментов и чего-то еще приятного давали о себе знать. Да, бродяга действительно хорошо запомнил Юту. Их встречу черный записал в яркие моменты своей жизни, так как таких сук как она, он раньше не встречал никогда.
Поднявшись, Рек выпрямился, и не спеша прошел мимо суки, совершенно не опасаясь ее.
- Теперь с людьми, значит, дружбы водишь, - с интересом он оглядел усел, завязанный вокруг дерева; прошелся взглядом по всей длине поводка, пока не дошел до ошейника, крепившегося на шее питбуля, - Хороши хозяева. – сказал он вдруг, мгновенно посерьезнев, уставившись в затылок суки своим характерным ожесточенно спокойным взглядом из-под полуоткрытых век.

+1

194

Юта смотрела несколько отрешённо, будто до конца так и не осознавая, кто находится прямо перед ней. Быть может, не хватало сил на яркие эмоции, а может, этот ремень из толстой кожи, обвивший её шею, дисциплинировал и контролировал её поведение, даже когда рядом не было человека. Медленно отведя взгляд в сторону, собака посмотрела на окна дома, в которых отражался свет телевизора, включённый Маршаллом. Наверное, кормит ребёнка и включил так для фона. Сказать честно, она уже примирилась с возможностью существования этого странного человека в её доме. Да, теперь это её дом, и Юта считала себя полноправной хозяйкой.
Рек нагло и настойчиво обошёл её тело взглядом; Юте было несколько неприятно, но она не выказала этого, ничуть не изменив выражения морды. Всё-таки, как и любой другой особи женского пола ей хотелось быть вечно красивой и сильной, но, увы, обстоятельства не всегда складываются таким образом, каким бы хотелось.
Чёрный кобель поднялся на лапы и неторопливо прошёл мимо неё, совсем рядом. Настолько рядом, если бы она была здорова, то легким рывком уже повисла бы на его потрепанной шкуре. Но Юта оставалась по-прежнему недвижима, словно приклеена к примятому её телом снегу. Хотя внутренне готовила себе к тому, что возможно придётся отразить атаку или звать на помощь людей. Теперь уже она больше не доверяла ни Реку, ни никакой другой собаке, отсекая все позывы, решив верить только своим людям.
Теперь с людьми, значит, дружбы водишь -  проронил он, стоя за её спиной. Юта чуть повернула голову в сторону и пощурилась от боли, которую причинил её врезавшийся в рану бинт. Она будто собиралась что-то ответить, но или не нашла слов, или посчитала сей разговор бесполезным. Действительно, разве он может понять?  - Юта так не считала. Его сердце никогда не загоралось тревожным и каким-то блаженным трепетом, заслышав любимую команду; он не был готов броситься в огонь или прыгнуть в пропасть, слепо доверившись воле хозяина.
Хороши хозяева. – добавил он более серьёзным тоном. Тебя что-то не устраивает? – грубо переспросила Юта, с упрямством во взгляде буравя прутья забора. Впрочем, она быстро смягчилась. Казалось, она не могла долго находиться в напряжении и поэтому, сказав своё веское слово, сразу же расслаблялась, сбрасывая невесомое, но такое тяжкое сейчас сосредоточение.
Глубоко вздохнув, Юта положила морду вперёд, на снег, колкий от холода. Маршалл так и не догадался меня вывести. Может…? Что же поделать, другого варианта у неё пока не было – мало ли, как поздно вернётся Таня.
Приподняв голову в прежнее положение, но, не оборачиваясь, сука обратилась к дворняге: Рек. Голос её прозвучал как-то слишком тонко даже со слабиной, что ей, разумеется, не понравилось, поэтому дальнейшая речь была подчёркнуто грубой. Юта изо всех сил показывала, что она сильна. Раз уж ты здесь. Потяни за край  ремня на моей шее, чтобы расстегнуть, мне нужно… Тут она как-то потеряла суть сказанного ею предложение, подумав, что Рек за неё ещё и увяжется и будет смотреть. Это, всё же, её стесняло. К тому же, сказанные ею слова, прозвучав, показались глупой просьбой, особенно, к собаке, которая пыталась её убить. И как же Юту коробила своя же формулировка. Она же должна приказывать, командовать, но никак не просить.

+2

195

Его совершенно не волновали воспоминания о том, как  поступил по отношению к Юте, как хладнокровно подставил ее, не заботясь о дальнейшей судьбе суки. Даже выделяя ее из своего окружения, он совершил то, что надумал, без колебаний. Дворняга не считал свой поступок предательством, хотя бы потому, что не обещал Юте большой дружбы. Совесть не мучила Река тогда и не мучила сейчас. Все эти поступки, конечно, как-то характеризуют бродягу, но с этим персонажем ничего нельзя знать наверняка. Вполне возможно, что за свои восемь лет жизни кобель не познал самого себя до конца.
Больше всего его поражала реакция Юты. Может, конечно, бинты и ошейник так влияют на ее адекватное поведение, но то, что Рек не был усыпал унижениями или удостоен свирепого рычания – заставляло задуматься. Слишком не похоже на эту суку. Питбуль была собакой прямой, без лишних предрассудков, это черный понял с первых минут их знакомства. Не может быть, чтобы она так искусно скрывала свою ярость, тем более ярость – ее уязвимое место. Жаль только, что сама шоколадная принимает ее за сильную сторону.
- Тебя что-то не устраивает? – резко грубо отозвалась собака, не глядя на Река.
- Да нет, - чуть двинул головой кобель, опустив взгляд, - Только вот не думал, что ты будешь прислуживать людям.
Он говорил это снова по-житейски спокойно, делая заметный акцент на слове «ты».
Рек знал, что если бы сука хотела, а в нынешней ситуации имела силы, то непременно бы бросилась на него с клыками. Но Юта лежала смирно и ни разу не шелохнулась, пока они вели это незамысловатую и глупую, по мнению Река, беседу. Эти двое, наверное, больше могли бы друг другу сказать в тактильном контакте, уж понимайте как хотите. Впрочем, кажется, питбуль вообще не хотела никак контактировать с черным кобелем. Так бы подумал наблюдающий со стороны, но Рек видел все иначе. Нет, он пока что не начал снова копать, чтобы добраться до сокровенных мест внутри Юты, но здесь он совершенно точно знал, что сука умалчивает о чем-то. Невзирая на поступок, который совершил черный, она не прогоняла его. Но ей не все равно, это же очевидно.
Пока Рек стоял на месте, теряясь в догадках, сука вдруг произнесла его имя так тонко, что кобель даже не узнал ее голоса. «Я и забыл, что ты так умеешь.» Действительно. Махинации, которые Юта проводила со своим голосом часто сбивали кобеля с толку. Как не крути, а он ведь тоже простая псина. А любая псина тянется к нежности и ласковому голосу.
- Раз уж ты здесь. Потяни за край  ремня на моей шее, чтобы расстегнуть, мне нужно…
Перемене звучания голоса он уже не удивился ни капли. Теперь он свел брови, не поняв собаку сразу:
- Тебе нужно…? – ожидая продолжения, переспросил черный, но тут осекся; на его морде появилась улыбка, - А.
«И это все, что ты от меня хотела? Что-то не верится. Не просто так ты такая добрая, Юта.» - думало вечно недоверяющее никому существо, подходя ближе к холке питбуля. Опять же не стоит забывать, что это Рек, дворовый кобель, заделавшийся в революционеры. В такой ситуации он не мог нормально выполнить то, о чем его попросили. Встав над ней, он поставил передние лапы по обе стороны от Юты, создавая тем самым какую-то позу властвования самца над самкой.
- Ну, раз ты так вежливо меня просишь, - зубы вцепились в край ремня.
Резковато дернув в сторону Рек, наверное, причинил суке боль, но отчего-то уголок губ искривился в улыбке садиста. Вторая попытка, и ремень расслабился, расстегнувшись. Отпустив страшную для себя вещь, которую сам никогда не носил в жизни, Рек переставил лапу на одну сторону с телом и прошел вперед, при этом хитро покосившись на Юту. Остановившись у калитки, он стал смотреть в улицу, после чего развернул одно ухо назад:
- Иди, а то лопнешь ненароком.

Отредактировано Req (2013-05-02 00:59)

+1

196

Только вот не думал, что ты будешь прислуживать людям. – проговорил Рек, выделяя голосом обращение к ней. Юта была готова вспыхнуть, как делала всегда, стоило кому-то лишь раз задеть потаённые струны её души, но успокоила себя одной лишь единственной мыслью: Я – домашняя собака, я не должна драться. Шумно выдохнув, сука в который раз уверила себя в том, что кобель просто не понимает её. Да, проглотить эти слова было трудно. Уж совсем не так собака представляла себе возможную встречу с ним. Юта виделась себе грозной властительницей, карающей чёрную дворнягу словами и действиями. Доказывая, что её волю и характер невозможно одолеть. И что же теперь? – Теперь у собаки складывалось ощущение, что это он – Рек сейчас владеет ситуацией и ею в том числе. Не желая покориться этому влиянию, собака поддерживала свою линию разговора, но в тоже время знала, что пустить вход физическую силу не выйдет, а ведь это один из самых важных её аргументов в любом споре.
Тут дошло дело и до её просьбы, о которой Юта уже успела пожалеть. Тебе нужно…? – переспросил Рек, поставив собаку в ещё более неловкое положение. Но затем, догадался; и Юта даже не знала, что хуже, то, что он догадался сам или то, что пришлось бы объяснять. Снег скрипнул под мягкими лапами кобеля, и Юта, не имея возможности даже обернуться назад, хотела уже рявкнуть на него, чтобы отошёл подальше и не подходил ближе чем на километр, но было уже поздно. Лапы Река властно встали по обе стороны от неё; собака зарычала и как-то возмущённо вяло дрыгнула задней лапой, слабо отталкивая дворнягу, что, разумеется, вряд ли бы смогло ему помешать.
Юта не переставала рычать, чувствуя какой-то подвох во всём этом. Ну, раз ты так вежливо меня просишь. Тут же собака почувствовала его дыхание рядом, практически у своей щеки и зубы пса сомкнулись на краю ремешка. Сразу же за этим, последовал сильный рывок в сторону и в бок. И Юта сделала то, чего себе потом никогда не простит: визгливо вскрикнув, заскулила. Тихо-тихо, и чуть громче во время второго рывка, прежде чем ошейник, выпав из пасти Река, упал на снег. Обескураженная, оглушаемая болевыми ощущениями, сука, едва опомнившись, яростно зарычала, щёлкнув челюстями вслед отходящей собаке. Жгучее чувство не то стыда, не то злости на себя захлестнуло питбуля. Разве она когда-нибудь позволяла себе издавать такие звуки? Убью, убью, убью – твердила она себе, мутно глядя на Река, остановившегося в калитке.
Иди, а то лопнешь ненароком. Действительно, она была свободна и вольна пойти, наконец туда, куда ей нужно. Собака с видимым трудом поднялась на лапы и, шатаясь, последовала вслед за Реком. Поскольку хромать сразу на все лапы не получается, Юта шла весьма странно.
Сука казалась себе самой такой нелепой и глупой. В ушах её ещё стояли те жалобные звуки, которые обычно издавали собаки, которых она жестоко калечила. Но разница была здесь в том, что сейчас это непроизвольно вырвалось из её горла, и есть только один процент из ста, что Рек этого не услышал или не обратил внимания.  Однако, она медленно, в раскачку шла к калитке, ни в одном из её шагов не было уверенности и той вальяжности, присущей ей раньше. Уж не поступала ли она опрометчиво, собираясь выйти за пределы участка? Неужели, она опять доверилась этому кобелю, уже предавшему её ранее?
Поравнявшись с дворнягой, Юта нарочно грубо толкнула его плечом, путь это и причинило ей новый дискомфорт. Выйдя за калитку, собака, решив далеко не ходить, завернула в соседний двор, благо, у них не было забора. Не смотри на меня. - заявила Юта и стала пристраиваться, неловко пытаясь встать так, что бы не напрягать особо болевшие места своего тела, но и об аккуратности нельзя было забывать. Уж только ей сейчас для полноты картины не хватало испачкать себя.
Выкарабкавшись обратно из снега на более ровную и гладкую тропинку, по которой ей значительно удобней было идти, Юта пришла обратно к калитке, одарив Река подчёркнутой холодностью. Она прошла мимо него и проследовала обратно к дереву, где смирно села, а затем легла ровно на то место, где её оставил Маршалл. Посмотрела на окна - там всё так же отображался свет телевизора. Прислушиваясь к тому, что творится внутри дома, Юта перестала обращать на дворнягу внимание. 

Отредактировано Helios's Juta (2013-05-02 10:44)

+1

197

Проходя мимо, Юта резко толкнула пса в плечо, отчего он слегка пошатнулся и прижал уши. Проводив ее взглядом, Рек усмехнулся и вышел на дорожку, что проходила вдоль всех коттеджей. Этот жест уже был больше похож на ту Юту, которую он встретил тогда на заброшке, но так или иначе дворовый не мог не отметить перемены в суке. Теперь она стала будто сдержанней и… даже мягче. Конечно, у другой собаки и язык бы не повернулся применить это слово, но Рек видел очевидный контраст с тем, что было и тем, что есть сейчас. «Неужто поумнела? Видно хорошо тебе досталось, раз так, или…»
- Не смотри на меня. – услышал вдруг Рек ее голос.
- Больно нужно, - хмыкнул черный, разворачиваясь корпусом в сторону дома Юты. Мысли его продолжились. «Или люди так повлияли на нее? Эти паскуды умеют завоевывать доверие.» - ало-карие глаза обратились к бежевому коттеджу, презрительно прищурились. Он ненавидел людей каждой клеткой своего тела, но ему каждый день приходилось жить среди них, встречать на улицах. Никогда бы он не подумал, что гордая, сильная собака, жившая на улицах, станет сидеть на привязи. Это, конечно, сильно отталкивало Река от суки питбуля. Он не имел права считать ее за союзника, но становилось до боли неприятно, от осознания того, что Юты перешла на сторону людей. Пес, конечно, никогда не знал о прошлом этой собаки, но был уверен, что она живет на улице большую часть своей жизни и другого дома для нее нет. Он предал шоколадную, но все равно она была последней из тех, на кого бы он мог рассчитывать. Но и этот маленький светлячок погас, попав за стены людского жилища. «С какой-то стороны это тоже предательство. Мы квиты.»
Подозрительный взгляд Река отвлекся от окон дома, когда мимо прошла Юта, демонстративно не обращая на кобеля никакого внимания.
- Даже спасибо не скажешь? – приподнял брови Рек, после чего прошел к крыльцу дома. Глянув на Юту, принявшую позу садовой статуи, пес отправился за угол коттеджа. Обнюхивая разные предметы, он морщился, чувствуя запах людей. Хотя от суки тоже пахло человеком. А вообще бродяге всегда был омерзителен запах домашних собак. Да, безусловно это не аромат придорожной пыли, грязи или мусорки, но Реку и эти вещи были намного привычнее. Ему шампуни, чистота, полноценная еда и тепло всегда были чужды. Может быть, если бы такие вещи хоть когда-нибудь присутствовали в его жизни, он бы относился к домашним собакам иначе. Но кобель привык быть дикарем, живущим в улицах. Каждый день ты должен быть сильным и ты рад половинке выброшенного хот дога, а уж если попадется сухое место с крышей для ночлега – вообще комильфо.
Выходя с другой стороны дома, он ужи видел дерево и питбуля, лежащую к нему задом. Но неожиданно открылась входная дверь и Рек пригнулся, спрятавшись за невысоким кустом. Послышались шаги по каменным лестницам, а вот и человек. Он подошел к суке и весьма аккуратное, можно сказать, ювелирно застегнул на ней ошейник, что-то говоря. Рек прищурился, но глаза его широко раскрылись, когда мужчина пошел к калитке. Вскочив, он задел ветку куста и на черные голову и холку упал снег. Поздно. Выход был заперт. Реквием снова пригнулся, дожидаясь, когда человек уйдет обратно в дом, после он встал и, отряхнувшись, спешной рысью подбежал к забору и с минуту прошел его от начала до конца.
- Черт. – гневно плюнул кобель, осматривая высоту ограждения, - С участка есть только один выход? – спросил он у Юты, после чего не спеша подошел к ней, серьезно сдвинув брови.

+1

198

Юта легла под деревом на помятый снег, положив одну лапу на ошейник, тускло блеснувший пряжкой в этом пасмурном зимнем дне. В голову всё лезли мысли с потрясающей настойчивостью. Юту не оставляло ощущение стыда и злости на себя за этот малодушный жалкий писк, который она позволила себе издать. Если бы сука могла покраснеть, то она, скорее всего, сделала бы именно это. Рек прошел мимо неё к крыльцу дома, что напрягло собаку, которая взяла на себя обязанность охранять этот дом и его обитателей. Но в дом пёс не собирался - завернул за угол, а значит, можно не беспокоиться. Через некоторое время в прихожей дома раздались уверенные шаги мужчины, вскоре он вышел, со скепсисом поглядывая на суку; тем временем, Рек исчез их виду, лишь чуть позже Юта приметила еле заметные очертания его морды из-за голых корявых веток куста. Ну вот и как ты это сделала? -проворчал он, подходя к ней. Юта поднялась на ноги, дерзко смотря ему в глаза, она ожидала удара или, хотя бы, замашки. Этот человек не казался ей обычным, он был какой-то другой, и Юта всё время подозревала его в злом умысле.
Занося руки чуть сбоку, а не прямо, мужчина вновь застегнул на её шее ошейник, причем, туже, чем он был до этого и, непонятно из каких соображений, Маршалл привязал её короче к дереву, заставив пересесть. Юта вела себя вполне адекватно с этим человеком скорее всего потому, что не хотела, что бы Рек осуждал его. Всё-таки, какой бы ни был этот Маршалл - ей с ним жить, а значит, не стоит выносить сор из избы. Не будь здесь Река, притаившегося у дома, она бы не упустила возможность показать свою вредность и гордость. Мужчина вроде собрался в дом, но, увидев распахнутую калитку, пошел и закрыл её; затем, скрылся за хлопнувшей дверью коттеджа.
Едва за Маршаллом захлопнулась дверь, как сразу же из своей засады вылетел Рек, озабоченный закрытой калиткой. Его торопливость, с которой он оббежал вдоль забора, тешила злорадство собаки. Ты его не перепрыгнешь, а если попробуешь – повиснешь на этих копьях, которые сверху.
Чертыхнувшись, Рек спросил у неё: С участка есть только один выход? И стал подходить ближе к привязанной Юте.
Да, тут только одна калитка - ответила она, насмехаясь над ним, который мгновенно посерьёзнел, смекнув, что выбраться отсюда будет не так уж и легко. Сложившаяся ситуация её позабавила и собака совсем не скрывала этого, злорадно ухмыляясь в морду пса. Заперт в клетке с тигром. Кровожадно улыбнувшись, продемонстрировав ряд острых зубов, Юта, однако, затем тяжело вздохнула и положила голову на передние лапы, слегка натягивая короткую привязь. Видно, вспомнила, что она временно не тигрица, а аморфное существо, вряд ли способное как-то противостоять даже простой собаке. К слову, Юта никогда не считала себя просто собакой. Просто собака – это какой-нибудь колли, дворняга, боксёр, а она – особенная. Быть может, так каждый думает про себя, и Юта была не лишена этой нотки самовлюблённости, хоть никогда и не щадила своего тела.
Несколько ленивым тоном она проговорила: Когда Таня приедет, она откроет ворота. Тогда сможешь выйти. Юта с некоторой надменностью посмотрела на кобеля: она коротко привязана и не имеет возможности хотя бы попытаться уйти в дом, значит, ей предстоит лежать здесь и смотреть на сего представителя рода собачьего. И что ей с ним делать? Бинт неприятно перетягивал её затекающую лапу, собака стала слегка теребить его, в попытках ослабить.

Отредактировано Helios's Juta (2013-05-02 20:18)

+1

199

Нуууу что ещё? -пронеслось в мыслях, когда уши уловили настойчивый знакомый голос. Болтаясь по подушке, потому что кому-то словно жизненно необходимо было его разбудить, мужчина что-то неразборчиво бормотал, вяло отбрыкиваясь. Приподняв голову, он рассеянно посмотрел на человека, нарушившего его сон. Сказать, что он не узнал, значит, о многом умолчать, потому что когда за Таней захлопнулась дверь, он в примирительном тоне сказал: отменяйте концерт, я заплачу неустойку. После этого он снова упал лицом в подушки и ближайшие несколько часов ни что его не тревожило.
Проснувшись, мужчина выполз из кровати и побрел было в душ, но на двери, прямо перед его глазами, возникла записка с подробной инструкцией того, что ему нужно сегодня сделать. Расплывшись в улыбке, Маршалл пошел-таки в душ, затем, обратил своё внимание к маленькой дочери. А затем вспомнил о собаке. Черт, её же надо вывести, собак всегда надо выводить на прогулки. В пакете, оставленном вчера девушкой у двери, Маршалл нашел новенькие ошейник и проводок. Немного помедлив, он задумчиво погладил пальцем гладкую и мягкую кожу ошейника.  Вооружившись этим, он пришёл к собаке, вальяжно расположившейся на диване. Некоторое время, пронзаемый холодным взглядом Юты, мужчина не решался подойди, но затем, театрально выдохнув, сомкнул мускулистую шею питбуля в крепкий кожаный ошейник. Пристегнув проводок, он легким рывком сдернул собаку с дивана. Его действие отозвалось глухим шлепком её тела о пол и глухим предупреждающим рычанием. Это происшествие быстро отговорило его выгуливать суку. Как говорится «себе дороже».
Выведя собаку на улицу, Маршалл привязал её к первому же дереву, растущему во дворе и, удовлетворенный своей заботой о Танином питомце, скрылся в доме. Сегодня он, помимо того, что было указано на записке, затеял грандиозную уборку, поэтому с неиссякаемой энергией носился по дому то с веником, то с мешком мусора, то с влажной тряпкой, предназначенной для пыли. Вынося мусор, он поглядывал на Юту, которая лежала в снегу, безучастная ко всему проходящему. Проходя мимо в следующий раз, мужчина кинул собаке палку, которую та сразу же принялась грызть. Ну и хорошо.
Некоторое время спустя, Маршалл вышел проведать собаку, всё-таки, ему было немного совестно зато что он выставил Юту на улицу. Увиденное повергло его в легкий шок - собака как ни в чем ни было лежала на том месте, где он ее оставил, правда, с одной лишь разницей: уже без привязи. Как? Как она его сняла? Ну вот и как ты это сделала? - без ноток недовольства в голосе спросил мужчина, осторожно наклоняясь, чтобы взять упавший наземь ошейник. Затем, он плотно застегнул его на шее собаки, на этот раз потуже. Ей, наверное, вредно двигаться с такими ранениями, перевяжу-ка я ее короче. Под недоуменный взгляд собаки, Маршалл свершил задуманное. По-хозяйски обойдя взглядом участок, мужчина заметил приоткрытую калитку. Ёлкин куст! Она же вообще свалить могла. Вот бы Таня расстроилась. На всякий случай, мужчина закрыл калитку, после чего, опять удалился в дом. 
Ближе к обеду, когда все домашние дела  были переделаны, Маршалл задумался над тем, что его Тани уже долго нет. И, пожалуй, было бы здорово  забрать девушку с конюшни, поехать развлечься. Улыбнувшись этой мысли, мужчина поднялся на второй этаж, в комнату Тани. Войдя в этот уютный маленький мир, Маршалл  обратил внимание на обстановку помещения - вчера у него не было желания разгадывать, а вот теперь, в свете дня, всё казалось каким-то одновременно новым и в то же время, родным и знакомым. Наверное, до этого бывая в этой комнате, мужчина замечал окружающее лишь поверхностно; ему это было не нужно. Неброский интерьер, мягкие тона; шторы, скрывающие за собой вид из окна, но было в этом что-то милое. Быть может, так казалось, потому что комната была давно обжита Таней; в воздухе витал её запах, а на комоде стояли рамки с фотографиями. Приблизившись к ним, Маршалл задумчиво вглядывался в моменты её жизни, запечатлённые на фото. Но ни на одной из них не было его; даже слегка обидно стало. Мужчина улыбнулся, мечтательно вздохнув – ему вспомнилось, что у них есть совместная фотография – тогда в клубе, когда он без зазрения совести повесил взгляд на пышные формы темноволосой, тогда ещё, незнакомки. Кто бы знал, что та встреча впоследствии станет одним их определяющих факторов его нынешней жизни. Я могу сам создать настроение вокруг себя, сделать рывок; правда, не будет ли это фальстартом? Пару минут раздумья, серьёзный взгляд, встретивший его из зазеркалья и, кажется, он был готов с решением. Маршалл залез в Танин шкаф и стал бесцеремонно в нём копаться, пока не выудил из него одежду, которая, по его мнению, подходила для предстоящего веселья: самые простые обтягивающие джинсы, майка с красивым глубоким вырезом, толстовка, которая должна была прикрыть обнажённые майкой плечи. Сам он тоже переоделся, впрочем, со своей внешностью он никогда особо не заморачивался: тёмные джинсы, сверху кофта примерно таких же тонов. Солидности ради надев на руку дорогие часы, и щедро облив себя не менее дорогим ароматом, мужчина подошёл к Джилл, без особого труда уговорив её посидеть с Роксаной. Покручивая на пальце ключи от машины, Маршалл зашёл в гараж и долгое время недоуменно смотрел в пустоту помещения, пока не вспомнил, что оставил машину несколько дней назад около парка. Хаха, это будет даже забавно, если с неё сняли колёса. Придётся пройтись пешком. Впрочем, погода располагала: зимнее яркое солнце слепило непривыкшие глаза, под ногами поскрипывал свежий наст снега.
Привычным движением нахлобучив на голову кепку, а сверху неё капюшон, мужчина, так привычно скрылся от окружающих его чужих глаз соседей и простых зевак. А ты, охраняй, давай – бросил он собаке, статично сидящей на привязи. Размашистым шагом, Маршалл направился в то место, где оставил свою машину.
-----------> конюшня

+1

200

- Да, тут только одна калитка, - был ответ, на задаваемый Реком вопрос.
- Проклятье. – нервно кивнул головой черный, отворачивая ее в сторону калитки.
Юту, очевидно, очень забавила сложившаяся ситуация, но кобель считал, что бродяга должен оставаться бродягой, а не сторожевой собачкой за забором. Сам факт того, что он пусть и на короткое время, но потерял свою безграничную свободу, приводил его в бешенство. Рек стоял и мысленно проклинал высокий забор, прикидывая насколько бы больно было угодить на эти острые на вид пики.
- Заперт в клетке с тигром. – сказал уже такой знакомый голос.
Приподняв брови, кобель скосил на Юту глаза, не поворачивая морды. Сука действительно была ну очень довольна тем, что Рек оказался в своего рода западне, отчего оскалилась в кровожадной улыбке. Черный язвительно усмехнулся и перевел взгляд вперед:
- Уж скорее с мумией.
Пока он лазал по сугробам, отчаянно ища какую-нибудь дыру или какой-то мной способ выбраться с участка, лапы промокли, на локтях и хвосте собрались шарики снега. Ощущения не из приятных. Как не крути, а в этом районе погода была попрохладней. Среди улиц, наполненных людьми, паром из люков и труб, машинными отходами, снега вообще почти не было, только холодный бетон. Но тем не менее там ты хотя бы не намочишь шерсть, если конечно никакая машина не обольет тебя из лужи у тротуара. Так что чувствовал он себя весьма так прохладно и еще думал, как Юта не мерзнет, лежа на снегу.
Вдруг послушался звук открывающейся двери, что заставило бродягу кинуться в сторону кустов у забора. Проглянув все на свете, а особенно ветки, что чуть не выкололи ему глаза и больно оцарапали нос, он притаился. Мужчина, что уже выходил во двор, на этот раз вовсе ушел из дома, но плотно закрыл за собой калитку, чем буквально отрубил все надежды Река на «спасение». Он обреченно выбрался из своего укрытия.
- Когда Таня приедет, она откроет ворота. Тогда сможешь выйти. – лениво проговорила собака.
Рек не смотрел на суку, как вкопанный стоял; взгляд его шмыгнул от калитки к воротам. «Таня, как я понимаю, это ее человек. Отлично, ну и сколько мне здесь торчать? До вечера, до ночи? Просто замечательно. А потом в потемках бегай по холоду, ищи ночлег. Нахрена я вообще суда приперся? Сваливать надо было сразу же, как только грузовик свернул за угол.» Успокоив себя, Рек глубоко вздохнул, развесив купированные уши в разные стороны. После он украдкой покосился на суку, слегка повернув голову, принявшись рассматривать ее с лап до головы. Потом повернул голову и как бы совсем не заинтересованно спросил:
- И как тебе голым пузом на холодном снегу лежится? Нормально? – он не спеша развернулся, уверенным шагом, почти не хромая, направился к суке и безоговорочно занял уже успевшую полюбиться ему позицию, - А вот я не в восторге тут окалачиваться. – после этих слов он сомкнул челюсти на ремешке ошейника, коричневая кожа которого сохранила следы прошлого раза, когда зубы Река впивались в нее. Лапы снова стояли по обе стороны от Юты, но теперь и вместе с задними. Кобель потянул за ремень, но на этот раз более осторожно, вспомнив, как заскулила питбуль в прошлый раз. Он никогда не слышал, чтобы она скулила, поэтому понял, что ей было действительно больно; погорячился тогда со своими садистскими замашками.
- В дом веди, - освободив суку, проговорил он и рысцой подбежал к крыльцу по каменной дорожке. Легко вскочив на него, Рек оказался перед дверью.

+1

201

Лениво Юта следила слегка недоверчивым взглядом за перемещениями Река, что рыскал вдоль забора, видно в попытках найти дыру или лазейку. Хоть бы в заборе застрял – было бы забавно, особенно, после появления людей. Уж скорее с мумией. – язвительно сказал кобель, продолжая свои поиски. Впрочем, он был прав, а Юта старалась не обращать внимания на его подколы, не обижаться. Ведь всё равно в сложившейся ситуации она бессильна, и если вдруг дворняга нападёт на неё, единственным выходом будет только воззвать к помощи Маршалла.
Порыв ветра поднял в воздух ворох мелких снежинок и, размахнувшись, бросил их в морду, залепляя глаза и нос. Юта невольно содрогнулась от холода всем своим телом, покрытым короткой шоколадной шерстью, которая хоть и была красивой, но совсем не грела в условиях зимы.
Маршалл вновь оказался на пороге дома, и сука лелеяла надежду на то, что мужчина заберёт её в дом, но когда тот подошёл, собака увидела, что он собрался не проведать её, а вовсе уйти. Особенно четко её сказал об этом его запах – искусственный запах, резко бивший по чутким собачьим ноздрям и слегка круживший голову от своей концентрации. И собака не ошиблась - сказав ей сторожить дом, рэпер удалился, закрыв за собой калитку, что, наверное, весьма разочаровало Река, который весь взъерошенный выбрался из кустов.
Отчаявшись в попытках найти выход, пёс оставил свои поиски и, обернувшись на Юту, оглядел её с ног до головы. И как тебе голым пузом на холодном снегу лежится? Нормально? Нормально – грубовато ответила собака, глядя на него исподлобья. Его слова она восприняла как критику хозяев, а к этому она, как уже известно, относилась с особой злостью. Пес направился к ней, и Юта, напрягшись, чуть оскалилась, не зная, чего от него ожидать. Теперь, когда Маршалл покинул дом, она осталась окончательно беспомощной ко всему тому, что с ней сможет учинить этот кобель. Подойдя, он властно встал над ней, что вызвало в ответ бурю негативных эмоций. Оторвав локти от земли, но, не встав полностью, собака яростно зарычала: Э! А ну отвали от меня! Неловко приподнимаясь, она упёрлась спиной в его живот и грудь; это не давало ей встать. В памяти быстро всплыла недавняя ситуация, и она не хотела снова испытать на себе эту боль. Но, кажется, она никак не смогла ему противостоять; едва зубы Река схватились за край ошейника, как собака замерла. Дёргаться – себе дороже. Прищурив глаза, Юта глухо и яростно рычала; её тело мелко подрагивало: то ли от напряжения, то ли от холода. Однако пёс на удивление мягко и аккуратно потянул ошейник, поэтому его действия Юта сопроводила лишь раскатистым рычанием. Едва Рек отошёл, как собака, будто бы обмякнув, рухнула обратно в снег. Я тебя не просила, что ты лезешь ко мне. – холодно, но с какой-то едва уловимой неуверенностью в голосе проговорила сука. В дом веди – сказал он и мигом оказался на крыльце, что, разумеется, породило в собаке новую волну возмущения. Эй! Отошёл от двери! Выкарабкавшись из снега, Юта тяжело поковыляла к крыльцу, уверенная, что она должна прогнать чужую собаку. Остановившись у первой ступеньки, собака впилась в него колким, подозрительным взглядом. Я же должна не допустить его к детям, не должна пропустить его в дом. К слову, Маршалл, уходя, неплотно закрыл её – собаки легко могли проникнуть внутрь. Сука оглянулась на то место, где лежал расстёгнутый ошейник, привязанный к дереву, на этот примятый и испещрённый собачьими следами снег.
Мне надо лежать и ждать там. С другой стороны, в некоторой степени оттесняя заученные стереотипы поведения, Юта начинала мыслить, как мыслила всегда, пребывая на улице. Поколебавшись, она, с трудом взобравшись вверх по лестнице, царапнула лапой дверь, приоткрыв её и протиснувшись вперёд Река. Тише будь, тут дети – проворчала она, оглядываясь на самонавязавшегося «гостя». Две собаки одиноко стояли посреди просторной прихожей. По сравнению с улицей, здесь царили приятные глазу полутени, разбавляемые светом из занавешенных окон. Из приоткрытой практически наполовину двери тянуло холодом; развернувшись, Юта толкнула её лбом и та глухо захлопнулась, щёлкнув замком. Потянув носом, собака уловила тот самый резковатый запах, исходящий от мужчины, и медленно перевела взгляд на Река, решив следить за ним, не отводя взгляд ни на секунду.

Отредактировано Helios's Juta (2013-09-02 15:24)

+1

202

Юта что-то крикнула ему вслед, очевидно готовая защищать свое новое жилище, но Рек не слушал ее, стоя перед дверью. Карие глаза казались обессмысленными, они замерли, отчего кобель стал видеть все расплывчатым. В голове у него крутились только слова «Я тебя еще не простила…» Не простила. Кто сказал, что ему нужно ее прощение, и что он вообще чувствует себя виноватым? Может она решила, что у Река есть совесть? Действительно, может быть она и имеется, но закопана глубоко под принципами, гордостью и эгоизмом.
Звуки шагов и скрип снега вдруг стихли, что говорило о том, что питбуль остановилась. Подул холодный ветер, заставив Река прищурить один глаз и неприятно поежиться. Обратив одно ухо в сторону Юты, он раздраженно высказал:
- Ты можешь ковылять быстрее?
Он совершенно не жалел ее. Не смотря на ее раны, многочисленные финты, хромоту, он относился к ней также, как и когда она, полная сил, подрала половину его своры. Также Рек не беспокоился за то, что сука простудится, лежа на холоде, да и еще и с такой ненадежной и непригодной для зимы шкурой. Черный волновался только о себе. Сможет отогреться, высохнуть. Заодно может удастся найти что-то съестное, дабы избавить себя от поисков пропитая на улице.
Наконец Юта соизволила подняться на крыльцо и, протеснившись вперед Река, сказала ему быть тише.
- Дети? – свел брови, Рек, прошагав вслед за сукой, - Ты серьезно, дети? – искренне рассмеявшись, он проговорил, - Как ты до сих пор не убила их.
Дворняг анне любил людей, что уж говорить об их детенышах; маленькая копия, да и только, лишь более шумные и суетные. Да. То, что Рек знал о детях – они вечно орут и капризничают. Не удивительно, что ему показалось нелепым существование строгой Юты и потомства человека в одном доме.
Между тем они уже стояли последи просторной комнаты. Свет от снега и солнца здесь не бил в глаза, доставляя им покой. Долгожданное тепло загуляло по лапам и телу, пробираясь сквозь холодную, мокрую кое-где шерсть. Вспомнив про снежные колтуны, Рек смачно отряхнулся, раскидывая их по сторонам, попав в том числе и на Юту. Здесь было множество незнакомых предметов и запахов, отчего у Река с непривычки даже  слегка закружилась голова. Оставив всякую осторожность, кобель уверенным шагом направился в сторону кухни, откуда шли ароматы особо приятные и манящие. Что он, дворняга из подворотни знал о настоящей еде, которую поглощали люди, находившееся в достатке.

+1

203

Рек позволил себе съехидничать насчет её сосуществования с детьми. Впрочем, собака не ответила. Что он знает о ней, прежде чем выдвигать какие-то свои предположения о том, с кем она может жить, а с кем не может? Правильно – ничего. Быть может, Рек считает, что прекрасно знает её, угадывает, что у неё на уме. Действительно, это так - Юту чрезвычайно легко спровоцировать, а значит, легко и предсказать её дальнейшие действия. Но разве знает он её историю, знает о том, что таится в этом сердце из закалённой стали, собачьей неземной тоски и боли. Многие склонны к самоанализу, вроде, разберёшься в себе, и на душе становится легче. Но едва Юта свершала такие вроде бы полезные поползновения, как осознавала всю запутанность и нелогичность самой себя. В её душе извечно боролись две сущности; одна из них собачья, которой так долго не было выхода, другая, быть может, человеческая. Ведь живя на улице, перенеся предательство человеческого общества, собака впитывала в себя худшие качества, на которые только способны людские души. Люди, не осознавая того, сами создали оружие против себя.
Оказавшись в доме, собака напряжённо прислушивалась, стараясь определить, где находятся дети. Это было несложно: Юта быстро убедилась, что они на втором этаже. Девочки на втором этаже, не ходи туда – просто и нейтрально сказала она, глядя на гостя. С одной стороны, её сейчас грызла совесть перед хозяевами. Зачем она добровольно пустила в дом чужака, в то время как призвана наоборот оборонять своё жилище от таких. С другой стороны, это было так ново, необычно что ли. Она дома, как полноправная хозяйка и её друг? Нет, вряд ли бы Юта назвала его другом, тем более, у неё нет и не было друзей. Друзья у суки когда-то были; тогда, когда она была маленькой и беззаботной, тогда, когда её безграничная любовь и привязанность находила своё воплощение.
Тем более, друг… это слово звучит странно по отношению к нему, ровно так же странно, как и товарищ, или знакомый.
Рек встряхнулся, и с его шкуры россыпью полетели комки снега; некоторые, попали на неё. Недовольно фыркнув, собака проводила пса взглядом. Тот уверенно и даже быстро отправился на кухню, и Юта не стала ему препятствовать. Пускай уж.
Каждое движение было ей в тягость, как же хотелось уже лечь и отпустить со своего тела ноющую боль и напряжение. Собака медленно подошла к камину и легла на мягкий ворс ковра. Следя за языками пламени, хитро сплетающимися в причудливом танце, Юта положила морду на лапы, глубоко вздохнув и с этим вздохом отпуская своё напряжение. Она бы заснула, не будь здесь Река, но ответственность, что была возложена на её плечи, бодрила её. Приподнявшись на локтях, собака лежала и сначала пыталась смотреть, что делается в кухне, но затем завалилась на бок, распластавшись в тепле и уюте. Лишь её жёлтые глаза, по-прежнему бодрые и пронзительные, следили за происходящим.

+1

204

Рек остановился посреди кухни, осмотрелся. Кругом было чисто, достаточно светло и просторно. Обстановка располагающая, даже для самого кобеля. Может быть, люди и отвратительные существа, но то, что они придумывают не так уж и плохо. Запахи вновь отвлеки черного пса от всякого любования комнатой, в которой он находился. Пройдя под столом, он обнюхал весь пол и мусорку, которая, к слову, имела весьма привычный запах. Но кобель знал, что ищет что-то другое; его морду резко поднялась к кухонной тумбе – бинго. Вставать на задние лапы было больно, по крайней мере на одну точно, что мешало Реку определить точное расположение съестного. Высоко задрав голову, он весь вытянулся и, развернув морду боком, коснулся чего-то. После он схватил сие зубами и понял, что это коробка. Уронив ее на пол, кобель поднял не слишком много шума, чтобы его услышали сверху. На полу оказались обеденные корки от пиццы и два целых куска, видимо оставленных для спиногрызов, что гуляли по второму этажу. Навострив уши, Рек обнюхал пищу, после чего незамедлительно все подчистил. Он уже раньше встречался с пиццей, подъедая отбросы из мусорного бака за небольшим кафе. Кобель не чувствовал себя приниженным в этот момент. Воровать у людей – дело благородное.
Беспечно оставив пустую коробку лежать на полу, бродяга вернулся в прихожую, потом вошел в гостиную, фыркая и облизываясь. Его внимание привлек матовый, желто-оранжевый свет, создающий в комнате причудливые тени. Заворожено уставившись на огонь, Рек подошел ближе, но остался стоять. «Что эти люди только не придумают. Держат такого опасного зверя в своем жилище.» Пес знал огонь только с одной стороны. Он знал, что огонь жжет, больно опаляет, поэтому не стоит приближаться  к нему близко. Он видел, как взрывается машина, что несомненно сопровождал огонь. Это страшная штук, а но почему-то сейчас Рек не чувствовал ничего, кроме полного умиротворения. Дворняга подошел к Юте и с кряхтением опустился рядом, все еще не сводя глаз с камина. Языки пламени обдавали жаром. После, все же, карие глаза обратились к суке, на чьем стройном, укутанном в бинты теле плясал свет от огня. Внезапно что-то внутри самого кобеля сжалось так, что он вдруг почувствовал себя счастливым и при этом глубоко несчастным одновременно. Расслабив уши, мирно прижав их к голове, Рек стал нюхать плечо и живот суки, неразборчиво проводя по ним губами или влажным носом. При этом он облокотился на Юту, что лежала сейчас к нему спиной.
Ибо что такое душа как не резвящееся пламя? Да, да, она и есть огонь! Она вспыхивает в самом существе, кто бы он ни был, охватывает его и кружится над ним, точь-в-точь как огонь вспыхивает в серых поленьях, охватывает их и кружится над ними. Когда те, кто собирался зимними вечерами вокруг полыхающего огня, молча сидели часок-другой, глядя в очаг, огонь заговаривал с каждым из них на своем собственном языке.
- Что ты чувствуешь, глядя на огонь? – глубоким, чуть хриплым голосом спросил пес.

Отредактировано Req (2013-10-02 01:14)

+1

205

Услышав глухой шлепок о пол, доносящийся с кухни, собака приподняла голову с поверхности пушистого ковра, навострив купированные уши и чуть поморщив широкий гладкий лоб. Что он там творит? Тепло, умиротворение и покой, разлившиеся по её телу широкой волной, мешали, быть может, мыслить более трезво. Если бы не это ленное нежелание подниматься на лапы, то Юта бы уже давно сходила и проинспектировала действия Река. Довольное чавканье с кухни – что-то нашёл; но как собака ни принюхивалась, всё равно не могла распознать по запаху, что там уничтожает Рек.
Наконец, он появился в арке гостиной, довольно облизываясь и фыркая, что привлекло чуть сонный взгляд собаки. Ну и наследил же он в доме. – подумала сука, глядя на ровную цепочку своих следов, ведущих от входной двери до ковра, и его, чуть петляющие, немного отличные от её отпечатков. Рек приостановился, глядя на смиренное пламя; отблески и тени скользили по его морде, создавая таинство, загадку, притягивающую внимание. Собака отвернулась, обратив свой взгляд к камину; хотя перед глазами всё ещё стоял портрет пса, с его поблёскивающими глазами, в которых плясами, отражаясь, отблески огня. Мягко ступая, сопровождая свои шаги легким клацаньем длинных когтей по полу, Рек приблизился к ней со спины, затем, лёг рядом. Разморенная теплом, Юта даже не обернулась на пса; оставалось лишь надеяться на адекватность дворняги. Собака не видела его глаз, но чувствовала на себе пристальный взгляд; ей было немного неловко за свой внешний вид, хоть она и утешала себя мыслью, что рядом с ней сидит всего лишь существо из плоти и крови, которое она временно не может устранить. Неожиданно, нос Река дотронулся до её плеча, заставив суку резко вздрогнуть. Юта приподнялась на локтях, пронзая недоверчивым взглядом чёрную дворнягу. Этот жест, как ей показалось, таил в себе опасность, ведь в любой момент эти мягкие губы могут обнажить острые клыки, которые вопьются в её мягкое тело. Но Рек продолжал; Юта впервые видела его таким. Его морда настойчиво касалась то плеча, то живота, щекоча нежные места жёсткими усами. Первая волна напряжения, сковавшего наболевшие за сегодня мышцы, прошла; Юта медленно расслаблялась, ведь ей всё-таки приятно. Зачем… ты это делаешь? – спросила собака как-то слабо и неуверенно, мягко кладя голову на ковёр, полностью опрокинувшись набок. Рек навалился на неё боком, но Юта наслаждалась его близостью, тем, что он делает. Это было так же приятно, как Танина рука, ласкающая её голову.
Что ты чувствуешь, глядя на огонь? – спросил Рек, спросил каким-то приятным голосом, в нём не было уже привычных ехидства и холодности. Обратив свой взгляд на камин, сука на какой-то момент задумалась, а затем, ответила: Я чувствую, что я там, где должна быть. Глубоко вздохнув, Юта подняла взгляд, глядя снизу на морду дворняги. А ты что чувствуешь? – решила всё-таки поддержать разговор. В её голосе не было слабости, или нежности, но в то же время, он был простым, не грубым, без ноток клокочущего рычания, вырывающегося из загрубевшего горла.
Фыркнув, Юта прижила уши и доверчиво уткнулась своей головой в плечо собаки, спрятав прикрытые жёлтые глаза в жёсткой чуть колкой шерсти.

+1

206

Внезапно Река окутало желание прикасаться и гладить. Именно ли Юта вызывала у него это желание или, может быть, что-то совсем иное? А вдруг, каждое прикосновение пса – ложь? Вдруг он заплатил ей столькими фальшивыми монетами, что она почти поверила в свое богатство?
Сука напряглась, когда Реквием нарушил ее личное пространство, но черный не боялся ее и не будет бояться. С Ютой нужно было всегда рисковать и Рек умел это делать. По жизни он часто рисковал, принимал вызовы, иначе превратился бы в простую уличную шавку. Шансы на будущее тебе даются в тот день, когда ты появляешься на свет; собственно, это наш единственный шанс. И некоторые потом всю жизнь только и делают, что придумывают извинения для собственных неудач, а некоторые пускают в ход все средства, все время повышают ставки, используют любую уловку, обманывают, где только могут… И выигрывают.
- Тебе не нравится? – все тем же баритоном спросил Рек, на мгновенье, перекинув взгляд на морду собаки.
Не дожидаясь ответа, кобель вернулся к своему занятию. Запах Юты сильно отбивали бинты и лекарства, но Рек отчаянно выискивал именно ее аромат. Своеобразная тренировка для нюха, знаете ли. Не чувствия никакого неудобства, дворняга рассматривал живот суки, который был почти совсем голый, чистый, как у щенка. Это есть одно из уязвимых мест Юты и, очевидно, одно из самых чувствительных.
- Я чувствую, что я там, где должна быть. – ответила шоколадная собака, замотанная в бинты.
Рек лишь замер на мгновение, после чего слегка улыбнулся, выпустив из ноздрей теплый воздух прямо на розоватую кожу, покрытую маленькими, светлыми волосками.
Наверное, это действительно хорошо, когда ты находишь свой дом. Рек все еще находился в поисках места, где бы он чувствовал себя абсолютно спокойно, даруя своей неугомонной душе покой. Место, куда бы действительно хотел возвращаться.
Послышался глубокий вдох, Юта спросила:
- А ты что чувствуешь? – голос ее звучал спокойно, вполне обыденно.
- Не знаю. – лишь слегка пожал плечами пес, поднимая голову, так как Юта снова закопошилась.
Сука приподнялась на локтях, после чего уткнулась мордой в плечо Река, прижав купированные уши. Отчего-то, сей жест отдался каким-то неизвестным потоком в позвоночнике бродяги, но он не понял, что это могло означать. Если Юта не научилась лгать и притворяться (особенно после ловушки, которую приготовил ей Рек), и является по-прежнему открытой и доверчивой душой, то ее действия не зря будоражат в кобеле какие-то эмоции. Он опустил глаза на ее макушку, после чего положил морду сверху:
- Я существую отдельно от большинства своих чувств. Я не могу понять, как это получается. Я даже не могу понять, кто их испытывает. – сказал вдруг пес, и усмехнулся, проводя мордой по голове, а затем щеке суки, склоняя шею, - Впрочем, кто этот я в начале каждого из трех предложений?
Риторический вопрос. Рек говорил непонятными ему самому загадками, отчего был бы рад, если бы сука приняла его слова за обычную чепуху. Дворняга решил отойти от этой темы, чтобы шоколадная не думала зацикливать на его словах свое внимание и путаться в этом бреде:
- На дух не переношу людей, но, - подняв голову, он опустил морду и навострил уши, спокойно поджидая встречи с желтыми глазами, - Я рад, что ты нашла дом.

Отредактировано Req (2013-10-02 18:32)

+1

207

Всё это было настолько ново и необычно для неё. Юта по своей сути, всё время жила в рамках привычки. Привычка - это обходить людей, избегать столкновения с ними, любых контактов; ожидать зажатый в руке камень или палку. Привычка вечного одиночества, отрицание любых отношений с сородичами помимо вражеских. Собака - это объект, мишень, жертва, которую она поражала всей своей силой. Среди уличных собак давно шла молва о ней и ее небывалой ярости; ведь Юта, казалось, желала выжить с лица планеты всех представителей семейства собачьих, и не давала пощады. Почему же так ее поведение на настоящий момент времени так отлично от привычного? Наверное, потому, что Рек не боялся её. Совсем. Юта ни разу не видела в его карих глазах страха, который бы мгновенно распалил её гнев, и она приложила бы максимум усилий, чтобы уничтожить его. Также не боялась её и Таня, вероятно, поэтому собака выбрала именно этого человека. Рек - сильный противник, но он далеко не так честен, как Юта. Сука никогда не увиливает, не хитрит. Хотя, быть может, это разгон для крупного обмана?
Тебе не нравится? - спросил Рек, прервав свои действия на момент вопроса. Что тут Юта могла ответить кроме того, что ей хочется ещё. Хочется и дальше ощущать на своей шкуре его ласки. Ещё она, несомненно, могла рявкнуть на него, вцепиться и всё это, пожалуй, было бы больше похоже на эту нелюдимую и строгую суку. Она была благодарна, что пёс не требовал ответа, продолжив свои ласковые прикосновения.
Рек обнюхал её живот, кое-где пережатый тугим бинтом, который словно сдерживал дыхание собаки. С фырчанием пёс выдохнул, коснувшись теплым воздухом нежной кожи; Юта слегка дернула задней лапой, прошуршав подрезанными когтями по длинному ворсу ковра - ей стало щекотно.
Вот, она прижалась к его густой шерсти своим широким лбом и носом, с гладко выбритой до самой кожи полоской, посередине которой вился тонкий шов. Через пару секунд, его голова опустилась сверху на её шею. Сложно было думать о том, что совсем недавно, меньше часа назад, этот же пёс причинял ей боль, задевал за живое колкими словами. Да Юта и не хотела об этом думать, и не думала. Этой собаке сложно было быть предусмотрительной, она предпочитала жить сегодняшним днем, не загадывая ничего на будущее. 
Я существую отдельно от большинства своих чувств. Я не могу понять, как это получается. Я даже не могу понять, кто их испытывает. Впрочем, кто этот я в начале каждого из трех предложений? Рек заговорил, странно и путано, проводя мордой по её шее и щеке. Сука, вернув голову в привычное положение, старалась слушать внимательно, но всё равно не поняла смысла сказанных псом слов. Как это кто? Ты, это ты. - она говорила рассуждая, покачивая головой в такт своими словам. Всё-таки не хотелось казаться совсем уж дурехой.
На дух не переношу людей, но... Юта вскинула голову, столкнувшись с кобелем взглядом. Что? Четко и ровно произнесла она. Ты опять скажешь какую-нибудь гадость, мне не нравится это слушать, я чувствую злость. Я рад, что ты нашла дом. Юта опустила глаза в пол, застланый мягким ковром, на котором так приятно лежать - уж точно приятнее, чем на любой ночлежке, какой бы сухой она не была.
Юта и сама до конца не осознала тот факт, что она дома, что этот ветер, морозный и резкий больше не потревожит её тонкую шкуру. Что ей больше не придется драться за еду, добывать её каждый день. Неужели, всё это остается в прошлом, постепенно истершись из памяти? Об этом собака не думала, она ведь никогда не загадывает на будущее. Я тоже. Рада. - сказала она, но в голосе её читалась непонятная грусть. В голове суки завертелись воспоминания, те, которые лежали в самых дальних закромах её памяти. Я Своего Хозяина очень любила - сказала вдруг она. Больше всего на свете.

+1

208

Что ты делаешь, Рек? Зачем трогаешь, волнуешь ее? Неужели запал? Зная все подробности знакомства двух этих собак, поступки и другие события, зная мысли, что таились в черной голове, такой вопрос совершенно справедливо можно было бы назвать бредовым. Когда тебе кто-то нравится, ты стараешься произвести на него самое лучшее впечатление, показать себя с хорошей стороны, боишься оплошать. Но никак не желаешь избавиться. А Юта, что же, сама дала слабину? Прикрывается своими бинтами, когда на самом деле и не прочь снести такое отношение к себе. Суки, черт бы их побрал. Рек всегда считал самцов лучше самок. Такие убеждения зародились еще давным-давно, поэтому и оспаривать их было бесполезно. К кобелям у бродяги и отношение было лучше и даже уважение могло появиться, что, учитывая уже, наверное, бессознательный эгоцентризм этого персонажа, можно считать за огромную честь.
Тем не менее те действия, что Рек совершал над распластанной на ковре шоколадной сукой питбуля шло изнутри; это было его желание, а не команда тщеславного извращенного разума. И сейчас кобель не видел ничего дурного в том, чтобы потакать своим желаниям, ведь он и так делал это не часто. Вполне возможно, что Юта обладала характером жестким, местами грубым и неистовым, почти мужским, Рек и относился к ней иначе, чем к остальным сукам. Впечатление «кобеля» появилось у бродяги еще тогда, когда питбуль драла собак в заброшенном складе-амбаре.
Рек уже действительно пожалел, что озвучил свои мысли. Иногда его правда заносило, и тогда в голову лезли философские мысли и рассуждения обо всем, что есть в нашей галактике, а может и за ее пределами. Как не крути, а все же этот кобель был не так глуп, как большинство шавок, коими кишели улицы. У черного постепенно, но в последнее время, внимая импульсивности событий, все четче формировалась своя собственная философия жизни. И вот что странно – ему захотелось поделиться своими мыслями с именно с Ютой, ни с кем иным. Никогда раньше бродяга не думал о том, чтобы раскрывать перед кем-то свои размышления; это было чем-то вроде тайны. Тайны особой, которая вела к истокам души Река. Но, к сожалению, а может, к счастью, дворняга заметил, что Юта не понимает его. Единственное существо, которому Рек подумал открыться хоть в каком-то плане, смотрит на него косо, видимо, считая полным придурком с новогодней мишурой в голове.
От осознания всего этого даже стало немного грустно.
- Как это кто? Ты, это ты. – говорила она, и те покачивания головой, что она сопровождала вместе со своими словами, казались Реку очень забавными.
Он покосился на ее, принявшую первоначальное положение головы, чуть улыбнулся и снова стал смотреть вперед.
После его слов о людях и доме, Юта опустила взгляд, и на какое-то время в комнате воцарилась тишина. Лишь только огонь в камине уютно потрескивал, пуская маленькие искры в разные стороны. Рек повернул моду в его сторону, снова застыл зрением на языках пламени; пока есть момент, он хотел насытиться этим зрелищем.
- Я тоже. Рада. – наконец ответила Юта, и Рек не разобрал в ее голосе грусти, просто продолжал смотреть на огонь, правда теперь на морде его играла легкая полуулыбка.
- Я Своего Хозяина очень любила, - сказала вдруг она, - Больше всего на свете.
- М? – приподнял коричневые брови пес, повернув голову к Юте, - Я догадываюсь, что у тебя тяжелое прошлое. Что случилось с твоим человеком? – последние слова о бывшем хозяине суки, он проговорил как-то небрежно. Карие глаза обратились к миндальным, ожидая рассказа.

+1

209

Причудливые тени метались по морде Река, создавая таинственные иллюзии, играя отблесками на его губах, дрогнувших в лёгкой улыбке. Юта смотрела на него, иногда соприкасаясь взглядом с его карими с красивым оттенком глазами. Что она думала, да и думала ли вообще? Всё было так необычно: она дома рядом с камином, её тело непривычно ломит, и она не может даже пошевелиться (или не хочет?), рядом лежит другая собака, которая не вызывает в ней привычного всплеска ярости. Ведь наверняка, усилием воли, Юта смогла бы подняться на ноги и вцепиться в дворнягу и никакая сила бы не разжала её челюстей. Но она не хотела нарушить эту атмосферу, не хотела, что бы всё это заканчивалось. Она подумала, что всё это всего лишь сон: этот дом, Таня, Рек, объятый теплым неровным светом камина; даже этот ненормальный человек с бегающим неприятным взглядом. Всего лишь сон, и ей предстоит проснуться в куче мусора и, привычно не обратив внимания на порезанную о битое стекло лапу, отправиться на обыденные поиски еды. Жуткая тоска сковала её сердце, собака почти проверила в то, что это всё всего лишь сон.
Если всё это сон, то стоит ли тратить его на злость или ненависть? Это всё слишком хорошо, чтобы быть реальностью, я должна проснуться. Мягкий голос дворняги прервал её мысли: Я догадываюсь, что у тебя тяжелое прошлое. Что случилось с твоим человеком? Медленно кивнув головой, Юта как-то отстраненно смотрела сквозь кобеля. Я... Как-то одиноко прозвучало это «я» в этой просторной комнате - прозвучало и потерялось где-то в темных углах. Однажды утром я прибежала разбудить его, но он не проснулся. Вообще больше не проснулся.
Собака вдруг поднялась на ноги, её грудь взволнованно вздымалась, в глазах, отражаясь, беспорядочно метались отголоски пламени. И у меня его забрали; я пропала к какому-то его родственнику; он бил меня, пока я не бросилась и не разорвала ему руку. Этот человек меня выбросил и мне стало всё равно. Жизнь показалось мне такой бессмысленной без Него. Юта, неловко потоптавшись на месте, легла обратно на ковер, но на этот раз чуть ближе к Реку. Тогда я стала мстить просто так, всем, всему миру, который отнял у меня хозяина. 
Собака подняла взгляд на Река и посмотрела ему в глаза, задумчиво, слегка туманно. Ты тоже был у людей - с отрезанными ушами не рождаются. Сука улыбнулась, быть может, что-то вспомнив при взгляде на эти ровные острые уши, украшающие голову дворняги. Но взгляд её быстро потускнел, Юта посерьезнела и обратилась к Реку с очень серьезной просьбой. Рек, - тут она неуклюжим движение выставила свою переднюю лапу ему под нос. Ущипни меня, мне кажется, что я сплю. Смущенно прижав к голове уши, Юта смотрела на него, необычно смиренная сейчас, окутанная пеленой своих воспоминаний и оттого сомневающаяся в реальности всего происходящего.

0

210

Ты так забавно злишься - усмехнулся Маршалл глядя на презренное выражение лица девушки, смотревшей вниз; туда, откуда то и дело доносились вспышки света. Это не репортеры, это всего лишь фанаты. Назойливость профессиональных папарацци тебе сложно представить, да и охрана держит их на расстоянии. Маршалл говорил уверенно, спокойно глядя Тане в глаза. Во многом он соответствовал своему имиджу, ведь не было ещё ни одного случая, где бы он вспылил перед «народом». Люди не должны знать о каких-то его срывах, болезнях и многом другом; они видят лишь сценический образ, иногда так интересно разбавленный отклонениями в пользу частной жизни. Во многом и Таня - важная деталь его образа. Давно его никто не видел в сопровождении какой-либо девушки; в последний раз он был замечен в компании Саши Грей, что впрочем, неудивительно, раз они встретились на съемочной площадке клипа. Любое внимание, пусть даже скандальное и неприятное – всё равно пиар, поэтому Маршалл со стечением долгих лет, стал относиться к этому вниманию более чем флегматично. Зарабатывать много денег – хорошо; но никто не откажется зарабатывать побольше.
Я никогда не буду жить такой жизнью, Маршалл. Я не привыкла к этому, и если нужно, я буду оберегать свое спокойствие, и спокойствие Роксаны. Не хочу, чтобы завтра кусты в моем саду были заполнены шпионами с камерами. Мужчина отвёл взгляд в сторону, пряча улыбку. Тааааааня – с укором протянул он. Если бы все неудачные снимки попадали в печать, люди были бы давно разочарованы своими кумирами. И у меня есть своя пиар-компания, так что в завтрашней газете ты будешь более чем красивая. Если ты хочешь, я усилю охрану, без вопросов. – мужчина пожал плечами, разводя в стороны и поднимая вверх руки, удержав на языке слова, что их дом, и Таню и Джил давно везде сопровождают люди, которые призваны всегда оставаться в тени, охраняя покой своих «подопечных».
Пойдем отсюда? Пожалуйста.. Они все испортили. – проговорила девушка, спрыгивая с перил, на которых сидела, и слегка приобнимая его за плечо. Хорошо-хорошо – в примирительном тоне ответил мужчина и согласно кивнул головой. Слегка держа пальцами её ладонь, рэпер продвигался позади девушки туда, куда она его вела. Сквозь толпу, пестревшую людьми к знакомой двери выхода. Неужели её так разозлило, что она неудачно вышла на фотографиях? Я не могу жить в полном затворничестве, что-то всё равно надо выставлять напоказ.
Улица пахнула холодом в лицо; Маршалл прищурился и остановился на пороге, придерживая тяжёлую металлическую дверь рукой. Таня спустилась вниз и ждала его у машины. 
- Маршалл, ты? – спросил подозрительно знакомый голос откуда-то справа. Обернувшись, Эминем увидел знакомое лицо давнего приятеля. А, Купер! Сколько лет, сколько зим! Мужчины обрадовано друг другу ухмыльнувшись, обменялись крепким рукопожатием. 
- Ты тут по работе что ли? Нет, просто зашёл вот со своей девушкой... Познакомься, это Таня. И он распростёр свой широкий жест в сторону Гербер и джипа. Зябко поджав плечами и откинув с лица рыжеватые пряди волнистых волос, он спросил: Подбросишь меня до центра? Мне надо ещё в офис успеть перед самолётом. Вдвоём они направились к машине. Приятель комфортно расположился на задних сидениях, вылезая вперёд головой и хитро поблёскивая глазами, поглядывал на Таню. Тань, мы же не торопимся – подвезём Купера. Маршалл, кажется, чуть приободрился; его товарищ, с которым они в прошлом тесно общались, поскольку он участвовал в монтаже клипов, заметно разряжал обстановку. Куда едешь-то? Да в Детройт на студию, я тут решил попробовать продюссировать. Если придешь, послушай моего протеже, а? Маршалл усмехнулся, устремив взгляд в боковое окно, в котором всё та же монотонно мелькали чужие машины и серые дома. Купер, мы с тобой старые добрые приятели, но ты же знаешь моё отношение к молодым рэперам. Мужчина в ответ хмыкнул и остаток и без того короткого пути оба провели в молчании. Наконец, машина притормозила около одного из офисных зданий, Купер резво выскочил из машины и, подойдя к окну, постучал в него костяшками пальцев. Маршалл в свою очередь наполовину опустил окно, и они некоторое время просто переглядывались, каждый настаивая на своём, ведь Купер явно источал собой укор и обиду. Ладно, Эм, прости, если что не так. До встречи. Пока Таня! – крикнул он уже отходя от машины, которая, шурша колёсами, трогалась с места.
Маршалл пристроился в полосу, идущую на поворот; доехав до этого офиса, они не сильно сбились с пути. Хороший он парень – наконец изрёк рэпер, ковыряя пальцем руль. Съёмках в двух, если не трёх, работал; хотя, продюссирование, я считаю, не его конёк.
Возвращаться к теме фотографий, общественной жизни и всего что с этим связано уже не хотелось; чёрная машина уверенно приближалась к коттеджу, очертания которого уже виднелись бы вдали, обладай мужчина лучшим зрением.
Машина притихла в гараже; наконец-то они дома, и Таня может позабыть волнения и тревоги сегодняшнего дня. Рэпер мысленно признал сюрприз провалившимся и похоронил идею куда-то вывозить девушку хотя бы на ближайшую неделю. Дурман, навеянный таблетками, давно прошёл, опустив его настроение в привычную для него нишу. Ещё заезжая на участок, мужчина заметил, что собаки нет на привязи, и нехорошее предчувствие теперь неприятно першило в горле. Может, она как-то выкрутилась в и дом ушла? Чёрт её подери, не хватает только, чтобы ещё и из-за этой псины мы ругались. Желая удостоверится в собственных догадках, Маршалл опередил Таню буквально на крыльце, зайдя в дом первым. Открыв дверь он щёлкнул выключателем и комнату залил уютный домашний свет, который, однако, обналичил у горящего камина двух собак. Постойте. Двух чёртовых собак! Одна из которых с воем начала носиться, быть может, в припадке бешенства. Что, чёрт возьми, здесь происходит! – повысив голос прорычал Маршалл, пытаясь то ли пнуть, то ли поймать нечто чёрное и мохнатое. Таня, твоя собака – шлюха! – сделал он вывод, краем глаза поглядев на Юту, которую застал в объятия незнакомого кобеля. В его жизни часто возникали, возникают и, видно, всегда будут возникать весьма странные ситуации; это явно была одна из них.

0


Вы здесь » Horsepower » Апартаменты » Коттедж Gerber