Horsepower

Объявление

БАННЕРЫ:
Наши Баннеры
HorsePowerHorsePower
Наши Партнеры

Наши Друзья


Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Horsepower » Апартаменты » Коттедж Gerber


Коттедж Gerber

Сообщений 211 страница 237 из 237

211

Девушка стояла у машины, прижавшись к пыльному боку спиной. Несмотря на то, что солнце уже село, ночной мороз еще не успел просочиться в закоулки города. Только на голову падал мокрый снег и сразу таял, заставляя девушку подрагивать от холода.
Она смотрела наверх, где мужчина выходил из тяжелой металлической двери, когда его остановил возникший словно из ниоткуда рыжеволосый парень. Он появился сбоку от Эминема под ярко-белым светом фонаря, отбросив длинную тень. На вид может немногим моложе Маршалла и жутко довольный внезапной встречей.
Откуда ж ты только взяялся... - тихо буркнула Таня, пока мужчины наверху лестницы радостно обменивались рукопожатием и, к счастью, не могли слышать ее разочарованных вздохов. Когда Мэттерс сделал жест в сторону Тани, а его друг выглянул из-за плеча Маршалла и посмотрел в сторону машины, где стояла брюнетка, Гербер натянула на свое лицо самую доброжелательную улыбку, на какую была способна и помахала рукой.
Поняв, что попасть домой в ближайшее время ей не светит, Таня шмыгнула носом и отвернулась куда-то в сторону. Девушка обняла свои руки и ладонью потерла плечо. Трение о куртку ненадолго согрело ладонь, но почти сразу все искусственное тепло испарилось и ладони девушки вновь стали промерзать.
Таня всегда была чуточку честнее с самой собой, чем надо. Порой это даже перерастало в самобичевание. Можно сказать, что слишком честным и добрым людям тяжело существовать, потому что за свою жизнь мы делаем много неправильного и обычно забываем про это, а сильно впечатлительные, наоборот, копаются в себе. Да и к тому же, вокруг всегда много желающих сесть на шею и свесить ноги, но должна сказать, что в этом Таня чувствовала меру. Она могла бы долго ждать чего-то от человека, но потом, разочаровавшись, отослать его куда подальше, совсем не стесняясь чем-то его обидеть. И в этом она чувствовала свою сильную сторону. Вести разговоры с совестью, однако, ей это не мешало. Как-то некрасиво получилось, - она проанализировала последние десять минут, - он мне подарок сделал, а я так по-свински себя повела.. Лучше бы иногда уметь наступить себе на горло и умолкнуть.
Стуча ноготками по двери машины, на которую облокотилась, брюнетка смотрела в одно из широких окон жилых домов, находившихся выше ее головы на кирпичной стене напротив стоянки. Там горел яркий свет, и за столом обедала чья-то семья. Должно быть, не очень-то приятно жить в таком месте. Да еще и рядом с шумным клубом, где то и дело кто-то шляется и шумит. Девушка скучающим взглядом окинула высокую многоэтажку, серую и порядком потрепанную годами. С этой стороны на улицу выходили пыльные окна и грязные пожарные лестницы.
Сзади зашуршали по асфальту мужские шаги, брюнетка ловко оттолкнулась от джипа, приосанилась и убрала с лица длинные волосы. Она уже была готова сказать "пока-пока" рыжеволосому незнакомцу и поехать домой, когда...
Подбросишь меня до центра? Мне надо ещё в офис успеть перед самолётом. На лице девушки изобразилось непонимание, и уголки ее губ медленно поползли вниз. Чтобы мужчины не заметили ее отчаянной "радости" по поводу продолжения банкета, она только вскинула брови, широко открыла глаза, вдохнула носом так глубоко, как могла и молча села в машину на переднее сидение. Захлопнув дверь, она тихо выдохнула: Черт.
Друзья завалились в джип, громко хлопая дверьми, от такого удара на долю секунды даже заложило уши.
Тань, мы же не торопимся - подвезем Купера. Маршалл говорил непривычно бодро, без тени той отрешенности, как обычно в те моменты, когда у него не бывало приступов нежности.
Услышав его слова, Таня задумалась. Она повернулась, посмотрела в глаза мужчине и застыла, как статуя. На ее лице не проступило не единой эмоции. Она подумала о том, как, должно быть, он все-таки скучает по привычной ему жизни. Концерты, поклонники, музыка, разгильдяйство - по всему тому, чему мешает семья, по тому, к чему он так привык. Для кого-то - Тани, например, - стиль его жизни больше похож на нескончаемую погоню за бесполезной молодостью, которая ушла, но ведь для него это то, что ему дороже всего. Ведь с таким же успехом многие люди не понимают радостей материнства или, например, смысла отдыха за границей, когда есть дачный участок с грядками и речкой. Для каждого человека существует свой собственный значимый мир, в котором он чувствует себя хорошо. Пусть так, его мир - это то, чего он себя лишает, будучи рядом с семьей. Дочери. И Таня. Здесь, с ними, он так или иначе меняется. Тебе кажется, что все осталось по-прежнему, будто бы вот он, тот Маршалл, которого все знают. С его сарказмом, самодостаточностью, задумчивостью и угрюмостью, но не замечаешь того, насколько сильно все-таки меняют его обстоятельства. И сейчас девушка это увидела. В присутствии друга он будто немного воодушевился, может быть вспомнил что-то приятное, на пару минут в нем промелькнула тень того Эминема, которого публика всего мира знает уже не первый год - что-то такое в нем сейчас было... Этого следовало ожидать. Не из того теста он слеплен, чтобы жить в четырех стенах и окружении кричащих детей. И Таня ласково улыбнулась тому, что может быть именно сейчас он почувствовал себя хорошо после встречи с Купером.
Конечно. - произнесла она и отвернулась к окну. Всю оставшуюся дорогу она провела в молчании, то задумываясь о чем-то своем, то слушая диалоги мужчин, но не вмешиваясь в них.
Когда машина остановилась, Таня все еще пребывала в своих мыслях. Ей не было дела до разговоров о продюссировании нового поколения молодых исполнителей, которые - факт - никогда не встанут даже на ближайшую ступеньку таланта, на которой стоит Эминем и другие ныне известные "старожилы" музыкального мира современности. Странный вопрос замелькал в голове Тани, но боясь показаться странной, она не стала его задавать. В мыслях было спросить, каково это - быть известным человеком. Причем не просто известным благодаря чьим-то чужим деньгам и связям, а только благодаря своей упертости, рвению и, несомненно, таланту. Каково знать, что ты уже сейчас оставил след в жизни и тебя будут помнить не один-два человека, а целый мир, даже тогда, когда тебя не будет, как помнят, например, Майкла Джексона, Боба Марли, Кобейна, Меркури и многих других людей, которые внесли в музыку и общественную жизнь свой талант.
Она вздрогнула, когда Купер выскочил из джипа и вновь хлопнул дверью. Парень обежал машину и еще с минуту переглядывался с Маршаллом, а затем попрощался и ушел внутрь офисного здания. Гербер провела внимательным взглядом снизу вверх по стеклянным панелям, которыми был обшит фасад многоэтажного здания, а затем откинула на стекло козырек и посмотрела во встроенное в него маленькое зеркальце.
Домой? - улыбнулась, щурясь, девушка, но Маршалл вновь стал задумчив и молчалив. Минут через пять он изрек что-то о Купере. Девушка согласно кивнула, слушая рассказ о его талантах и положила легкую ладонь сверху пальцев Маршалла, застывших на ручке переключения скоростей. Она провела ими до запястья так легко, что это не могло ему помешать, но в этом прикосновении была просьба о прощении ее взрывного поведения сегодня вечером.
Девушка достала из кармана свой телефон. Ни одного пропущенного звонка. Странно, почему Джилл ни разу не позвонила. Таня набрала ее номер и отправила короткую смс: "мы едем домой".
К тому моменту, когда они были уже в получасе езды от дома, Таня уснула в неестественной позе. Дорога оказалась долгой из-за растянувшихся по всему главному шоссе вечерних пробок, и девушка, с самого утра стоящая на ногах, наконец притомилась. Она почувствовала сквозь сон, как подул холодный ветер, когда Маршаллу пришлось открыть окно, чтобы отдать охраннику на въезде на их улицу пропуск. Она продрала глаза и обнаружила, что ее черные ресницы слиплись друг с другом во время сна так сильно, что теперь веки даже немного побаливали.
Уже приехали? - девушка сладко зевнула и распрямилась на сидении.
Джип привычным маневром заехал на дорожку, ведущую в гараж. Под колесами почувствовался тонкий слой потрескавшегося льда, который сегодня, конечно, никто не отчищал. Внешнее освещение дома привычно горело, потому что включалось само по себе при наступлении сумерек, а внутри коттеджа свет струился в окно только из комнаты Джилл.
Таня вышла из машины и вдохнула свежий загородный воздух. Вот еще одна причина, по которой она никогда в жизни не променяет дом в пригороде даже на самую огромную и роскошную городскую квартиру.
Постой-ка. - мысленно остановила Таня сама себя. В воздухе витал странный запах. Запах коптящегося огня. Она подняла голову и в темноте увидела дым, стремящийся мрачными клубьями в ночное звездное небо из кирпичной трубы. Не помню, чтобы я разжигала камин.. 
Девушка поспешно зашагала к крыльцу, но у самых ступенек Маршалл обогнал ее и загородил собой проход. Взгляд его был взволнован и тороплив. Включив заливший гостиную свет, он поспешно стал выглядывать что-то, чего за его спиной Тане не было видно, но комнату огласил громкий лай и вой. В первую секунду Таня не на шутку перепугалась, поскольку, честно говоря, даже позабыла о том, что в доме теперь есть собака, а потом Маршалл отошел на шаг вперед, девушка смогла просочиться в комнату и с ужасом вцепилась взглядом в метавшегося по комнате кобеля дворовой неопрятной внешности. Таня была настолько же ошарашена, настолько испугана. Первая мысль была: "только бы с девочками все было впорядке", а потом она увидела в глазах Маршалла неистовую ярость и обежала вокруг него. Его голос был необычно громок. Таня на лету поймала его руки, когда мужчина попытался схватить метавшегося по гостиной пса, качнув головой, мол, не трогай, может вцепиться. А потом она, невероятно быстро взяв себя в руки, схватила на удачу стоящий в коридоре веник и с силой поддала рычащему псу под зад. Она открыла входную дверь и через пять минут мучений выгнала незваного гостя на мороз. Яростнее, чем сама того ожидала, Таня обернулась на пятках к Юте и с негодованием уставилась в ее желтые глаза. Таким взглядом родитель ищет в глазах своего чада признаки повинности, а вожак усмиряет подчиненных. Джиилл!!! - срываясь на крик, громко прорычала Таня, не отводя укоряющего взгляда от питбуля и затем побежала наверх.
Девочки обнаружились мирно сидящими в комнате Джилл с включенным телевизором и раскиданными детскими игрушками. Заскочив в дверной проем, взъерошенная брюнетка с облегчением схватилась за сердце и прямо в ботинках прошла внутрь комнаты, пригладила волосы на голове Джилл и чмокнула ее и Роксану. Ты не спускалась вниз? - поинтересовалась она. В другой ситуации можно было бы начать ругаться на то, что она не проследила за домом, не увидела, что непонятная дворовая псина ворвалась внутрь, но сейчас Таня была так напугана, что с трудом успокаивала колотящееся в груди сердце и не была намерена устраивать разборки, по-крайней мере с Джилл, которая итак сделала для них много хорошего, согласившись посидеть в свой выходной с Рокс, например. Через часок спускайся кушать, милая. - ласково и уже спокойно произнесла Гербер, обращаясь к Джи и, взяв на руки заплакавшую Роксану, вышла в коридор, закрыв за собой дверь.
Девушка спустилась на первый этаж и обнаружила Юту лежащей на диване. Она подошла к ней и грозно скомандовала слезать. Туда. - прижимая к себе дочь и нахмурив брови, девушка указала собаке место на полу возле двери.
Таня разулась без помощи рук, нежно покачивая светловолосую девочку на руках и утирая ее слезы. Тсссс, Рокси, тихо.
Таня подошла к окну, но там уже не было ничего видно. В темноте не было ни собаки, ни чего-либо другого.
Дойдя до Маршалла, она осторожно притронулась к его плечу и, обойдя его спереди, чмокнула в щеку. Что будешь есть? - Таня кивнула головой в сторону кухни и сама пошла туда вместе с Рокси, которую посадила за детский стульчик, чтобы разогреть ей еду.
Через час, как и было обещано, несмотря на усталость, Таня подала на стол ужин. Девушка сидела на стуле, держала на руках Рокси и ждала, когда все домочадцы соберутся за столом, а пока пыталась рассмешить дочь и это удавалось ей с лихвой. Громкий и звонкий детский смех разлетался по всему дому, девочка широко улыбалась, хватая крохотными ладошками Танино лицо, в особенности наседая на губы и нос.

+1

212

Злость, обида. Все по детски, слишком эмоционально. Все это вещи одного корня. Одного чувства. Бессилия. Человек, который в силах что-то изменить, спокоен. Ему не о чем волноваться, все в его руках. Джилл не могла ничего сделать. Поэтому сначала была готова проломить стену, ну или чей-то череп. Кричать, размахивать руками, пытаться что-то доказать, поменять. Кажется, это называют подростковым бунтарством, и из-за этого молодые люди начинают пить, курить и колоться. Джи громко топала, кидалась вещами. Даже умудрилась до крови разодрать костяшки правой руки об стену.
Но позже на смену ярости пришла тупая обида. Сначала одна, а за ней еще, слезинки стекали по лицу девушки, унося за собой злобу и бунтарство. Оставляя пустоту. Джи ничего не могла поменять, ничем не могла помочь. Осознание собственно ничтожности приводило ее в тупик. Взрослые обычно в этот момент спиваются и прячутся за завесой сигаретного дыма от своих проблем. Или становятся трудоголиками, пытаясь занять свои мозги работой, чужими проблемами - чем угодно, лишь бы не смотреть в глаза проблеме. Жалкие неудачники! - первое что попалось под руку, а именно сборник рассказов Эдгара Аллана По, полетело в ближайшую стену.
Да. Она тоже неудачница. Ничего ей неподвластно, она не в силах ничего изменить. Имеет право только сидеть и реветь. О даа, это именно то, о чем Джилл мечтала! Молодец, Фрейзер/Маршалл/Гербер/хрензнаеткто! Опять что-то летит в ни в чем неповинную стену.   Внизу слышится лай. Собака? Какая собака? Неважно. И правда. В этой жизни есть вещи поважнее, например медленное уничтожение собственных нервных клеток. И любые посторониие вмешательства вызывают лишь реакцию ОТЪЕБИТЕСЬ ОТ МЕНЯ УЖЕ ВСЕ!!! - и опять поток слез.
Джилл не понимала, или не хотела понять, почему Таня в который раз пускает Маршалла домой. Опять. Сколько боли он причинял ей, сколько раз уходил. И неизменно двери этого дома оставались открыты для него. Есть ли какой-то предел, грань, за которой лопается терпение? Танино казалось безграничным.
Джи ни на секунду не могла допустить, что это есть любовь. Она уже успела убедиться, что любви нет, по крайней мере между мужчиной и женщиной. Есть любовь к животным, к жизни, к детям, к родителям, к вещам, в конце концов. И каждый раз, когда кто-то из людей начинал рассказывать ей легенды про влюбленных, она молча тыкала ему в лицо картинку с изображением отца. Есть страсть, есть привязанность. И то и другое подвластно времени – страсть проходит, проходит и любовь. Привязанность напротив, создается временем и сейчас ее принято считать «настоящей любовью».
  Но Гербер вновь и вновь возвращалась к Эминему, и девушка начинала пересматривать свои взгляды на жизнь. Но пока она была не способна здраво мыслить, гнев и обида застилали ей глаза и сердце.
  Внизу хлопнула дверь. Они ушли куда-то. За полгода Джилл четко успела понять, что Роксана сама себя не покормит и спать не уложит. Со вздохом она спустилась вниз. Малышка сидела на стульчике и самозабвенно перебирала игрушки. Фрейзер постаралась нацепить на себя самую жизнерадостную улыбку и подхватила сестричку на руки.
-Кто это у нас тут? – Джилл закружила Рокси по комнате, та заливисто смеялась.
И от ее смеха Джи полегчало. Бедняга Рокс, ей еще только предстоит узнать всю абсурдность этого нелепого мира. Несмотря на малый возраст, малышка весила уже ощутимо. Джилл покрепче перехватила ее и понесла на второй этаж. Перегнав попутно из Таниной комнаты детское креслице, девушка усадила в него Роксану и сама подошла к зеркалу.
О господи! – из отражения на нее смотрел мишка панда, во всей его красе. Быстренько заняв девочку игрушками, Джи смыла остатки утреннего макияжа. Обнаружив, что она еще и не переоделась после неожиданных водных процедур и вся одежда провоняла хлоркой, а волосы стали похожи на комок слипшихся макарон. Переодеваться она пока не стала, нужно было уложить Рокси спать.
Включив компьютер она первым делом зашла в фейсбук, в свой любимый паблик «Smart», где обычно писали цитаты философов былого времени. Посидев где-то около часа и ответив на всю почту, Джилл закрыла интернет и включила музыку. Из колонок донеслись ее любимые 30 second to mars, разбавленные metallica, ac/dc, немного nirvana, и под настроение Брайн Адамс. Музыка играла довольно громко, но сестра не выказывала ни малейших признаков недовольства Музыкант растет
Тут внезапно раздался плач. Джи мигом бросила планшет и понеслась к Роксане на всех парах. Вердикт был вынесен – ребенок проголодался. Попутно укачивая ее на руках, девушка спустилась вниз. Холодильник был битком набит детскими смесями. Роксана перекочевала на маленький стульчик и уже почти успокоилась, изредка всхлипывая.  Выбрав ближайшую баночку и на всякий случай проверив срок годности, Джилл разогрела воду в чайнике, достала бутылочку. Перетряхивая смесь, она потянулась к пульту от телевизора. МТВ показывал прямую трансляцию из самого популярного клуба Лос-Анджелеса, девушка и сама бывала там пару раз, по приглашению друзей. А вот и кадры Тани и Эминема. Женщина смотрит прямо в камеру, ее глаза недовольно сузились, и вот они идут к выходу. Скоро будут тут, если они не решат еще попозировать. Недовольно хмыкнув, девушка поспешила выключить телевизор, докормить Роксану, которая уже сладко позевывала и подняться наверх. Она уже не слышала, как тихонько открылась входная дверь и две собаки проскользнули внутрь.
Укачав Рокси, Джилл наконец-то смогла принять душ, посушить голову и переодеться. Но ее планам не суждено было сбыться до конца – хлопнула входная дверь, раздались громкие голоса и лай собак, которых, как оказалось, было две. Девушка не могла различить, что говорят эти люди, но вот Роксана, разбуженная шумом, заплакала. Тогда ей пришлось взять девочку на руки и начать укачивать. Тшш, тииише, девочка… – напевала Джилл, в тот момент, когда ворвалась Таня.
Конечно все хорошо. Что-то не так?- искренне удивилась она. -  Да, конечно, я ее покормила, она поспала. Вы ее сейчас разбудили. Хорошо, спущусь. Заберешь ее?
С этими словами девушка передала малышку маме. Когда за Таней закрылась дверь, Джи грохнулась обратно на кровать. Семейный ужин в лучших традициях. Что может быть хуже?! Ей придется вести себя в меру прилично и практически не язвить. Ладненько, и не из таких передряг выбирались. Семейный ужин хотите?! Будет вам семейный ужин.
Проверив фейсбук, она обновила ленту новостей. Я же не буду подавать в суд на осла, который меня лягнул. Сократ. С этой мыслью как девизом, Джилл открыла гугл и нашла себе приличный макияж. Делать прически был явно не ее конек, но вот макияж она накладывала превосходно. И вот, уже спустя сорок пять минут, она спускалась вниз.
Тебе с чем помочь? – подошла она к Тане, и не дожидаясь ответа, начала нарезать белый хлеб.
Тушеное мясо и рис получились великолепно. Аромат заполнил весь первый этаж, около двери собака, которую Джилл так ни разу и не увидела, то ли скулила, то ли рычала. Таня уселась во главе стола с Роксаной на руках, Джилл села справа от нее. Перспектива сидеть напротив Маршалла ее не радовала, но видно, придется. Ждали только его.

+2

213

Смятение – вот что испытывает человек, оказавшись вдруг в ситуации, когда он должен сделать многое; должен защитить, успеть, восстановить существовавший до этого порядок; так горька мысль о том, что ты можешь опоздать, стать виноватым в страшной трагедии. Что-то щёлкнуло в его голове, когда он, заорав на незнакомую собаку, двинулся ей навстречу; состояние, неподвластное разуму, с одной лишь целью: если не уничтожить, так хотя бы прогнать с глаз долой, прочь из их уютного дома. Словно ватным одеялом Таня окутала его руки своими, лишая мощи цепкие пальцы. Она качнула головой, быть может, неодобрительно, ведь у неё, как она говорила, всю жизнь были собаки – девушка знает, как обращаться с ними. Остановив его, Гербер схватила в руки веник и, наподдавая пса, наконец-таки, выгнала его из дома. Бросив яростный взгляд на шоколадного питбуля, взволновано стоящего у горящего камина, Таня скачками унеслась вверх по лестнице. Всё это время мужчина будто ошарашено стоял на месте; слова застряли в горле, Маршалл тихо наблюдал. Секунду спустя, он спотыкаясь бросился было вслед за матерью своих дочерей, но порывисто остановился на середине лестнице и замер. На краткий миг своего порыва он позабыл, что Джилл не хочет его видеть. Напрягая слух, Эминем слышал голоса Тани и Джилл, плач разбуженной Роксаны; всё хорошо. Сердце, сжавшееся в комок от жгучей тревоги, постепенно расслаблялось; мужчина почувствовал, как его прошиб холодный пот и отёр ладонью лоб. Щемящее ощущение в груди не отпускало его; дыша так, будто на нём возили воду, Маршалл ушёл в ванную. Там, уперевшись руками в край раковины, он безмолвно смотрел, как вода, журча, убегает в слив; на плечах тяжелой ношей лежало собственное бессилие с какой-то примесью отчаяния. Быть может, Таня могла делать вид, что ничего не произошло, или, она действительно простила его предательство. Но сам он оказался себе худшим наказанием, сам он себя не простил; осознав, сколько боли он принёс всем: Тане, бережно и преданно хранившей их любовь. Джилл, которую он не смог уберечь от проявлений жестокости жизни в собственной семье. Паоле, ни в чём не повинной светлой девушке, до последнего пытавшейся оттолкнуть его; он втянул её в это сумасшествие, извлекая из этого выгоду для себя, но ни для кого больше. Когда-то он ранил Хэйли; быть может, не стоило во всём винить бывшую жену, стоило задуматься о своей вовсе не второстепенной роли во всех событиях жизни. Снежным комом набирались его ошибки; Маршалл спотыкался всю жизнь, но мало учился на набитых шишках и синяках.
Мэтерс поднял тяжёлый взгляд в зеркало, посмотрев себе в глаза; пустой и безжизненный цвет их заглянул из зазеркалья в его душу. Из кухни слышался звон тарелок, пахло чем-то вкусным; жалко поскуливала от всего пережитого собака. О, как бы Маршалл хотел оказаться на месте Юты. Что такое – быть собакой? – Тебя отругают, быть может, хорошенько выпорют поводком или ударят ногой, но физическая боль умеет свойство быстро отступать. Сегодня она скулит у двери, и этот день кажется ей худшим в её жизни, а завтра, она, прощённая, быть может, уже будет лежать на диване рядом со своей семьёй. Нежные руки Тани и Джилл будут гладить её короткую шерсть, аккуратно – чтобы не повредить её ранам. И даже, если её заденут, сделают больно – она всё равно счастлива, ведь она не виновата.
Надо выходить, пора. Эминем взял в руки полотенце и поднёс к лицу, вдыхая знакомый запах: Таня всегда стирала вещи одним порошком, все вещи в доме имели свой одинаковый запах. Мужчина насухо вытер лицо и, повесив полотенце на место, вышел из ванной, привычно горделиво приподняв подбородок.
Яркая люстра освещала комнату; за столом пустовало всего лишь одно место – оно всегда было его.  Нервно сглотнув, Маршалл сел на стул, опустив взгляд в поставленную для него тарелку с порцией тушёного мяса и риса. Звонкий и громкий смех Роксаны, дурачившейся на руках у Тани, разносился по дому, холодом веяло от Джилл, сидевшей напротив него. Обведя присутствующих стеклянным взглядом, Маршалл вдруг со звоном резко отодвинул от себя тарелку и с грохотом уронил голову на стол перед сложенными руками. Как это неправильно: он должен всегда держаться, быть сильным. Быть мужчиной. Но сейчас Маршалл малодушно не мог поднять головы, не мог объяснить причины своего резкого поступка. Плечи его странно вздрогнули. Впервые за долгую-долгую жизнь, он ощутил, как покрасневшие глаза его наполняются странной горячей водой, едва не выходящей за границы век. Как же много всего он наворотил; так много, что уже не исправить – не прожить свою жизнь заново. Сжавшись в комок, он жалко молчал, быть может, его душа желала жалости, но мысленно он это отрицал. Панически Маршалл пытался прийти в себя, широко раскрыв глаза, он видел только деревянный узор стола в тени его собственного тела и рук, закрывавших от внешнего мира. Страшно быть никому не нужным, быть лишним. Лишним.

0

214

Распахнулась дверь в дом, впустив вовнутрь холод и тревогу. Привыкшие у полумраку жёлтые глаза ясно и чётко увидели на пороге Маршалла, так стремительно ворвавшегося в дом. Секундой позже мужчина щёлкнул выключателем; вспышка света пробежалась по дому, разнося каждому тёмному уголку своё мягкое бытие. Юта зажмурилась изо всех сил, сжавшись на пушистом ковре у камина. Время замедлило свой бег, собаке казалось, будто даже вой Река она слышит будто в замедленной записи. Хотелось закрыть уши лапами, но она не стала так делать – она не человек, она должна бесстрашно стоять на пути своего страха, как это положено питбулю. Крик Река вышел на улицу; собака открыла глаза, с бесконечной виной во взгляде смотря на девушку, свою дорогую хозяйку, в глазах которой она так низко пала. Сжавшись под её взглядом, Юта не отводила глаз, пока Таня, сорвавшись в бег, не взлетела вверх по лестнице. Через пару секунд вслед за ней не глядя понесся Маршалл, наступив ей на лапу. Взвизгнув, собака вышла из этого состояния безмолвного ступора и быстро как могла, ушла на диван, боясь, что сейчас этот неуправляемый психопат побежит в обратную сторону. Господи, что теперь будет? – вопрос, терзающий её сознание клыками, которые были намного острее, чем её собственные. Юта не винила Река за то, что он пришёл; она способна мыслить мудро. Собака сама пустила своего, между прочим, врага, в свою жизнь, в свой дом, в своё сердце. Сама виновата.
По лестнице спустилась девушка, держа на руках самую маленькую дочь. Одарив собаку взглядом, она грозно нахмурила брови и строго произнесла: Туда. Повинуясь её воле, Юта быстро свалила с дивана, на полусогнутых лапах переметнулась на коврик к двери. Вслед за ней туда же подошла хозяйка. Сначала собака чуть прищурила глаза, ожидая удара, но его не последовало; тогда собака подумала о том, что Таня идёт к двери, чтобы отворить её, чтобы выгнать её, провинившуюся собаку, на улицу. Тревожно, испуганно Юта следила неотрывно за её действиями. Но сбросив с ног кроссовки, которые пахли лошадьми, девушка удалилась с Роксаной на руках, оставив собаку наедине со своими мыслями.
На кухне что-то делалось; оттуда доносились носораздирающие запахи, слух ласкал звон посуды, а во рту невольно скапливалась слюна и порой вытекала из-под брыль. Все уже были там: даже Маршалл прошёл туда ко всем. Юта больше не могла терпеть; медленно, крадучись, она пошла туда, виновато прижав к голове купированные уши. Прокравшись на кухню, она тихо легла на пол между ног Тани и Джилл; наконец она почувствовала себя в обществе людей. Стоило кому-то бросить хоть мимолётный взгляд под стол, как собака тут же обрадовано постукивала тугим забинтованным хвостом по полу. В воздухе витала какая-то напряжённость – Юта считала, что всё это происходит из-за неё, переживала и нервничала. Резкий звон посуды на столе, собака недоумённо перебирая лапами по скользкой поверхности пола, села, глупо откинув ляжки в стороны. Навострив уши, она, чуть склонив набок голову, смотрела на ноги Маршалла; чувствовала исходящую от него энергетику. Собака издала странный удивленный звук: то ли тяфкнула, то ли буркнула. Одну лапу она слегка выставила вперёд, опираясь на неё; слегка напряглась, смятение овладело ею.

0

215

Под наблюдательным взглядом Тани находился весь большой стол. Девушка, держащая на руках елозящую Роксану, тем не менее была очень внимательна. Она успевала краем глаза следить за всем подряд: за кастрюлей на плите, за маленькой принцессой на ее руках и за помощницей-Джи. Таня хотела поговорить с Джилл, быть может как-то объясниться, "О боже, как это низко - оправдываться..", но с минуты на минуту должен был спуститься к ужину Маршалл, и Таня решила отложить разговор с девочкой до подходящего момента, когда они смогут остаться наедине.
Собака незаметно прокралась, повинно поджимаясь всем перебинтованным телом к паркету, в кухню. До тех пор, пока она не начала шевелиться прямо в ногах брюнетки, та ее даже не замечала. Юта была в этом неожиданно закипевшем волнении самой незаметной из теней. Казалось, что в доме вдруг стало необычно шумно, как в те времена, когда в зале собиралось много гостей. Хотя Эминема все еще не было видно, на первом этаже Джилл стучала тарелками, помогая раскладывать ужин; Роксана что-то лепетала своим тонким и звонким голоском Тане на ухо, попутно хватая мать за нос и губы, сменяя тихое сопение мелодичным смехом, а потом всплеском слез и рёва; Юта, что навела шороху во всем доме, сейчас тихо скребла обстриженными когтями по гладкому полу.
Ох, собака...-с укором в голосе Таня посмотрела на прикрывшего глаза питбуля и переложила дочь на другое колено, потому что то, на котором сидела Роксана, уже начало неметь под тяжестью девочки. Как мать не может вечно злиться на свое дитя, хозяин не может долго злиться на свою собаку, поэтому Таня почти сразу сменила гнев на милость и потрепалась Юту по голове нежной рукой, хоть и немного театрально закатила при этом свои черные глаза. 
Послышались шаги. Негромкие, размеренные, и в кухню, поникший, но по-прежнему с высоко поднятой головой, зашел Маршалл. Почти все то время, что она помнит, он был таким. Почти; за редким исключением, когда им было по-настоящему хорошо друг с другом, и он забывал думать о том, как должен выглядеть серьезным: тогда он немного улыбался, приподнимая уголки своих сжатых губ или даже по-настоящему смеясь. Строгий вид мужчины был ни чем не большим для девушки, чем обычным его состоянием. Люди по-разному ведут себя, когда не выражают никаких эмоций окружающему миру. Кто-то хмурится, выпадая из жизни в поток мыслей, кто-то, наоборот, улыбается. А Маршалл - просто Маршалл. Он всегда о чем-то думает. Вот так - строго и излишне серьезно. Но сейчас что-то было не так. Каким-то внутренним чутьем Таня иногда умудрялась различить его настроение, хотя он никогда и не выставлял себя напоказ. Просто это женское чутье, которое в таких случаях ее не подводило. И от этого ей ложно и обманчиво казалось, что она готова к чему угодно, мол, предупрежден - значит вооружен.
Его присутствие в стенах дома было для Тани забытым чувством, от которого все волнующе сжималось внутри и испуганно колыхалось в глазах девушки. Она приглядывала за ним со стороны. За многие дни, которые провела без него, брюнетка многое позабыла, даже то уютное и теплое ощущение, которое до краев заполняло сердце, когда Мэттерс был с ней. Идеальное чувство. Когда вся семья вместе. Когда никто не чувствует себя лишним.
Одиночество, сначала цепляющееся к тебе, а потом селящееся глубоко в душе, прогрызает дыру в самое сердце, не поддается исцелению. И это, как никто другой, Таня понимала. Но отыскать в хаосе чувств и эмоций этого мужчины что-то однородное, различить грусть и волнение даже не приходилось возможным: он так старательно прятался в своей скорлупе, что было тяжело поначалу даже просто разобраться в каждом его молчаливом и строгом взгляде. По прошествии многих месяцев знакомства с ним, ей показалось, что она достаточно хорошо его знает и теперь может быть в нем уверена. Но он ушел. Тихо и молча, просто однажды оставив с утра свою половину кровати пустой, а дыру в сердцах любящих его Тани и Джилл глубокой и болезненной.
Затем вернулся, смог даже здесь спутать все карты и ввести в непонимание. Был рядом всего лишь день, но показался брюнетке другим, новым, осознавшим. Нет, не свои ошибки, а просто себя самого. И теперь-то она однозначно видела в нем раскрытую книгу, но вот он медленными шагами подходит к столу, заставляя каждую клеточку ее тела трепетать от морозного взгляда, а потом вновь надрывает нить понимания, которую Таня себе придумала, ожидая, что распознала Маршалла целиком и полностью. Он вновь оказывается настолько непредсказуемым, что девушка даже чувствует, как со звоном тарелок останавливается на пару мгновений ее сердцебиение. Открыв рот, Таня впилась непонимающим, но уже наполняющимся сочувствующими слезами взглядом в затылок мужчины, который закрылся от всего мира руками перед ней.
Таня судорожно завертелась на месте. Что делать? Что делать?? К такому я точно была не готова.. - зудело у нее в ушах. Мама посадила Рокс в детское кресло, пренебрегая недовольными и разочарованными слезами дочери, и со скрипом отодвинула свой стул в сторону. Она нависла над столом, быстро переместившись на другую сторону и сев рядом с Маршаллом. Пару секунд девушка собиралась с мыслями и глотала горький ком в своем горле, а потом застыла, почти докоснувшись тонкими пальцами до плеча Маршалла.
Девушка испуганно вздрогнула, как птица, когда Эм пошевелил плечом, и взволнованно посмотрела на Джилл, что сидела напротив. В глазах девочки Таня пыталась найти поддержку, которая ей сейчас очень не помешала бы, потому что в неожиданных происшествиях Гербер мгновенно терялась и не знала, откуда начинать действовать. К тому же, Джилл много думала на этот счет, а ее домыслы совсем не совпадали с мыслями Тани. Джилл обижена и этот шаг навстречу Маршаллу может обострить отношения женщин в семье. Этого Тане бы хотелось меньше всего, но, к сожалению, она понимала, что избежать обид здесь не получится. Потому ей оставалось искренне верить в благоразумие Джилл. Ну или не благоразумие, а скорее жалость к Тане, которая, вполне справедливо можно сказать, потеряла голову.
Набравшись духу, брюнетка медленно и осторожно прислонилась ладонью к его плечу, а щекой уткнулась в макушку мужчины. Тихо и робко, словно совершая что-то преступное, девушка вдохнула носом запах его волос и расслабилась. В конце-концов что-то надо было сказать.
Мне оставить тебя пока или хочешь поговорить? - наконец Гербер выбрала правильную тактику, следуя которой она могла говорить с ним, не опасаясь сказать что-то ненужное и лишнее.
Девушка сглотнула, потому что почувствовала, что с каждой секундой ей становится все сложнее держаться стойким оловянным солдатиком. Женские чувства - это куда более тонкая нить, чем мужские, и чтобы почувствовать себя виноватой, Тане даже не нужно было строить догадки и логические цепочки; стоило только посмотреть на Маршалла.
Мииилый.. -запинаясь и еле дыша, она шептала ему на ухо, посматривая на Джилл. Боже, не смотри на меня так осуждающе, Джи... Я знаю, что ты об этом думаешь. Ты имеешь полное право злиться, и я, к сожалению, не могу тебя переубедить, потому что это только твои отношения с ним. Свой выбор я сделала. Можешь думать, что я слабовольная и бесхребетная, что я калечу себя одними и теми же граблями, вновь и вновь наступая на них, и это действительно так... Но так и будет со мной, потому что это мой собственный выбор. Только не злись на меня, я пытаюсь сохранить мир между нами всеми.
От обиды на саму себя девушка больно прикусила свою щеку изнутри и почувствовала вкус крови на языке. Она протянула руку через стол к Джилл и надеялась, что девочка примет ее извинение.
Кухня, только что наполненная домашним уютом, превратилась в пустырь, на котором пытались не потеряться люди, замкнутые в круговороте собственных мыслей. И каждый из этих людей был настолько утомлен и напуган, а может просто слаб, что не мог сказать все, что накипело, другим. Оставалось только сжигать себя изнутри и прятаться в кокон собственных обид и несказанных слов.

+2

216

Джилл подмечала краем глаза беспокойные взгляды Тани, но не ответила ни на один. К чему слова, когда и так все понятно? Она не понимала, но и в общем-то, не хотела понимать, почему Таня это делает. Скрытые наклонности к мазохизму? Пожалуйста. Та знала позицию Джилл, но не захотела с ней посчитаться. Ее право. Сама подросток уже решила, что будет делать.
Она не собиралась бросаться вновь прибывшему разгульному папаше - это тоже был его выбор, но он кинул их. Эминем решил, что какая-то баба дороже, чем Таня и Джилл. Ладно Джи - они ему, по сути, никто. Да и "Тань" у него много. Но новорожденного собственного ребенка?! Это не поддавалось никаким разумным объяснениям.
И уж тем более она не собиралась прощать ему столь грубую выходку сегодня у бассейна. Выставить Фрайзер за дверь осмелится не каждый. А тут как раз накладывался бунтарский возраст, прямолинейный характер и давняя обида. Это было уже слишком и девушка просто не могла его за это простить.
Он почувствовала на ноге теплое дыхание. Это собака улеглась между ней и Таней. Огромный питбуль бил хвостом по полу. Стало как-то уютнее, холодная и царственная осанка испарились, на секунду вернулось ощущение семейного счастья, как это было на Новый Год. Но лишь на секунду.
Все тихонько принялись за ужин, не произнося ни слова. Тишину разбавлял лишь смех малютки Рокс. Джи сосредоточенно и медленно воевала с куском мяса, когда по комнате разнесся звон. Резко вскинув голову, она увидела виновника. Маршал со звоном отодвинул тарелку и уронил голову на стол.
Сразу захотелось сказать что-нибудь колкое и едкое, унизить его, растоптать, вогнать в грязь. Чтобы он пережил хоть малую толику того, что пережила Таня. Что они пережили. Но что-то, глубоко в сердце, зашевелилось. Не позволило открыть рот и сорваться резкости с языка. В глазах противно защипало, хотелось разреветься, как в первом классе. Джилл ненавидела себя за это и не могла ничего с собой сделать. Не могла кинуть нож в сердце Маршалу. Не могла.
Она лишь наблюдала невидящим взором, как Таня бросилась к нему, как та протягивает к ней руку. Девушка ничего не сказала. В эти моменты она ненавидела всех. Себя за эту слабость, Таню за ее предательство, Маршала за то,что заставляет ее быть слабой. Господи, дай мне сил пережить это и не спрыгнуть с крыши.
Джи бесшумно встала и подошла к другому концу стола. Рэпер все еще не поднимал головы. Девушка молча положила ему руку на плечо и тихонько прикоснулась губами к бритому затылку. Бросив потерянный взгляд на Таню и еще раз окинув взглядом комнату, Джилл молча вышла. Поднявшись в свою комнату, она распахнула окно настежь. Прохладный вечерний ветер немного прояснил мысли.
Решение пришло внезапно. Девушка быстро переоделась и смыла косметику. Нацарапала пару слов на бумажке и оставила ее на кровати. Сама же взяла сумку и тихо вышла из дома под светлое весеннее небо.
Вперед. Туда, где все просто и понятно.
---->Денник Полонеза

+1

217

Нужно взять себя руки, собраться, заковав себя в жёсткие ледяные оковы: стать «как всегда». Стать тем человеком с гордо поднятым подбородком, с пустым стеклянным взглядом и безжизненной мимикой. Опасно поддаваться чувствам, которые бушуют внутри тебя; ни в коем случае, не смотря на то, что они так просятся наружу. Когда-то, уже казалось, что это было давно, одинокая гордая птица взметнула белоснежным крылом перед его глазами, открывая взору жизнь более простую, более праведную и прекрасную. Но, как оказалось, он не может так жить: свободно, сдирая с груди толстые цепи собственной судьбы. Тогда, оборачиваясь назад, Маршалл не видел за собой этого тёмного шлейфа боли и страданий, грязи жизни, не помнил всех глубоких обид, и казалось, будто он нашёл, то, к чему шёл всю жизнь, успокоился. Но после краткой паузы, жизнь открыла ему новый уровень, который предстояло пройти. Чем дольше Эминем жил на этом свете, тем яснее понимал, что жизнь, прежде всего, борьба. Мужчина одновременно верил и не верил с судьбу, часто рассуждая на эту тему наедине с самим собой. Наверное, он не может жить счастливо, в гармонии с окружающим миром – что же теперь поделать – не запереться ведь в глухой комнате без окон с пустыми серыми стенами. И Маршалл пытался жить нормально в окружении людей, старался окружать себя людьми и не быть одиноким. Но чаще он всё отталкивал их дальше, чем делал шаг навстречу. Сказанные слова растворяются в воздухе, но не в памяти людей; проникают куда-то глубже, оставаясь там на долгое-долгое время.
И вот сейчас он закрыл себя руками от того, что происходило вокруг него; чувствовал какую-то обиду на свою жизнь, за то, что она так обратилась с ним. Чувствовал бессилие, будто он уже дошёл до крайней точки, и нет больше моральных сил, чтобы сделать ещё хоть шаг, попробовать шагнуть на шаткий мостик, ненадёжно протянувшийся над тёмной бездной его вины. Отдалённо, будто за пеленой дождя он слышал, как расплакалась Роксана – видно Таня отдала её Джилл, или посадила на стульчик. Слышал, как Джилл неловко опустила вилку на край тонко звякнувшей тарелки; как удивлённо буркнула собака, заскрежетав когтями по полу. Спустя секунду девушка села рядом с ним. Тонкие прохладные пальцы словно первые капли начинающегося дождя коснулись его плеча; не желая поддаваться их живительной силе, мужчина слегка дёрнул плечом, отгоняя это ощущение, подхлёствающее в нём эмоции. Таня рядом с ним несколько раз глубоко вдохнула, быть может, успокаивая себя или собираясь духом, её нежные прикосновения окутали его сильнее без права отвергнуть их. Чёрные как смоль, такие родные тяжёлые пряди скатились с её тонких плеч и упали где-то около ушей, щекоча их. Мне оставить тебя пока или хочешь поговорить? – проговорила она; её голос пытался казаться бодрым. Но это была неверная тактика – меньше всего Маршалл хотел сейчас отвечать на вопросы; ком, стоящий в горле мешал ему выдавить из себя хоть слово. Мииилый… - еле слышно прошептала Таня ему на ухо. Её голос был прерывающемся, сдавленным, будто с трудом сдерживаемые женские слёзы уже были готовы пролиться наружу из её темных прекрасных глаз. Гербер ведь нисколько не изменилась; она всё та же прекрасная девушка, живая, молодая, её иссиня чёрные волосы так же демонически рассыпаются по золотистой наволочке, всё так же наполнены силой её движения, а густые пряди носят в себе лёгкий запах, затерявшийся там после посещения конюшни. Нельзя, что бы она плакала. Хватит. Нет. – мужчина строил себя в своих мыслях вдоль каменной шершавой стены по стойке смирно, но как была тяжела ненависть, которая ложилась на него тяжёлым взглядом дочери.
Джилл поднялась бесшумно, но мужчина на уровне шестого чувства уловил в воздухе движение, уловил ступнями лёгкое подрагивание пола, при её невесомых шагах. Как же он был бы рад, если бы она сейчас ударила его; просто ударила – наотмашь, по склонённой голове без жалости, отрезвив, вернув к жизненной реальности. И Маршалл ждал этого удара, чуть напряглись его мышцы в непонятной тревоге, прищурил глаза. Он вздрогнул, когда с другой стороны, с той с которой не сидела Таня, на его плечо легла тёплая небольшая ладонь, а тонкие губы едва уловимо коснулись затылка. Резко открыв глаза, он непонимающе уставился в рельеф деревянного стола, спрятанный в тени собственного тела. Джилл быстро ушла; послышались её тихие шаги, удаляющиеся вверх по лестнице. Тишина легла на их плечи; только тихо лепетала Роксана, ковыряя что-то, до чего могла дотянуться, да тяжело дышала собака, вывалив из пасти длинный розовый язык. Маршалл понемногу впускал в себя это умиротворяющее спокойствие, воцарившееся в комнате. Хлопнула входная дверь, рэпер просто подскочил на месте, резко вздёрнул голову, не стесняясь перед Таней покрасневших глаз. Куда она? – обессилено прошептал он нечётко, что было для него странно. Секундой позже им овладела решимость; он смотрел в окно, где закатывалось за горизонт багровое солнце, одаривая людей кроваво-красным закатом. Куда-то туда, в этот закат ушла его дочь, неужели его пальцы настолько слабы, что он не сможет удержать её? Мэтерс порывисто вскочил на ноги, хаотично озираясь по сторонам, словно пытаясь вспомнить что-то позабытое. Резким движением он впился в губы Тани; позабылось уже то время, когда он целовал её так горячо и с грубой мужской решительностью. Метнувшись было к дверям, он остановился обернувшись на девушку: Меня надо идти – тревожно сказал он; сжимая цепкие пальцы в кулаки. Невесомые и липкие отчего-то пальчики Роксаны коснулись его руки, настойчиво тактильно изучая его массивные тяжёлые часы. Быстро расстегнув ремешок, Маршалл оставил их дочурке, что-то обрадовано вскрикнувшей, и кубарем скатился с порога, на ходу натягивая на плечи куртку. Почти бегом пересекая двор, он охлопал свои карманы, быстро поняв, что ключи от машины лежат на тумбочке в доме. Но нельзя возвращаться, надо бежать туда, куда ведёт его воспалённое сознание. Сейчас он чувствовал себя сильным, победив отчаяние; но следует спешить: где-то в мыслях противно тикали часы, да бешено крутилась стрелка, напоминая, что в этой жизни нам дорог каждый миг.
Роксана, чуть обернулась вслед хлопнувшей второй раз двери, посмотрела на Таню чистыми светлыми голубыми глазами, напомнившими ей мятежный взгляд отца, и рассмеялась, потянув в рот тяжёлые часы, которые едва могли удержать её пальчики, не имеющие ещё силы и прохлады матери.
-----> за Джилл

0

218

Звон брошенной из рук вилки, разрезавший спокойствие, скрежет стула по начищенному до блеска полу. Промахнулась вилкой мимо меня?  Маршалл медленно моргнул, не поднимая взгляда на вставшую со своего места девушку, остановив безжизненно холодный взгляд где-то в районе её живота. Цокая каблучками своих туфель, девушка зашла сзади; Маршалл выпрямился, чуть повернув голову в сторону. Тепло неожиданно легло на плечи, смягчая лёгкую сетку морщин, охватившую хмурое лицо.  На секунду, Гербер крепко прильнула губами к его щеке, затем, просияв, отпустила: Я с огромной радостью присоединюсь к тебе. Маршалл с лёгким самодовольствием  улыбнулся, мысленно тихо радуясь её согласию.
Поехали домой. А то твои ребята сейчас начнут умирать прямо на ходу.Ну хорошо – мужчина пожал плечами, Какая ты милосердная. Единственный оставшийся  «ребёнок» действительно наполовину спал, склонившись над барной стойкой. Расплатившись, Маршалл уверенно взял Таню за руку и проследовал к выходу. Поспешно перебирая ногами впереди них поспешил телохранитель.
Кёртис сел за руль, присмирённый рёв двигателя успокаивающе баюкал Маршалла и  Таню на задних сиденьях кожаного салона. Оставим Рокс у мамы, ладно? – спросила девушка, закидывая за ухо тяжёлую иссиня-чёрную прядь. Мэтерс согласно кивнул, с усилием приоткрывая слипающиеся глаза.
Знакомая калитка; знакомые стены дома, притихшего без ребёнка; собака, насторожившая острые уши блеснула в тусклом свете светильника мёртвым взглядом застывших глаз. Но Маршалла почти не волновало её присутствие. Завтра его ожидал не самый лёгкий день, надо сделать хотя бы попытку выспаться. Конечно, глупо лететь в Лос-Анджелес всего лишь на день для того, чтобы повидаться с семьёй, но это было его желание ценить эту мимолётную встречу.
Рано с утра под подушкой Маршалла завибрировал телефон, способствуя пробуждению своего владельца. Выключив будильник, рэпер тихо сполз с кровати, стараясь не разбудить Таню, что мирно спала, демонически разметав по светлой подушке копну чёрных тяжёлых прядей. Наскоро умывшись и на одну десятую освободив холодильник девушки, Маршалл вышел из дома. Сонный и странный на вид после вчерашней гулянки, Дэшон что-то буркнул в ответ на приветствие и покатил в сторону аэропорта.  В последнее время что-то не хочется водить машину самому, с чего бы это?
В полёте мужчина отчаянно пытался доспать и это ему почти удалось. Самолёт удалось посадить не с первого раза – мешал туман, опустившийся на город. Сырой влажный воздух с каким-то особым, родным привкусом наполнил лёгкие, щекоча горло. Мэтерс громогласно поприветствовал людей, встречающих его у самолёта; сонливость как рукой сняло – эти знакомые, недовольные ранним часом лица, он был несомненно рад видеть.
Загрузившись в машину, они сразу же принялись обсуждать подробности предстоящей работы. Благо, времени у них для этого оказалось предостаточно – движение практически свелось к нулю, когда из-за аварии на дороге образовалась большущая пробка. Другой неприятной новостью стало то, что презентацию песни придётся отложить; с одной стороны, это давало больше времени для того чтобы поработать над ней, с другой – Маршалла глодала мысль о том, что он пригласил Таню туда, она обрадовалась, а теперь всё отменяется, пусть и временно. Периодически он выпадал из разговора для того, чтобы ответить на сообщение. Мужчина с заметным затруднением воспринял эту резкую перемену места, ему всё мерещился знакомый запах танинных волос и холодный взгляд собаки, запавший в память.
С самого начала работа не ладилась. Кто-то отсутствовал, кто-то не приготовил того, что ему поручалось, аппаратура решила, что сейчас самое время выйти из строя. Раздражение и гнев медленно накаливались где-то глубоко в груди; Маршалл вышел из того жизнерадостного настроя, в котором приехал и огрызался на всех и вся. Громкий хлопок двери, сотрясающий стены перестал быть редкостью.
Утро ничем не предвещало дальнейшего развития событий. В болезненных попытках напрячь мозги, и изобразить что-то на лежащем перед ним листе бумаги, Маршалл только сильнее раздражался, комкая и откидывая в сторону очередную страницу. Далее последовала бурная ссора с другом, случайно забрёдшим к нему поговорить и попавшим под горячую руку. А затем….
- Мистер Мэтерс, техническое оснащение ещё не готово. От злости у него даже потемнело в глазах; в истерической ярости он осыпал человека, говорившего с ним, отборной бранью. Вся злость и желчь, что копилась в нём, вырвалась наружу бурным фонтаном; мужчина заметался по фойе, переворачивая всё, что встречалось на его пути, дежурный администратор с визгом отскочила в сторону – она в первый раз видела буйство своего же работодателя. Те, кто был мало-мальски знаком с Маршаллом, пытались его скрутить. Спустя минут пять беспорядочной борьбы, кому-то удалось ввести успокоительное. Несмотря на то, что мужчина вроде бы пришёл в себя, чувствовал он себя не очень и не стал противиться госпитализации.
Проспав остаток дня и ночь на больничной койке, Маршалл с утра долго не мог понять, где он, пока в палату не зашла медсестра и не объяснила ему этого. Такое опустошение. Рэпер приложил ладонь к груди, где размеренно билось его сердце. Будто пусто. Хорошо, что Таня меня таким не видит; и чего я психанул? Всё в общем-то решаемо. Но сука, как же меня бесят эти неответственные сволочи. А подсознательно Маршаллу всё же хотелось кому-нибудь пожаловаться на свою нынешнюю ситуацию и жуткую слабость, охватившую всё тело.  Как обычно, его потребности на данный момент были сильнее голоса разума, поэтому по поводу своего попадания в больницу он развёл беседу с Таней, заранее зная, что ничем хорошим это кончиться не может.
Утром следующего дня Маршалла уже официально выписали из больницы  и он отправился ровно туда же, откуда его забирали на скорой – на студию. Видно из-за внепланового отдыха он пребывал в приподнятом настроении. В этот день же день произошло одно из знаменательных решений: «Маршалл, а давай тебя покрасим??». Надо сказать, сам Мэтерс был в восторге от этой идеи и даже согласился попробовать набрать вес, чтобы выглядеть солидней как в былые времена. Тане он решил пока ничего не говорить, уж больно привлекала его мысль о неком «сюрпризе» для неё.
Работа закрутилась в бешеном ритме, Маршалл работал над текстами, регулярно ходил в тренажёрный зал и постоянно ловил себя на мысли «чем больше делаешь, тем больше успеваешь». Тут же Риком было предложено отснять клип по первому синглу с альбома. Мужчина не хотел выходить из этого рабочего ритма жизни, поэтому отложил свои обещания к Тане ещё на пару недель. Она, наверное, поймёт меня. – подумал Маршалл, рассматривая её фотографию, когда-то давно загруженную в телефон.
Собственное отражение в зеркале стало кои-то веки вызывать у него радость, особенно когда в глазах появился блеск, похожий более или менее на здоровый, да отъелись его хомячьи щёки.
Месяц просвистел феерически быстро, приблизилось время возвращаться в Лос-Анджелес, главным образом для презентации наконец-то готовой песни. Маршалл радовался как ребёнок, предвкушая Танино удивление, и продумывал своё эффектное появление до мелочей.
Конец сентября не радовал тихой золотой осенью – вот и сегодня, рёв мотора машины, которая везла Маршалла от аэропорта, приятно сочетался со стуком тяжёлых дождевых капель по бронированному корпусу автомобиля. Несмотря на то, что мужчине не терпелось уже доехать, эти звуки действовали на него успокаивающе. По его требованию, чёрный джип тихо подкрался к знакомым воротам и остановился. Маршалл, натянув по самые глаза капюшон, бегом покинул салон, взбежал по ступенькам в дома. Уверенно дёрнул рукой за ручку – правильно, всё хорошо, она не заперта. Вошёл внутрь и хлопнул дверью – не громко, но слышимо. Пусть Таня знает, что кто-то пришёл. Тревожное радостное волнение мурашками бегало вдоль хребта. Юта, вскочив со своей лежанки, несколько раз металлически гавкнула, буравя взглядом Мэтерса. Лай, скотинка, лай – это мне только на руку. Таня, что вполне ожидаемо, громко спросила о том, кто проник в её дом, но Маршалл молчал, пристально глядя на собаку, которая так же пристально и подозрительно смотрела на него.
Мужчина слышал Танины быстрые шаги, приближающиеся к прихожей. Наконец, появилась; Маршалл загадочно молчал, слегка приподняв голову, чтобы из-под края капюшона ему хоть что-нибудь было видно. Он смотрелся как-то значительно; казалось даже, что его слишком много для этой небольшой прихожей. Диковатый отблеск в глазах выдавал в нём какие-то перемены. Ну, привет – с тихой усмешкой сказал Маршалл, коварно улыбаясь и медленно, но вальяжно продвигаясь навстречу оторопевшей Гербер.
Ты знаешь, что у тебя сегодня вечер в светском обществе? – спросил Маршалл, находясь уже вплотную к ней и по-хозяйски убирая за ухо упавшую на её лицо прядь. Не дав ей времени для того, чтобы вставить хоть какое-то слово, мужчина жарко прильнул к её губам, заставляя девушку отступать до тех пор, пока та не упёрлась спиной в стену. Скучала без меня? – ревниво спросил он, прикусывая её за мочку уха. А то вдруг и не ждала. Куда уж без ложки дёгтя, кто-то же должен был привнести её в эту встречу. Маршалл упёрся лбом в лоб девушки. Сегодня в восемь вечера.

0

219

Уже в пути домой Таня медленно уплывала в сон. Ее тяжелые веки несколько раз смыкались, будто бы только на секунду, но каждый раз утыкаясь носом себе же в грудь, она одергивала себя и замечала, что отключилась на несколько минут. Но, несмотря на дикую усталость, она чувствовала себя заметно приободренной, счастливой. Ее рука плотно смыкалась замком на ладони мужчины, и ей было спокойно от его присутствия рядом.
Совсем незаметно шоссе, усеянное оранжевыми фонарями перетекло в петляющую узкую дорогу. Она была темной и тихой, она вела домой.
Оказавшись дома, Таня устало завалилась на диван, даже забыв снять туфли. Юта, тяжело сопя от духоты, примостилась рядом. Собака как всегда строго и молчаливо смотрела в глаза хозяйки, и от такого пристального взгляда Тане стало не по себе. Девушка громко вздохнула, встала с дивана, потирая свои колени и направилась наверх. Спокойной ночи, Юта.
Тишина, что осела в доме была удивительно странной, неотзывчивой. В ней не хватало должного умиротворения, но может это только глубокая темная ночь наводила на разум серые мысли? В самом деле, непривычным казалось глубокое и неприступное молчание. Кажется, что уже по привычке Таня слышала звонкий плач ребенка где-то за стеной их спальни. И невольно привставала на руках каждый час своего неспокойного сна. Под утро умаялась, и уже не обращая внимания на мерещущиеся звуки, крепко заснула. В кой-то веке она могла позволить себе проспать до полудня, не вскакивая всякий раз, когда надоедливые лучи жаркого солнца светили ей в лицо.
Проснулась она уже в половину первого. Голубое небо, еще не стянутое сизыми тучами высоко разрасталось над домом, а в вышине его стаями кружили птицы. Девушка неспеша, наслаждаясь своим пробуждением, приоткрыла слипшиеся веки. Она глубоко вдохнула и потянулась, обнаружив, что соседняя подушка пустует. Как и вчера, как и неделю назад. И что-то подсказывало ей, что он уже опять куда-нибудь исчез. Гербер недовольно вздохнула, раскинув руки и пытаясь дотянуться до телефона на тумбочке. Девушка села на край кровати, медленно перебирая в руках мобильный и открывая единственное непрочитанное смс. Похоже что Маршалл уже понял как легко можно задобрить Таню. Если бы не его хитрый подход, брюнетка наверно уже бы обиделась; но его улыбка мелькнула в памяти девушки, когда она прочитала пожелание доброго утра, и поэтому не смогла как следует рассердиться. Таня едва улыбнулась экрану своего телефона и констатировала: я никогда не привыкну к его внезапности. Еще пара-тройка сообщений, и она нехотя поднялась на ноги, кружа по комнате, собирая разбросанные вещи и раскачиваясь после долгого сна. Оказывается, он уже в Детройте. Там, наверно, сыро и мрачно. Холодно и неприветливо. Почему-то именно таким представлялся девушке этот далекий город.
Надолго ли? Она не смогла спросить. Иначе бы точно испортила ему настроение.
Весь день брюнетка бродила без дела. Только под вечер отправилась на длинную прогулку в лес вместе с Ютой. Джилл, как впрочем и обычно, пребывала на конюшне. Ее частое отсутствие в доме перестало быть таким уж настораживающим. Чем больше времени девочка проводила за любимым занятием, тем спокойнее было Тане.
Ночь, проведенная в пугающем одиночестве, словно обрушившимся на нее, забытым ею, была длинной и бессонной.
Два дня. Затем три. Неделя, две. Как утомительно долго тянулось это время! Таня пыталась занять себя, как могла. Возилась с ребенком, с собакой, докучала Джилл своей заботой. Потом плюнула и занялась приятной ерундой. Выстроила в саду каменную клумбу, подстригла пожухлый от палящего солнца газон. Казалось, что дел еще целая куча, много времени, лето продолжается. Но потом внезапно наступила осень. Мокрая, ветренная. И всё настроение Тани свелось к абсолютному нулю. Время тянулось. Разговоры с любимым мужчиной, до этого более-менее постоянные и теплые, как-то скоро угасли. Маршалл, затянутый в работу, звонил и писал все реже, а Таня не надоедала ему, и тоже молчала. В конце-концов, она начала привыкать к его отсутствию. К пустующей подушке на ее постели, к молчанию в ответ на смс. Наверно, он был слишком занят и увлечен. Она молча скучала, иногда с трудом засыпая в одиночестве. И в конце-концов скука одолела Гербер. Она вновь обратилась за помощью и отдала Рокси погостить к бабушке на неопределенный срок. Не сказать, что Таня устала от материнства. Просто ей нужно было отдохнуть и душой, и телом; побыть в тишине и о чем-нибудь подумать.
Чертов дождь, - вернувшись домой, Гербер первым делом щелкнула выключателем, и огни озарили большую теплую гостиную. На улице было еще достаточно светло, но свет добавлял какого-то душевного равновесия, спокойствия. Брюнетка прошлась по комнате, стряхивая с волос дождевую воду, собрала раскиданные Роксаной игрушки, и убрала их в детский манеж. Из-за дивана на Таню смотрели полусонные желтые глаза Юты, и девушка ласково пробежалась ладонью по ее макушке, спине и животу, почесывая шкуру. Привет, девочка.
Гербер скинула обувь возле лестницы и торопливо вбежала на второй этаж. Мокрая одежда липла к телу, и брюнетка мечтала поскорее переодеться, чтобы избавиться от отвратительной сырости. Она никуда не спешила, ничего не ждала, но почему-то сердце ее трепетало от какого-то томительного ожидания, как никогда раньше.
Пока она была в ванной, её телефон, лежащий на столике раковины несколько раз провибрировал. Таня наощупь достала мобильный одной рукой из-за занавески и посмотрела на экран. Не прошло и года, Эми - высказалась она куда-то в пустоту, в экран своего телефона, который с большим запозданием принял смс от Маршалла. Прикрепленный к сообщению кадр из нового клипа заставил Таню широко улыбнуться и сменить гнев на милость.
Спустя пятнадцать минут, Таня вылезла из душа, накинув на распаренное тело домашний белый халат чуть выше колена. Наряжаться ей сегодня было некуда.
Девушка не спеша прошлась по дому, закрыла все окна. Накормила Юту. Заварила горячий черный чай, и, снова что-то невовремя вспомнив, поспешила наверх.
Ища среди своих полок нужный переходник для телефона, Гербер решила заодно пройтись по третьему кругу и навести порядок в своей комнате. Хлопок входной двери, такой сильный, что от него задрожали стекла и зеркала, заставил ее оторваться от бесполезного занятия. Девушка напряженно выпрямилась, вслушиваясь в звуки, доносящиеся с первого этажа. Не показалось? - брюнетка осторожно выскользнула в коридор. Собака, спящая до этого возле дивана, истошно залаяла, от чего Танино сердце взволнованно затряслось в груди.
Кто там? - ответа на громко заданный вопрос не последовало. Насторожившись еще сильнее прежнего, хозяйка дома торопливо, но тихо, проскочила к лестнице. Лай собаки, кажется, стихал, от чего Таня подумала, что возможно пришел кто-то из соседей, которых Юта уже знает и лишь обозначает их присутствие.
Увидеть того, кого она увидела, спустившись быстрыми и летящими шагами на первый этаж, Гербер, конечно, никак не ожидала. Оторопев от такой неожиданности, она не смогла двинуться с места, так и застыв на предпоследней ступени, грациозно придерживаясь о перила.
Восторженное "Уау!" слетело с ее губ, застыв на лице в непередаваемом изумлении. Таня спрыгнула с лестницы, прикрыв розовые губы своей ладонью. Ну, привет. Маршалл, облаченный в толстовку, с закрытой до бровей головой, хитро сверкнул глазами и сделал несколько широких шагов вперед. До последнего момента, когда они уже стояли друг напротив друга, Таня еще не была уверена, что все это не мерещится ее больной голове.
Ты знаешь, что у тебя сегодня вечер в светском обществе? - мужчина, преодолев последние сантиметры между ним и девушкой, слегка насел на нее своей тенью, докасаясь до ее шеи мимолетным движением руки, убирая черную влажную прядь ей за ухо. Таня, словно изваяние, застыла, дыша в его шею, медленно, словно еще ничего не понимая, обвивая его тело своими руками. Родной запах застыл в ее памяти, словно сделанный снимок. Она впитала в себя все те эмоции, которые бурей охватили ее сознание, заставили прильнуть к холодному после улицы любимому человеку, не сказав ни слова. Губы мужчины, как никогда теплые, захватили ее, призывая вытянуться на носочках чуть вверх, чтобы удержать мгновение. Освободив одну руку, Гербер обняла ею шею Мэтерса, не отпуская от себя так быстро, как он этого пожелал.
Почувствовав, как он вновь начинает напирать, девушка качнулась назад, сделав пару шагов и увлекая за собой Маршалла. Пока твердая стена не подхватила ее, как последняя опора, которая не даст ей упасть от переизбытка чувств.
Скучала без меня? - острые зубы ревниво прихватили мочку ее уха, вынудив Таню прогнуться в спине и прорычать что-то в ответ. Сильнее, чем ты думаешь, - произнесла брюнетка, упираясь губами в его шею. А то вдруг и не ждала. Таня негромко хохотнула, на секунду представив, как все это время она могла бы не ждать возвращения Маршалла домой.
Сегодня в восемь вечера. Она устало прикрыла глаза, улыбаясь, словно хитрая лисица. От души отлегло. Все это время она молча терпела нападки собственных негативных мыслей, а теперь, оказавшись в его объятиях, словно преобразилась, расцвела.
Тогда у нас еще оочень много времени, - на выдохе прорычала она, ухватив пальчиками край его капюшона и... скинув его на плечи.
Вначале она даже не поняла того, что увидела. Вылупившись на Мэтерса, девушка не своим голосом вскрикнула: БЕЛЫЙ??! Ты серьезно? - Таня глубоко вдохнула и, не удержав восторг в себе, тихо завизжала, прикрывая рот ладонью, прыгая на месте, - Вааааааааау!!! Она выскочила из-под его натиска, сумев пролезть под рукой. Обежала вокруг Маршалла, пытаясь понять шутка ли это, или взаправду. Он, кажется, ждал этой реакции, и хитрющими глазами смотрел на крутящуюся вокруг него девушку. Таня была вне себя от восторга. Она скакала вокруг, теребя его белесые волосы, бесконечно обнимая и восклицая. Это был, пожалуй лучший подарок для нее - внезапное возвращение домой и такое прекрасное преображение, которого ей в душе всегда хотелось. Все же остались в ней те сумасшедшие девчачьи замашки, мечты, фантазии, с которыми она тогда впервые встретила его в клубе. Теперь он был другим, но в то же время прежним. В нем было что-то новое, и что-то старое. Многогранное и необъяснимо прекрасное.
Вот это подарочек, - Таня успокоила дыхание, но улыбка не пропала и не могла бы пропасть с ее лица. Гербер взяла его за руку и притянула к себе, как можно ближе, касаясь голыми ногами его потертых джинсов. Мистер Мэтерс, дайте мне автограф, я ваша фанатка! Она дотронулась губами его щеки возле уголка его губ, и расплылась в неудержимой улыбке.

+1

220

Так много и в тоже время так мало времени до того мероприятия, на которое они должны сегодня пойти. Думая о предстоящем, он ощущал легкое волнение – не за себя: за Танину реакцию на то, что будет происходить вокруг них. Реакцию на восторг, реакцию на ненависть, на все людские эмоции, через которые она должна пронести себя достойно. Маршаллу безумно хотелось, чтобы сидя в зрительском зале, девушка ощущала гордость за него. Ту гордость, которую ощущает он сам, когда смотрит на толпы людей, готовых внимать каждому его слову, подпевающих старым песням так воодушевлённо. Настолько, что даже его голос, усиленный мощным микрофоном теряется на общем фоне этих голосов. Ещё много времени. Минус час на сборы: интересно, Таня будет рада «моим людям» в гостях?
Цепкие пальчики ловко схватились за тыльную сторону его шеи, покрытую плотной тканью капюшона, притягивая к себе. Маршалл хотел сам владеть ситуацией, но его сопротивление было слишком лёгким. Стена, твёрдая опора, - как она кстати сейчас; мужчина опёрся на неё рукой от кисти до локтя, прижимая свою девушку. Однако он успел по ней соскучиться за всё время своего отсутствия. Такая податливая, но в тоже время такая живая, отвечающая на каждое его действие. Сильнее, чем ты думаешь, -ответила Таня, щекоча горячим дыханием его шею, невольно покрывшуюся мелкими мурашками. Что-то всё-таки было в этих непродолжительных встречах, в его вечном отсутствии и это можно назвать исключением хозяйственно-бытовых отношений, которые рушат много вроде бы влюблённых пар. 
Хитрая улыбка распаляла его воображение; Маршалл хотел было новым порывом вжать её в стену, позабыв уже за последние пять минут о своём, так сказать, сюрпризе, когда Таня неожиданно скинула капюшон с  его головы. Тогда у нас еще оочень много времени –начала говорить она, а затем осеклась, шокировано глядя на старый-новый прикид своего мужчины. БЕЛЫЙ??! Ты серьезно? Не сумев сдержать в себе эмоций, она тихонько запищала, выскользнув из-под руки Мэтерса и оказавшись за спиной, а потом сразу слева, а затем – справа. Маршалл, самодовольно и хитро улыбаясь, не пробовал остановить её безудержного восторга, просто наблюдая. Он слегка развёл руки в стороны, добродушно подаваясь объятиям. Это называется тюнинг – наконец пошутил он, с улыбкой на лице пытаясь поймать беснующуюся рядом девушку руками. Вот это подарочек, - выдохнула Таня, стараясь успокоить сбившееся дыхание; взяла его за руку и потянула на себя – как и раньше, Маршалл ответил лёгким сопротивлением, не желая отдаваться целиком и полностью в её власть.
Стройные ноги были обнажены мягким светлым халатом настолько, насколько это позволяло приличие – остальное дорисовывало его богатое воображение. Их нежная кожа скользнула по грубой поверхности его джинс; Таня улыбаясь, игриво коснулась губами его губ, но Маршалл не успел ухватить этого мгновения: Мистер Мэтерс, дайте мне автограф, я ваша фанатка! Хитро улыбнувшись, он выдал: Для этого пройдёмте в бэкстейдж, Миссис Гербер! Маршалл кинул было косой взгляд на диван, но там, на мягких подушках, возлежала собака, которая с явным неподдельным интересом наблюдала за происходящим; поэтому, нагло напирая, потеснил девушку вверх по лестнице, над которой не был включен свет. Вверх, ещё вверх – аккуратно, придерживая друг друга, чтобы не запутаться ногами в ступеньках, они оказались на втором этаже. В тишине дома, разбавляемой только лёгким перестуком затихающего дождя по жестяным подоконникам, раздался щелчок нажатия на выключатель света в ванной. Здесь, в небольшом более освещённом пространстве, прохладный свет демонически холодил его глаза. Утонув в жарком поцелуе, Маршалл наугад откручивал краники, то отдёргивая руку от ледяной воды, то обжигаясь горячей. Мне похер, что ты только что из душа – сообщил он, отрываясь от неё на какое-то мгновение. Мужчина легонько потянул за мохнатый мягкий поясок и он податливо развязался, открывая Мэтерсу горячо любимый им вид. Следом за этим, он, давясь неудержимым приступом смеха, присел на край ванной: Тань, это потрясающий контраст! Маршалл кивком головы указал в зеркало, в которое оглянулись два совершенно странных человека, один из которых был укутан в толстую толстовку, джинсы и, о боже, кроссовки!

0

221

Едва уловимое гудение электричества сотрясало воздух, в ушах неприятно звенело от этого звука, и от участившегося дыхания брюнетки тишина так и не поднялась в воздух, она осела на дне. Шумно и жарко было от одних только мыслей, мерцающих перед глазами развратными картинками. Не зная куда девать свои руки, Таня беспорядочно водила ими по одежде рэпера, увлекая его с собой в это игривое настроение.
И, хоть Таня и была сейчас занята иным, но главную идею его слов все же уловила: через четыре часа она должна быть морально и физически готова к грандиозному мероприятию. Не нервничать. Не выказывать своих противоречивых чувств. Улыбаться, идти следом за Маршаллом и всячески поддерживать его успех. В глубине души Таня ни сколечко не сомневалась, что ей понравится этот вечер, но у поверхности плавали неотступные сомнения, которые она старалась отогнать подальше, чтобы не расстроить своего мужчину. Этой мыслью она на лишь мгновение заняла свою голову. А когда вернулась в происходящее, уже шла вверх по лестнице на слегка подкошенных ногах за мелькающей белой макушкой Маршалла и как-то многозначительно и крепко сжимала его руку.
Темнота окутала их обоих и приняла в свои объятия, она была горячей и пленяющей. Таня бы с радостью осталась с ним наедине в вечернем полумраке, но Маршалл, несколько раз наощупь стукнув по стене, все-таки попал ладонью по выключателю, и мутный свет разрушил темноту, озарил просторную ванную комнату. Здесь было душно и жарко, от чего Таня мгновенно почувствовала, как по телу пробежалась удушливая волна, словно озноб ущипнула за кожу. Издеваешься! - мысленно прорычала она, когда в очередной раз поймала на своих губах поцелуй. Он что, дразнит ее? На ее лбу, ногах, полуоткрытых плечах и груди выступили капли пота, заставившего кожу неестественно блестеть под светом высоко висящих ламп.
Девушка сделала полшага назад, пытаясь поймать хоть немного свежего воздуха. Месяц ожидания и отчаянной скуки стоил этой встречи. Стоил каждой секунды этого вечера.
Гербер ухватила пальцами толстовку мужчины в области пресса и сжала ее в своих руках. Она медленно сдвинула его в сторону ванной. Поскользнувшись на мокрой плитке, брюнетка едва удержалась на ногах, но, поймав равновесие, слегка покраснела от своей вечной неловкости. В ту же секунду ее голову одолели воспоминания минувших лет. Тот первый раз, когда они вот так же стояли посреди этой ванной комнаты, намокшие и счастливые, дразня друг друга недосягаемой близостью. Как так получилось, что в одно мгновение они перешли все грани и предрассудки? Как получилось, что он так сильно привязал к себе, сам того не желая? На эти вопросы у Тани не было ответа. Чувства, как стихия, захватили ее, и брюнетка просто потеряла самообладание.
Жарко и душно; Гербер готова была самостоятельно разорвать на себе этот чертов халат, но именно его руки должны были доставить ей это удовольствие. Мне похер, что ты только что из душа. Мужчина торопливо проворачивал краники с водой, но, в очередной раз попав ладонью под горячую, бросил эту затею. Я не против искупаться еще раз. Мягким движением его пальцев ремешок халата развязался, и девушка с придыханьем выпрямилась. По ее спине пробежала мелкая дрожь, от которой она едва заметно прогнулась в пояснице. Нервный смешок Мэтерса более чем удивил брюнетку. Она мгновенно помрачнела, и прищурилась. Ну чтооо? - прошипела Гербер. Она обратилась глазами назад, к зеркалу, куда не отрываясь смотрел ее мужчина, и сразу же услышала: Тань, это потрясающий контраст! Так вот в чем дело... Таня расслабилась, улыбнулась и сменила гнев на милость. А что, хорошо смотримся! Настроение мгновенно вернулось на свое место, дав отмашку продолжать. Девушка, не скидывая с плеч свою последнюю одежду, придвинулась на носочках вплотную к Маршаллу, сидящему на краю ванны. Она обняла его плечи, слабо впуская в кожу свои коготки. Мэтерс, - Таня села ему на колени, томно шепча в ухо, - Снимай с себя всё. Она ткнула пальцем ему в грудь.
Всё просто. Я - твой мужчина. Ты - моя женщина. Сердце девушки содрогнулось в каком-то сладком восторге, когда его слова отзвуком вернулись к ней откуда-то из потерянных воспоминаний.
Взяв в руки плотную толстовку по бокам у самого края, брюнетка нетерпеливо потянула её вверх.
Богатое воображение само включилось в дело. Гербер, смотря ему в глаза, чуть прищурившись, искала способ своей безумной страсти вырваться наружу. Будь ее воля, она бы и кусала его, и щипала, и царапала от переизбытка чувств, но знала, что это Маршаллу вряд ли понравится. От долгого ожидания Таня едва слышно застонала. Ну хватит меня мучить, садист. Девушка легонько шкрябнула его открытую ключицу ноготками.

+1

222

Жар опутывал его голову; сладкая истома проникала сквозь его одежду, сковывая движения, сладострастно опуская веки. С приоткрытых губ, теперь, казалось, мог срываться только страстный шёпот. Гибкое, жаркое тело Тани было так близко; колени ощущали приятную тяжесть  её тела, обоняние пленил тонкий аромат её тела и роскошных иссиня-чёрных волос. Ну хватит меня мучить, садист. – прошептала она, покалывая изящными коготками его ключицу, выступающую из-под светлой майки. Ты моё сумасшествие, моя гордость и моя жизнь. – его шёпот был как никогда убедительным, странным огоньком сверкнули холодные голубые глаза. Садист потомит тебя ещё немного. – томно вдохнув её запах, мужчина уткнулся лицом в её пышный бюст, мягко целуя губами родные, любимые формы.
Маршалл подхватил Таню руками под попу и поднял на своих руках, затем, осторожно опустил на ноги. К чертям светский вечер! У меня есть предложение получше… хотя, сюрприз! Одевайся, женщина, скорее! – с каким-то ребяческим восторгом, сквозящим в каждом его движении, мужчина  выключил шумящую воду и выскользнул из ванной, оставляя свою ошарашенную даму сердца одну.
Слетев вниз по лестнице, он торопливо взбежал снова вверх, заскочив в их с Таней комнату. Распотрошив ящик комода, он извлёк оттуда лёгкий и небольшой танин шарфик. Девушку, к своему удовольствию, он нашёл уже одетой. Навстречу приключениям, женщина! – воскликнул он, повязывая лёгкую ткань на её глазах. Пойдём-ка вниз… Подхватив девушку на руки, он ловко, будто скинул лет так двадцать и даже ни разу не заковырявшись в ступеньках, снёс её вниз. Далее, стал одевать её, нелепо стоявшую посреди прихожей, будто ребёнка. Зимние сапожки, куртка, шапка, тёплые шерстяные перчатки – всё-таки мороз на улице. Напоследок, накинул куртку на себя, загадочно позвенев чем-то в кармане.
Пойдём, родная – ласково проговорил он, беря девушку за руку и осторожно спуская с крыльца. Морозный солнечный день обжёг лицо приятным холодом, скрипящий под подошвами их ботинок снег прибавлял зимнего настроения. Скрип калитки известил человека с завязанными глазами о том, что территория дома покинута. А там, за калиткой, притаившись за высоким сугробом их ждала машина. Не чёрный привычный джип, Маршалла, вовсе нет. Подойдя вплотную к автомобилю, мужчина открыл пассажирскую дверь. Теперь надо запихнуть туда Таню. Да, именно запихнуть. Любовь, моя, нагнись. Сильно нагнись. Кое-как затолкав в машину девушку, Маршалл оббежал длинный капот, собираясь занять место водителя. Какой дебил из моих дуралеев припарковал её водительской дверью в сугроб? По колено погрузившись в наметённые за время его отсутствия снега, мужчина заполз в салон. Повернул ключ в зажигании. Машина, что-то неясно буркнув, затихла. Сейчас-сейчас, Танюш. Сейчас мы эту колымагу заведём….
Со второй попытки, заревел грубо и дико двигатель, дрожь от сердца машины прошла по всему салоны. Маршалл аккуратно снял шарфик с глаз девушки, поцеловал её чуть приоткрытые в удивлении губы. Затем, хлопнул ладонями по рулю, воскликнув: А теперь, кататься!
Форд мустанг фастбэк, чьи тусклые от времени фары загорелись долгожданным светом, взрыв задними колёсами снежный наст, направился куда-то прочь от частного сектора.
--->дрифт-трек

+1

223

Мягкое дыхание игриво щекотало кожу. Она озябла, стоя без лишней одежды на холодном кафеле. Рассеянный взгляд её гулял в холодном отражении голубых глаз напротив. О чем ты там думаешь? - молчание её стесняло и наталкивало на разные беспорядочные мысли. Таня было потянулась руками к своему халатику, чтобы запахнуть его... И глубоко, но тихо вздохнула. Но в этот момент холодное лицо Маршалла приблизилось достаточно близко к ней. Ты мое сумасшествие, моя гордость и моя жизнь, - воодушевленно шепнул он, а Таня осталась молча стоять перед ним, доверившись словам и перематывая их в голове снова и снова. В них было что-то непривычно-приторное, такое нежное, к чему она совсем не привыкла. Но на душе запели соловьи, и её напряженное  лицо озарила теплая улыбка.
Совсем неожиданно он подхватил Таню на руки. Она оторвалась пальцами ног от плитки и заворчала ему на ухо. К чертям светский вечер! У меня есть предложение получше… хотя, сюрприз! Одевайся, женщина, скорее! Мэттерс поставил девушку обратно на ноги и в мгновение ока скрылся за дверью. Из коридора донесся громкий топот и скрип деревянных ступеней.
Растерявшаяся Гербер стояла среди пустой комнаты. Сквозь стекла зимний солнечный свет проникал в помещение и едва румянил кожу Тани.
Засранец, - девушка захлопнула халатик и поправила волосы. Она стянула с руки тонкую резинку и перевязала ею тяжелый хвост мокрых волос. Где-то среди кучи еще не отглаженных после стирки вещей нашлись утепленные брюки и толстовка с хаотично разбросанными надписями. Проще говоря, рядиться она не стала. Да и кто знает, стоит ли. Кто знает куда приведут её сегодня безумные задумки Маршалла...
Ты хоть намекни, - Таня уже почти одетая выходила в коридор, когда столкнулась с рэпером в дверях.
Навстречу приключениям, женщина! Он завязал ей глаза тонким пестрым шарфом, через который было сложно различить внешний мир. Таня хохотнула в ответ на его беспокойный вид, с которым Маршалл подхватил брюнетку на руки. Засиживаться на одном месте - не в принципах её мужчины, но к его безумным затеям она все никак не могла привыкнуть.
Парень спустил её на первый этаж, и заботливо разодел, аки грудного ребенка. Знаешь, мне кажется, что мы немного стары для катания с горки, - а судя по одежке, собирались они именно туда. Таня стояла на месте, пока Эм укутывал её, а потом попыталась сделать шаг вперед, но уткнулась лбом в дверь и оставила эту затею. Повязка не позволяла ей увидеть достаточно, чтобы не убиться на гололеде за порогом, так что Таня полностью доверилась своему сказочнику и только спрятала нос поглубже в шарф. Ну. Веди меня облизывать качели!
Они под руку вышли из дома и спустились с крыльца, полностью обледеневшего под натиском крепких морозов. Америка уже и не вспомнила бы когда в последний раз ей приходилось доставать из шкафа самые теплые вещи, и заправлять снегоуборочные машины по три раза в день. Таня, например, давно потеряла счет тому количеству сосулек, которые каждый день снимала с крыши своего гаража, чтобы те ненароком не убили кого-нибудь. Поэтому любить зиму она не могла. Никто не любит зиму по-настоящему. Она доставляет много хлопот и вгоняет в тоску.
Любовь, моя, нагнись. Сильно нагнись. Гербер, повинуясь убедительным словам, согнулась как могла, ожидая что сейчас она обязательно ударится головой обо что-нибудь очень твердое и холодное. Но столкновения удалось избежать. Брюнетка окунулась в салон автомобиля, обитый мягкой кожей буйвола, и расслаблено вытянула ноги, когда Мэттерс прикрыл за ней дверцу. Запах в этой машине стоял непривычный и чужой. Холод, циркулирующий по периметру салона, задувал за шиворот и заставлял Таню елозить на сидении.
Куда мы едем? - девушка обернулась на звук открывающейся двери слева и - ей казалось - посмотрела мужчине в глаза. Сейчас-сейчас, Танюш. Сейчас мы эту колымагу заведём…. Она обиженно оттопырила нижнюю губу и села прямо, смиренно ожидая своего сюрприза.
Наконец, ключ зажигания повернулся и искра жизни проскользнула в глубину мотора, заставив его деловито ворчать. Тут холодно, как в морозилке. Я чувствую себя пельменём. Гербер вытащила руки из карманов и нащупала  теплый воздух, едва струящийся из печки ей в лицо.
Обмерзшая рука коснулась её лица и подцепила шарф, заставив его упасть с глаз. Таня сразу же завертелась в нетерпении по сторонам. Автомобиль - роскошный маслкар, созданный по лучшим меркам прошлого столетия, принимал ее на своем борту. На руле красовался посеребренный мустанг. Девушка с восхищением оглядела салон и поймала теплый поцелуй от своего волшебника. Что это за чудо техники и куда мы все-таки едем? Любопытство раздирало её на части. Но мужчина избирательно отвечал на её вопросы, акцентируя внимание на том, что отводило Таню от сути до нужного момента.
А теперь, кататься! Брюнетка протянула руку к рулю и дважды посигналила. Она  откинулась на сидении поудобнее и потянулась. Навстречу приключениям, капитан!

+1

224

В ушах ещё стоял рёв двигателя, танин восторженный вскрик, словно видел её побелевшие от напряжения пальцы, вцепившиеся в обивку кресла, лицо, отражающее одновременно и радость и страх. Когда машина затихла посреди дороги, Таня, отпустив наконец руки, порывисто поцеловала его губы, растянутые в лёгкой улыбке. Как они счастливы, как молоды в этот момент!
Через открытое со стороны Тани окно свистал ветер, холодя их разгорячённые от выброса адреналина тела. На его предложение попробовать совершить тоже самое самостоятельно, девушка сначала отрицательно замотала головой, но после его подзадоривающей фразы, как ребёнок, готовы играть в новую игрушку, быстро оббежала машину и уселась на водительское место, уступленной ей Маршаллом.
Мужчина с удовольствием смотрел, каким азартом горят её глаза, с каким удовольствием она держит руль и нажимает педали – это счастье ощущать под собой такую мощь и силу. Мустанг, глотая решёткой холодный воздух, начал разгоняться до нового подвига, пока мужчина закрывал окно со стороны пассажирского сидения.
Вот и поворот – Маршалл уже даже рот приоткрыл, чтобы начать командовать Тане последовательность действий, когда она вдавила тормоз и машина, качнув из тела вперёд, затормозила в миллиметрах от старых шин, ограничивающих поворот. Бросив руль, она обернулась на Маршалла, несколько озадаченного произошедшим: Нет. Я бы не справилась. Только бы не расстроилась. – скользнула мысль; желая его ласки и, наверное, поддержки, девушка переползла к нему на руки. Обнимая её, мужчина уткнулся лицом в её чёрные волосы, поэтому немного глухо, но бодро проговорил: Ну и хрен с ним!
Я никогда не испытывала ничего подобного. Спасибо, Любимый. – сказала она, обнимая его за шею. Я рад, что смог тебя порадовать. – ответил Маршалл, вероятно, очень гордый за себя. Затем, они поменялись местами, и дорога под колёсами мустанга вела в сторону дома. Ехали они не спеша, наслаждаясь обществом друг друга и красотами зимнего пейзажа, разворачивающегося перед их взглядами.
Вот и знакомый коттедж. Маршалл мягко остановил машину у того же сугроба и так же неосмотрительно вывалился из неё в снег. На участок он зашёл первым и вдруг почувствовал снежок, который утяжелил капюшон его куртки. Удели мне еще только пять минут. – мужчина обернулся на её голос. Конечно, хулиганка! Слепив снежок, он метнул его в Таню, промахнувшись и влепив снежный ком в дерево, оставив посреди тёмной шершавой коры приметное белое пятно.
Когда она зашли в дом¸ то Маршалл совершенно не заметил разбитого за время их отсутствия окна. Собаку он в принципе не всегда замечал и мог случайно сесть ей куда-нибудь на голову, ежели та возлежала на хозяйском диване. Сняв куртку и начиная расшнуровывать кроссовки, он заявил: Что-то дует…

+1

225

Ну же, сколько можно тебе показывать! - Таня почти сорвалась на крик, пытаясь пояснить ребенку как следует грести руками в воде, когда сзади тихо подошла высокая молодая девушка. Она коснулась её плеча: Давайте лучше я. Передохните. Блондинка с собранными под резиновую шапочку волосами осторожно перехватила ребенка и, широко улыбаясь, сразу сделала с ней шаг назад, подближе к краю бассейна, где воды было совсем немного. Вот так, по чуть-чуть. Не стоит сразу топить ребенка, - девушка не прекращала скалиться во все тридцать два зуба, обращаясь к Рокси - Да, кроха? Девочка в нежно-сиреневом купальничке звонко засмеялась. Её задорный смех пробежался по голубой глади воды и отразился от стен, а потом зашумел эхом под высоким потолком. Мой ребенок, что хочу, то и делаю, - Гербер обиженно фыркнула. Что делать, в плаванье она разбиралась не больше дочери, да и терпения ей вообще не доставало.
Вот и оставайся с доброй тётей, гррр! Таня медленно выдохнула и развернулась. Вверив дочь в руки умелого тренера, она с чистой совестью наконец переступила бортик детского лягушатника. Прохладная вода коснулась бедер, затем живота и ключиц, наконец она набрала полные легкие воздуха и занырнула под воду с головой, стараясь отплыть как можно дальше. Вынырнув на середине третьей дорожки, Таня остановилась, прикрепившись руками к натянутому красному канату. Из-за спины слышался нежно воркующий голос инструктора, которая водила Роксану пузом по воде и непрерывно уговаривала её плыть. Впрочем, девочка, наверно чувствовала уверенность в руках опытного человека и с большой радостью соглашалась на все уговоры. Периодически отвлекаясь, она переворачивалась в руках блондинки и пыталась оттянуть лямку её купального костюма, а потом снова заливалась заражающим смехом.
Гербер смотрела на Роксану со стороны и узнавала в ней себя. Такой же бесстрашной когда-то в раннем детстве была и она. Пробовала всё новое, необычное или пугающее. И никогда не боялась впутываться в авантюры. Тогда, когда другие дети прятались под материнские юбки из-за хулигана-мальчишки, отобравшего чужие игрушки, на середину площадки выходила суровая Таня Гербер с белым бантом в волосах и давала обидчику кулаком в глаз.
Девушка успела сплавать туда и обратно через весь бассейн, давая себе совсем короткие и редкие передышки. С каждым разом у нее получалось все лучше. Хорошим плавцом она никогда не была, поэтому решила совместить приятное с полезным, и по вечерам они с Рокси ездили в бассейн, чтобы по очереди учиться плавать.
Вечер был длинный. Сначала пробки на дороге вынудили их задержаться по пути из парка, потом Джилл вспомнила, что забыла сумку у подруги-соседки и пришлось возвращаться... Машину Таня оставила у дома, договорившись еще с утра с Маршаллом о том, что он вечером по пути с работы их встретит. Иногда это было не так удобно, как добираться на своей машине, ждать его и порой подстраиваться под сложное расписание, но что-то трепетное было в этих вечерних встречах. Ей всегда нравилось наблюдать, как искренне радуется Рокси, увидев знакомую машину на стоянке, которая приветливо мигает ей фарами, и радоваться вместе с ней: "пааааааа!" Да, детка, па-па. Скажи как следует.
На часах было уже около 5 и пора было собираться домой. Таня вылезла из воды первая и успела просушить голову, пока девочка еще только заканчивала занятие. Она переодела Роксану в теплую одежду, подсушила ей волосы и заплела два белобрысых высоких хвостика. В сумке завибрировал телефон, а затем автоматический голос, подражающий женскому, объявил: "у вас одно голосовое сообщение". Справляясь с елозящей туда-сюда дочерью, Таня неаккуратно вытащила телефон из сумки, чуть не уронив его на кафель. Сообщение прогружалось долго, а когда наконец его удалось включить, девочка заорала ей прямо на ухо, услышав из трубки знакомый голос: ПААААААААААА! Таня поморщилась. Да, что-то хочет твой Па. Дай послушать.
Взволнованный голос из телефона объявил еще раз: "Таня, я м*дак. Я сбил человека на пешеходном переходе. Везу в больницу, доберитесь, пожалуйста, сами. Прости." Гербер медленно села на деревянную скамейку раздевалки. Как?! В смысле? Серьезно?? Мысль смешались в одну, судя по обеспокоенному голосу, дело было серьезным. Сначала девушка набрала длинный текст, состоящий сплошь из вопросов, но затем стерла все до последнего слова и начала заново. "Поняла. Мы доберемся. Будь осторожен, звони если что." Что - если что?! Гербер даже думать не хотела об этом "что". Не вдаваясь в подобности, она быстро собрала оставшиеся вещи в сумку и, подхватив Роксану под руки, быстро выскочила на улицу. Дождь только-только стих, но уже следующая грозовая туча тянулась из-за горизонта. Автобус на их счастье подъехал почти сразу. Заполненный полу-сырыми людьми с влажными волосами и мокрой одеждой. Уставшие и изнуренные, они валились с ног, и на каждом повороте наступали ей на пятки.
У дома девочки оказались только спустя час, и, без сил ввалившись на порог, они обе уже не могли особо ныть и причитать. Рокс постоянно пыталась отрубиться в дороге прямо на руках. Таня бросила на пол мокрые сумки с вещами, пропахшими хлоркой, и без ботинок тихо поднялась по лестнице наверх. Джилл дома не было, наверно она осталась с подругой, которая жила в доме через дорогу. Гербер на всякий случай заглянула к ней в комнату и проверила ванную. Потом она раздела Рокс и уложила её в большую кроватку с навесным балдахином. Девочка спала без задних ног и даже не почувствовала смены положения. 
Уставшая и порядком взъерошенная от этой ситуации Таня готова была рухнуть здесь же и уснуть до утра, но порядком изнервничавшись по поводу неудачи Мэтерса на дороге, она обязана была дождаться его возвращения, ну или хотя бы попытаться.
Брюнетка переоделась и приняла душ, в любимом черном шелковом халате до колена она чувствовала себя уютно. Девушка спустилась в кухню, заварила чаю и села на диван, чтобы скоротать ночь за просмотром сериала.

+1

226

Шуршанье шин убаюкивало; Маршалл щурил глаза от встречных огней. Время было уже к часу ночи, усталость, как физическая, так и моральная тяжёлым гнётом опустила на его веки. Чёрный джип вдруг резко вильнул на дороге, взвизгнув шинами; мужчина ошалело распахнул глаза и выровнял направление движения. Ух, бл*ть! Сон развеялся, но, казалось, лишь на короткое время.
Свет фар скользнул по густым кустам, растущим при съезде с трассы на более узкую дорогу, ведущую к коттеджам. Мужчина ехал уже буквально на автопилоте; ему казалось, что он уже не чувствует, нажимает на педаль или нет, едет быстро или медленно. Редкие фонари бросали жёлтые круги на дорогу; коттеджи погрузились в сон – лишь в редких окнах теплился свет.
Стрелка часов показывала уже половину первого ночи, когда он резко нажал на тормоз, так, что невольно качнувшись всем телом вперёд, стукнулся лбом об руль. Заставив себя оторваться от этой запчасти, хотя та сейчас казалась самой мягкой подушкой на свете, Мэтерс выполз из салона, опять забыв про приоткрытое окно, и побрел к дому. Свет лился из окон первого этажа, обозначая в саду все значимые объекты. Люблю Таню – если б темно было – собрал бы каждый столб. Только бы не ругалась, я сейчас морально не готов. И собака, главное, сейчас чтобы не заорала – разбудит Роксану, потом Таня замучается укладывать.
Знакомые несколько ступенек были преодолены, Маршалл открыл дверь – незапертую, тут его явно ждали. Едва открыв её, он сразу же столкнулся со сверлящими его собачьими глазами. Юта сказала как-то булькающее серьёзное вуф и отошла в сторону, уступая дорогу. Ну, хорошо, что охраняет, мало ли кого ещё бы черти принесли на огонёк. – подумал мужчина. Разлитый по помещению тёплый свет мягко ложился на привычный интерьер, обнажённые гладкие Танины ноги, её усталое лицо, густые взъерошенные чёрные волосы, ушедший в ожидание экран ноутбука.
Пока мужчина тихо, чтобы не разбудить, взял ключи с комода и закрыл дверь. Собака, которая необъяснимым образом всегда и везде оказывалась быстрее его, уже смачно лакала остывший чай из стоящей рядом с диваном на полу кружки. Маршалл быстро скинул с ногу кроссовки и таки занял место на диване рядом с хозяйкой дома быстрее Юты.
Сел, вернее плюхнулся, Мэтерс неловко, Таня заворочалась и открыла глаза. Извини, что так поздно приехал. – проговорил Маршалл, приобнимая девушку и целуя её в губы. Как поплавали? Между делом, он аккуратно закрыл ноутбук и положил его рядом на диван.
По Таниному взгляду был виден переизбыток вопросов в её голове, мужчина решил не ждать их озвучивания – к чему тянуть информацию клещами, если ему и самому хотелось выговорить то, что у него на душе. Торопился за вами, из-за дождя поздно увидел пешеходов, вскользь задел девушку. Сотрясение мозга, перелом берцовой кости и 20 швов. Маршалл тяжело вздохнул: Так жаль её, молодая, красивая, вся жизнь впереди и так влипла. Я всё оплатил, конечно, поговорил с персоналом. Главное чтобы сотрясение прошло без последствий, нога-то заживёт.  В общем – какой же я м*дак, у меня прирождённый талант портить людям жизнь.
Мужчина положил голову Тане на плечо, словно ища защиты от своих душевных терзаний. Заметив, что нет обуви и куртки Джилл, он вяло спросил: Джилл у подруг что ли? Шумно втянув носом воздух, он стал укладывать свой котелок Тане на грудь и поджимать на диван ноги; тепло, комфорт и осознание того, что он наконец-то дома, неумолимо склоняло его в сон. Какая ты у меня хорошая – еле разборчиво пробормотал Маршалл.

0

227

К часу ночи девушка уже клевала носом, сидя за ноутбуком на кожаном диване. Она периодически отключалась и пропускала добротный кусок сюжета, а потом просыпалась, отматывала назад и делала ещё одну попытку уловить суть. Чай давно остыл, и Юта, отдыхающая на своём лежаке в углу комнаты, с интересом поглядывала в хозяйскую чашку.
Гербер выключилась в очередной раз, облокотившись в пол-оборота на спинку дивана, когда тяжёлая входная дверь тихонько щелкнула и приоткрылась. Собака обозначила своё присутствие из угла, но поднимать шум не стала, узнав в вошедшем человеке хозяина. Она проводила его взглядом до двери и рванула к дивану, шкрябая по паркету отросшими когтями.
Таня встрепенулась, услышав шаги около себя и тут же проснулась. Сон пропал, будто и не было этого тяжёлого насыщенного дня. Она подобрала ноги на диван и прикрыла их подолом халата. Шёлк нежно гладил кожу и создавал лёгкую прохладу. Привет, - по привычке в позднее время она говорила полушёпотом, даже если знала, что Рокси спит как убитая и уже точно не проснётся до утра.
Вид у Маршалла был очень усталый и измотанный. Она придвинулась поближе и приняла удобное положение, в котором ей по крайней мере не хотелось спать. Извини, что так поздно приехал. Таня молча кивнула, мол, не переживай. Как поплавали? Вряд ли сейчас это было столь важно, но все же Таня ответила вполне будничным тоном, уважая интерес Мэтерса к событиям их жизни, в которых он по тем или иным причинам не мог участвовать: Рокс нравится, я еле вытащила её из воды. Мужчина закрыл ноутбук, и света в комнате стало меньше. Таня дотянулась до маленького пульта, и убавила основного света, оставив едва подсвечивать только лишь один светильник у них за спиной.
Гербер молчала, стараясь не поддаваться желанию поскорее все узнать, но что-то внутри подсказывало ей, что обошлось. Маршалл был достаточно расслаблен, хотя и очень утомлён. Он, наверное, увидел интерес на её лице и сам выдал всю информацию без промедления: Торопился за вами, из-за дождя поздно увидел пешеходов, вскользь задел девушку, - брюнетка выпрямилась и замерла в ожидании итога этой истории, почти не дыша, - Сотрясение мозга, перелом берцовой кости и 20 швов. Мужчина был предельно краток, но Тане было этого достаточно, она с облегчением выдохнула. Не в том смысле, что ей было не жалко беднягу, конечно, но в том, что все обошлось без куда более худших последствий.
Гербер взяла его грубую ладонь в свою руку, чуть ли не вдвое меньше в размере. Она молчала и слушала, потому что что здесь нужно было говорить? В общем – какой же я м*дак, у меня прирождённый талант портить людям жизнь. Юта, лежащая у них под ногами, тяжело вздохнула, хлопнув губами, и ушла обратно на своё место, как будто устав слушать эту историю. Таня потёрла глаза и не согласилась: Я могу назвать сотню доводов, почему это не так. Все попадают в передряги, кого из нас жизнь приласкала? - она легонько провела пальцами вдоль его ладони до запястья и обратно. Все будет в порядке, ты же сам сказал. Она поправится. Сочувствовать словами она никогда особо не умела, зато хорошо чувствовала и переживала все внутри, проецируя любую ситуацию на себя. Таня переложила спутанные густые локоны на одно плечо и освободила второе, на которое как раз прилегла тяжёлая взмокшая голова. Брюнетка ласково прижималась к его затылку щекой и молчала. Джилл у подруг что ли? В ответ она коротко кивнула. Пусть отдыхает, я не стала её дёргать домой...
Время медленно тянулось к половине второго. Стрелки настенных часов чисто отбивали такт, каждый раз сдвигаясь по циферблату. В уютном свете лампы, их обоих клонило в сон. Таня как-то неловко перевернулась , и улеглась между мужчиной и краем дивана, закинув одну ногу на него. Она обняла его, сложив руки на его груди и потянулась к его лицу. Оставь все мысли и отдыхай, - Гербер нежно поцеловала его в губы и вдохнула аромат его парфюма, - Я тебя люблю. Ей даже не хотелось никуда идти. Перестилать кровать и кутаться в одеяло. Здесь было теплее и комфортнее. И вообще, завтра спим до обеда, все остальное подождет. Девушка положила ладони ему на живот под футболкой и тяжело вздохнула.

+1

228

Важно иметь дом. Знать, что как бы тебе сегодня не было трудно, как бы ты не накосячил, ты всегда сможешь вернуться в тёплые объятия, почувствовать себя в своей крепости, ведь дома, как говорится, и «стены помогают». Таня наполняла этот дом жизнью, она поддерживала хрупкое равновесие между всеми членами из неординарной семейки. Своенравный подросток, лишившийся родителей в самый разгар нестабильности переходного возраста, агрессивная на всё на свете собака, маленький ребёнок и, наконец, Маршалл с его характером и стилем жизни. Они все были такими разными, что казалось, без такого крепкого связующего звена, давно бы перегрызлись и разбежались по разным углам. Если задуматься, ведь Таня тоже не обладательница сахарного характера, какой же ежедневный рутинный труд она проделывает над собой, что привести в эти стены хрупкое совершенство, усмирить в себе эгоистичное «хочу и всё» во имя общего блага.
В ответ на его краткий рассказ о сегодняшних событий, вынудивших его вернуться домой в столь позднее время, Таня, тихонько поглаживая его руку, ответила: Я могу назвать сотню доводов, почему это не так. Все попадают в передряги, кого из нас жизнь приласкала? Маршалл несогласно мотнул головой, но спорить уже было лень; пожалуй, он продолжит эту мысль завтра, если, конечно, его настроение не скакнёт с «я м*дак» до «я гений!». Все будет в порядке, ты же сам сказал. Она поправится. Тут уж Маршалл  всё-таки ответил: Не столько в ней дело, сколько….Я как представил, что на месте этой девушки могла быть ты, или Джилл или ещё какой-нибудь близкий человек, так дурно стало. Сколько ещё таких «лихачей» на дорогах?
Мужчина чуть приподнял голову и многозначительно поднял вверх указательный палец. Переходите дорогу только там, где есть светофор. Или подземный переход.
Таня мягко переместилась, устраиваясь спать с ним на диване; Мэтерс, конечно, сразу же завалился на бок – ему совершенно всё равно где спать, тем более ещё минут 10 назад он чуть не заснул лбом на руле автомобиля.  Я тебя люблю.Я тоже тебя люблю, пробормотал мужчина, путаясь лицом в густых Таниных волосах и нелепо ворочая головой, как слепой щенок. Спокойной ночи, родная.
Утро началось где-то часов в 11, когда Маршалл аккуратно, чтобы не разбудить Таню, сполз с дивана и проследовал в душ. Прохладная вода взбодрила его, прямо-таки силы появились на новые свершения. Сходив наверх в спальню, он выпотрошил шкаф (убирать всё обратно это ж не судьба), нашёл какие-то спортивные штаны и пошёл вниз щеголять голым торсом. Правда Таня ещё спала, поэтому он решился на, о господи, подвиг и самостоятельно занялся приготовлением еды. Так, продукты же я покупал, в машине забыл вчера. Напялив тапочки, Маршалл вышел из дома (вместе с ним вынеслась Юта, устроив сатанические пляски вокруг дома, клумб и забора), сходил к машине, забрав пакеты и, наконец, закрыв приоткрытое окно. Вернувшись, он деловито расставил всё, включая мюсли и каши для Джилл, в холодильнике. Ну что он мог приготовить? Конечно, яичницу. Чёрт, скорлупы много получилось – на романтический завтрак уже плохо похоже. Пока он готовил завтрак королей, собака уже влетела в дом, унеслась на второй этаж, затем вернулась вниз (затем повторила манёвр ещё пять раз). На втором этаже уже захныкала Роксана, разбуженная плясками Юты с ярким красным лифчиком в зубах в её комнате. Маршалл застыл со сковородкой и деревянной лопаткой в руках, глядя на это тотальный звездец, будто смотрел не на обыденную жизнь в их доме, а на ядерный реактор, который вот- вот должен был взорваться ко всем чертям.

0

229

Вчера был какой-то насыщенный тревогой день, Юта слегка нервничала одна дома; рычала на грозу, ждала Таню, утыкаясь носом в дверь. Не, не боялась, уж сколько грома и молний было в её прошлой уличной жизни. Она считала Таню и, особенно, Роксану существами более нежными, их нужно было оберегать от всего, что происходит вокруг. Ещё и Джилл ушла.
Юта поняла, что на душе у Тани нерадостно, когда они с ребёнком вернулись из бассейна. Обнюхав сумку, пахнущую хлоркой, она улеглась в угол, наблюдая беспокойство хозяйки, которое читалось в каждом её жесте. Нервничает. Очень нервничает – подумала она, кладя голову на лапы.
Позднее, когда пасмурное небо уже вечерело, а дождь почти прекратился, ей дали возможность немного погулять по участку. Юта не была в обиде на отсутствие долгое прогулки за забором, она всё понимала, тревожность Тани передалась и ей. Возвратившись домой на лежак, она обратилась в Ожидание.
Поздно вечером собака услышала гул мотора, шелест шин по дороге, подошла к окну, глядя на знакомую машину и знакомую фигуру, направляющуюся к дому. Ещё за дверью она слышала его запах, но всё равно наградила мужчину неизменно тяжёлым взглядом и издала приглушённый, негромкий и явно сердитый звук. Из-за него, наверное, переживает Таня. Вечно от него одни неприятности. И правда, Юта прямо таки увидела, как растворялся гнёт ожидания и тревоги в воздухе, как становилось счастливым лицо хозяйки. Этот Мэтерс ей, разумеется, очень не нравился, но ради этой счастливой улыбки на лице Татьяны – а она никому так особенно не улыбалась как ему, можно было потерпеть и не откусить ему пол жопы.
Хорошо, что всё уже хорошо. Собака подошла к стоящей на полу кружке, наполовину полной остывшего, но ещё чуть тёплого чая и полакала из неё немного. Мммм… с сахаром! Жаль нос дальше не пролезает. Диван как обычно заняли человеки, Юта больше любила, когда все спят по комнатам, а весь нижний этаж ночью принадлежит ей, но, увы – видимо не сегодня. Собака отправилась на лежак, где мирно проспала всю ночь.
Утро для неё всегда начиналось рано, вот и сегодня она встретила рассвет у окна; прищурив глаза из жёлтого стекла в которых отражалось восходящее солнце. Люди беспробудно дрыхли, собака немного походила по первому этажу, потом провела обход второго, послушала под дверью в комнату Рокси спит она или нет, открыла дверь в комнату Джилл и немного повалялась на её застеленной кровати, порылась мордой в косметичке, посмотрелась в настольное зеркальце. Конечно, неотразима – улыбнулась она сама себе. Она всегда казалась самой себе совершенством, несмотря на то, что всё то, что падало на пол из ручек Роксаны значительно расширило её морду прямо-таки до состояния «ряхи».
В жизни стало меньше активности с появлением Роксаны – не разбуди, не бегай по детской площадке, не толкни, не разбуди, не мешайся, останься дома, не разбуди…. Юта не ревновала, а если замечала в себе подобного рода мысли и чувства, то безжалостно давила их. Она – собака-компаньон, она не опасна, она любима своей семьёй, она стала другой. – установки внушаемые ей самой своему отражению в зеркале. Конечно, иногда всё-таки инстинкт сродни волчьему звал её вдаль, в приключения и уличные драки и она даже сваливала, но всегда возвращалась назад, несмотря на то, что побеги всегда расстраивали Таню.
Внизу послышались шаги; Юта сразу же спустилась вниз, стала наблюдать за мужчиной, за умиротворённым лицом спящей Тани. Скучненько.
Вот он напялил тапки и открыл дверь на улицу; Юта, проскакав ему по ногам, вырвалась навстречу солнечному свету, заливающему некошеную давно высокую траву, покрытую утренней росой. Для начала она пробежала несколько караульных кругов вдоль забора, проверяя границы на отсутствие вторжений за ночь, затем и вовсе развеселилась, носясь туда-сюда с выражением морды «устрой дестрой – порядок это отстой». Валялась в траве, прыгала грузной, но весёлой табуреткой, с грозным рыком терзала ветку садового дерева, выкопала камень, украшающий клумбу, умудрилась унести в зубах на середину газона (чтобы кто-нибудь обязательно споткнулся, ага). Когда уличные развлечения ей наскучили, она от души наорала на пролетающую вдалеке птицу, зубами повисела на ручке двери в дом и открыла её.
Пора вставаааать! Погода ЗАШИБИСЬ! Ураганом шоколадная псина пронеслась по первому этажу, потом по второму, потом перестала считать. Залетев в открытую дверь Таниной спальни, она обнаружила много шмоток на кровати, на полу – восторг! Валялась и подкидывала их, устраивая себе свой личный фейерверк. Одна вещь показалась ей достойной такой яркой личности, как она сама; Юта уже летела вниз с алым лифчиком в зубах, он был ей так к лицу. Что может быть лучше с утра, чем стучать себе по глазам чашечкой лифака при беге вокруг дивана со спящей хозяйкой?

0

230

Утро началось непривычно поздно для Тани, аж в целых 11 часов утра. Оно закралось под пушистые занавески розово-золотыми лучами полуденного солнца, заползло на диван и осветило расплывшееся по подушке лицо Тани. Она зажмурилась и перевернулась. Понемногу сон отступал, но так хотелось продлить его подольше. Сначала из-под Тани уполз Мэтерс, из-за чего она очень недовольно загундосила во сне. Вскоре зашевелилась и Юта. Собака вскочила с лежанки и с дикой пробуксовкой пронеслась мимо спящей хозяйки. Входная дверь щелкнула, и Таня снова перевернулась, в этот раз на спину и, наконец раскинулась звездой на весь диван, о чем мечтала всю ночь. Все-таки спать на узком диване вдвоём было очень неудобно, хотя конечно и очень трогательно. Когда Юта тяжёлыми прыжками вскарабкалась по деревянным ступеням на второй этаж, Таня заворочалась и забеспокоилась. Это была уже годами выработанная реакция на любой громкий шум, потенциально опасный для её короткого отдыха от беспокойной дочери. Роксана очень чутко спала и порой просыпалась от шелеста листьев за окном. Иногда девушке казалось, что ночами она не спит, а сквозь лёгкую дремоту караулит покой принцессы, как рыцарь на воротах замка. Это, конечно, утомляло. Временами хотелось рвать волосы на голове от усталости, и когда удавалось вот так отоспаться на год вперёд, Гербер просыпалась как подменённая. Не в этот раз. Юта стала носиться по второму этажу, громко топоча, и тут же громко заплакала сладко спящая Рокси.
Брюнетка открыла глаза, сразу наткнувшись на пятно на потолке. Мозги словно расплавленные кружили голову, и девушка почти не соображала что надо сделать. Она пару минут лежала глядя наверх, слушая детские крики на втором этаже, а затем мимо её носа пронеслась, хрюкая, собака, зажав в зубах её яркий бюстгальтер, как красную тряпку. Таня вскочила, поскользнувшись на паркете, словно её облили ледяной водой. Ах ты..! - она пустилась вскачь за Ютой, грозно крича про какую-то мать.
Собака не унималась; грозно вцепившись в нежную алую ткань острыми клыками, питбулиха скакала вокруг хозяйки, через всю гостиную и коридор. В какой-то удачный момент Гербер уцепилась за повисшую лямку своего лифчика и попыталась отнять. Юта смотрела на неё, но челюстей не разжимала. Отдай, Юта! Отдай, это же японский шёлк!!! Чем сильнее девушка дёргала за свой край собачей "добычи", тем сильнее сопротивлялась Юта, она трясла головой, словно вцепилась в резиновую утку, и игриво порыкивала.
Крик со второго этажа усилился. Тане пришлось бросить попытки отнять своё законное из пасти Юты. Девушка выскочила на лестницу и, спотыкаясь, забежала на верх. Тсссс, детка, хватит плакать, - белокурая девочка, оперевшись на высокие перила, стояла посреди кроватки и пронзительно визжала. Заливаясь горючими слезами, она не сразу увидела и услышала Таню, а когда наконец поняла, что её просьбы о внимании к своей персоне услышаны, она разулыбалась и утёрла сопли о краешек ночной майки. Вот и стоило тебе так орать? - Таня подняла уже совсем не лёгкую дочурку на руки. Выработанным за время материнства движением руки, она перехватила Рокси на другое плечо и, подхватив её под попу, второй рукой вытерла дочери слезы и сопли платком с комода.
Уже спустя десять минут они, не без криков и слез, переоделись и почти свежие (по-крайней мере умытая Рокс) спустились на первый этаж. Разорванные на клочки остатки лифчика встречали Таню уже с нижних ступенек лестницы и дальше длинной полосой до самой входной двери, а оттуда - во двор. Девушка чертыхнулась и раскидала ногой клочья красной ткани.
Вообще, с каждым годом она становилась легче на подъем в каких-то авантюрах, которых ей наверное не хватало в глубине души, но зато менее трепетной к тому, что не играло важной и незаменимой роли в её жизни. Разбитые вещи, которые раньше она бы склеила и сберегла на память, выбрасывались теперь в мусор со спокойной душой, а то, за что действительно следовало бороться, оберегала как цепная собака, хотя раньше прошла бы мимо и не оглянулась. Теперь что-то сильно поменялось в ней. Понятия ценностей и необходимостей, количество вещей, в которых она могла себе отказать, но при этом не чувствовать себя обделённой, потому что ей было в кого вкладываться, кому дарить свою заботу и внимание. Это иногда казалось странным. Хотя она уже почти срослась со своим новым "я", но все же временами ей конечно не хватало весёлых времён своей безбашенный молодости и она откровенно скучала, если Маршалл не вытаскивал её куда-нибудь в свет цивилизации. Иногда помогала Джилл. Девочка была уже отнюдь не ребёнком и видела, когда Таня начинала затухать и тонуть в домашних заботах. Она не раз выручала своей помощью и добрым словом девушку и всегда была очень лояльна, если Таня по дурости или от усталости позволяла себе сорваться на какую-нибудь мелочь. Наверно только поддержка тех, ради кого Гербер старалась быть лучше, и держала её на плаву в сложные моменты.
Таня заползла с Рокси на руках в кухню, откуда подозрительно вкусно пахло готовым завтраком. Ароматный ягодный чай наполнял своим вкусом всю столовую. Посредине комнаты, со сковородкой в руках и поварских рукавичках крутился Маршалл. Он что-то увлечённо расставлял на столе. Мэтерс, как на счёт отдать их всех на лето к бабушке и рвануть на Бали? - отшутилась брюнетка, усаживая Роксану за высокий детский стул. Сама она подошла к мужчине и, минуя горячую сковородку, поцеловала его в щеку. Неужели сегодня я не стою у плиты, - она села за стол, ожидая, что сейчас впервые позавтракает вместе со всеми, а не в последнюю очередь. Джилл, правда, так и не появилась. Наверно допоздна смотрели фильмы.
Рокси она предложила совершенно не съедобное на её скромный вкус пюре, но девочка очень оценила такой сладкий завтрак. Рокси, сидящая за высоким стулом в розовом слюнявчике, восторженно похлопала ладошками, несуразно оттопыривая пальцы. Наконец-то Гербер села за стол и попробовала предложенное ей утреннее меню: яичница была вполне похожа на правду. Таня вдохновленно съела половину своей порции, и по её аппетиту было понятно, что она даже не засомневалась на счёт наличия в яичнице скорлупы. Большое спасибо, очень вкусно! - она встала из-за стола, чтобы дотянуться до чайника и налить всем в кружки горячей заварки. Итак. Что за планы на день? - она прошла в сторону кухни, чтобы взять со столешницы забытые тосты, а по дороге легонько провела ладонью по белесым волосам Маршалла.
Косым взглядом она проводила виновницу утреннего беспорядка: собака, отдыхая на прохладной плитке, словно светилась от счастья удачной "охоты". Ласковое солнышко пригревало шоколадную блестящую шкуру, и Юта выглядела удовлетворённой, как будто выполнила на сегодня все свои грандиозные планы. За разговорами завтрак затянулся. Впрочем, никто особо не спешил. Ребёнок притих, слушая родителей. Она долго молчала, смотрела то на одного, то на другого человека за столом, а потом нарушила тишину, хлопнув кулаком по столу и серьёзно заявив: Ма-маа! Дай! Таня даже подавилась кусочком тоста с сыром. Наконец-то, хоть что-то членораздельное, - она улыбнулась и протянула в руки Рокси стакан с яблочным соком.

+1

231

Оставалось только дивиться способности одной хрупкой женщины подчинять себе тотальный хаос, который создавали столь индивидуальные и непростые личности, живущие в этом доме. Слушая визги младшей дочери, Маршалл думал, что характер там будет дай боже. Интересно, почему у меня одни дочери получаются? – подумал он и ухмыльнулся.
Настроение его явно улучшилось; казалось, он и позабыл про вчерашнюю неудачу на дороге, хотя на телефоне его стояла на всякий случай напоминалка – «позвонить главврачу по секретарше», которая была написана из расчёта «а вдруг закручусь и забуду». Маршалл верил, что Эвелин не обманула его словами «не буду подавать в суд», но для восстановления в этом мире справедливости и успокоения совести он должен был не забывать про неё, помочь, раз уж принёс в её жизнь беду.
Таня, тем временем, занялась ребёнком, а Юта смаковала её нижнее бельё с тихим довольным ворчанием. Пока девушка была в ванной с Роксаной, он взял телефон и заказал курьерскую доставку пиццы для Эвелин. Сделал он это прямо таки втихаря, ему казалось, что такая забота покажется Тане чрезмерной, вызовет ревность, тем более грехи за ним уже имелись. Если бы она узнала, что с ней когда-то спал… Маршалл представил её испепеляющий взгляд и усмехнулся.
Своё кулинарное творение он выложил на большую тарелку, поставил её посреди стола; дождался, пока чайник щёлкнет кнопкой, сообщая о том, что кипяток готов. Где она хранит чай? Тааак… Со звоном вороша кухонную утварь в шкафах, Маршалл искренне не понимал зачем так много всего и как можно запомнить где всё лежит. Ага, вот коробочка. Надо было просто смотреть в верхних ящиках. Заварив пакетик в пузатый заварочный чайник, он с удовольствием втянул носом такой уютный запах ягод. Ну, или ароматизаторов. Так, а вот две чашки. Они у нас стоят в шкафу, который посередине.
Где, мать её, Джилл?! Папаша внутри Мэтерса взбунтовался. Правда, бунта хватило лишь настрочить смску с текстом «Дочь, ты где??».
Таня усадила Роксану за стол, выдала ей пюре из недр холодильника, затем нежно коснулась губами его щеки, перегибаясь через его руку со сковородой. Мэтерс, как на счёт отдать их всех на лето к бабушке и рвануть на Бали? – сказала она вроде бы шутливо, но в каждой шутке, как говориться, есть доля правды. 
А кстати. – начал Маршалл, - Странно выходит всё у нас. Мы с тобой столько времени живём вместе, у нас общий ребёнок, но с твоей семьёй я не знаком от слова совсем. Помню только, что почти 3 года назад ты рассказывала немного.  Сказала, что твоя мама замечательная женщина и у неё свой бизнес с перевозками вроде, да? Мужчина вопросительно посмотрел на Таню, по закону жанра чуть не сев при этом мимо стула, но вовремя вцепившись пальцами в край стола, удержав тем самым равновесие. Ещё говорила, что у тебя есть младшая сестра, но ты меня с ней не познакомишь, потому что она красивая. Маршалл улыбнулся, начиная лениво ковырять яичнику вилкой. Таня же напротив, поглощала его творение с большим аппетитом. Ну, вроде она пока не умерла от отравления или прободения желудка скорлупой – пожалуй, и я это попробую.
Ты готовишь вкуснее – сделал он вывод. Итак. Что за планы на день? – спросила Таня. Ну, сегодня суббота – выходной. Можно, например, действительно оставить Роксану бабушке, а самим съездить к морю. Только я бы не хотел Юту тоже бабушке оставлять. Маршалл покосился на собаку, которая ошивалась вокруг ребёнка в надежде, что у Рокси что-то выпадет изо рта. Она мне кажется слишком непредсказуемой. Хохотнув, добавил – Собака, конечно, а не бабушка!

0

232

А кстати. Странно выходит всё у нас, - с этим Таня была согласна, как и была согласна принять любую правду от своего мужчины, что бы он ни имел в виду - Мы с тобой столько времени живём вместе, у нас общий ребёнок, но с твоей семьёй я не знаком от слова совсем. Помню только, что почти 3 года назад ты рассказывала немного.  Сказала, что твоя мама замечательная женщина и у неё свой бизнес с перевозками вроде, да? Таня как-то рассеянно кивнула, словно вообще не хотела об этом говорить. Впрочем, так и есть. Она не любила часто касаться темы семьи, в которой давно уже не числилась любимым ребенком. Она не навещала родню, как и не звонила им по праздникам. Девушка частенько оправдывалась перед собой, что просто нет времени сделать всего один звонок, что она в очередной раз замоталась с делами, хотя по-честному времени она имела предостаточно, чтобы раз в пару недель набрать номер и позвонить, но хотела ли - большой вопрос. С появлением в её жизни собственной семьи, Таня стала намного многограннее себя предыдущей. Она поменялась в сторону ответственности и благодарности за все, что дала ей жизнь. Но в понимании своих родственников все еще оставалась безалаберной девицей, раньше праздно шатавшейся по клубам и "залетевшей" по глупости чуть ли не от первого встречного, а теперь затворницей в собственном доме с обузой в виде ребенка на руках. Все эти домыслы непросвещенных вызывали в Тане отвращение, ведь это говорили близкие ей люди. Родные люди. Те, кто должен в рамках всеобщего понимания оберегать её чувства и защищать интересы. Сейчас, смотря на эту "обузу", сидящую за столом и поедающую завтрак руками, она была уверена: если однажды ты и совершаешь глупость, какой бы нелепой она тебе не казалась, не торопись отказываться от её последствий, возможно когда-нибудь это станет твоим самым большим достижением. Потому что жизнь не монотонна, а земля - круглая, и порой самое немыслимое открывается с другой стороны и становится тебе близко.
Я оттягивала, как могла, - она улыбнулась и опустила глаза в недоеденную яичницу, - Боюсь что моя маман сожрет тебя с потрохами. Или меня. Она конечно хороший человек, но старой закалки, ей многое непонятно. Девушка размешала в остывающем чае две ложки сахара. Она не то что бы взгрустнула, просто задумалась о том, почему в 28 лет до сих пор ни разу не побывала у родной матери на хорошем счету. По сути, Таня никогда не боялась неодобрения мамы, наоборот, её "против" всегда трактовалось Таней как "за". Да и бояться было уже нечего - по бурной молодости Гербер кого только не приводила в дом на знакомство с родителями. Был и щупленький мальчик-клерк из офиса её сестры, который был младше на два года, и перспективный медик, который стремился стать самым известным и высокооплачиваемым хирургом Лос-Анджелеса, и автомеханик, и кто угодно еще. Сейчас от такого послужного списка волосы начинали шевелиться в самых неожиданный местах. И вот теперь, на фоне всего этого безобразия, всех этих недо-мальчиков и чсв-шников, весь такой непростой и довольно скандально известный... Мэтерс. Вот он, да. Кактолько не поворачивается жизнь. Как вчера она помнила этот бодрый взгляд на своем декольте и это похотливо-шутливое: Не уж-то настоящие? И тогда разве могла она подумать, хотя бы допустить, что тот вечер положит начало какой-то другой жизни. Что беспечные вечера один за другим будут меняться. Что встречи от нечего делать однажды станут нужными и почти необходимыми. Все это было нажито непосильным трудом, который теперь уже не казался бесполезным.
Гербер скрутила черные волосы в пучок и закрепила резинкой. Она взяла с краю стола свой мобильный и набрала номер. Мам. Привет. Ты сегодня не занята? - девушка с трубкой перебралась ближе к окну и наклонилась, оперевшись на подоконник. Отлично, тогда я заеду через пару часов. Гербер выключила звонок, и, театрально подняв палец в небо, заявила: Да начнется семейная драма! - она выпустила Роксану из плена пластикового стульчика и, не успела моргнуть, как девочка уже усвистала в гостинную, где оседлала мирно спящую Юту.
Таня некоторое время еще убирала со стола, отпустив Эминема заниматься сборами, а когда перемыла всю посуду, пошла привести себя в порядок. После быстрого душа, она была готова пережить любое потрясение, потому что силы к ней возвращались вместе с ощущаемой свежестью кожи. Я, в общем, готова. А вы? - Таня зашла в детскую, где ответственный папаша по просьбе мамаши собирал дочуру в гости. И ничего, что майка наоборот надета, зато Роксана была до соплей довольна и по-бандитски дергала Маршалла то за одно ухо, то за другое. А когда выбрала удобный момент, не внимая неодобрительным словам, вцепилась зубами ему в нос, радостно взвизгнув. Таня оперлась о дверь и ехидно захихикала. Всё, получил! Ахахахах, неси её в машину, я только возьму сумку и буду готова.
Уже в машине, сделав музыку потише, она предупредила: Я бы хотела сказать, что тебе понравится моя мама, но не могу этого гарантировать. Лучше запасись терпением. Девушка понуро смотрела в окно, где мелькали деревья, колышущиеся от ветра. Она была уже почти готова выслушивать что угодно, но на её удивление, семья встретила их на пороге довольно радушно.

+1

233

У каждого свои «скелеты в шкафу», Таня всегда неоднозначно реагировала на любые темы, касающиеся её семьи. С другой стороны, если примерить всю эту ситуацию на самого спрашивателя – захотел бы он знакомить девушку со своей семьёй? С кем бы он её познакомил? С дважды бывшей женой? Взрослой дочерью? А может с матерью, с которой уже сам сто лет не общался и не шибко-то хочется. Маршаллу казалось, что его бывшая развалившаяся ячейка общества это что-то исключительное и только ему так в жизни не повезло, а у всех других прямо-таки образцовые семьи.
Я оттягивала, как могла – начала говорить девушка; Маршалл поднял на неё заинтересованный взгляд. Конечно, ему было очень интересно узнать о её прошлом, хоть немного, хоть крупицу информации. Боюсь, что моя маман сожрёт тебя с потрохами. Или меня. Она конечно хороший человек, но старой закалки, ей многое непонятно. Мужчина попытался отшутиться и, улыбнувшись, спросил – Что, настолько хреновый из меня женишок?
Что ему стоило думать после Таниных слов? Что нафиг нужны эти знакомства, как-нибудь в следующей жизни? – Пожалуй, так. Маршалл выудил из жестяной коробки, стоящей на столе, круглую печеньку с вкраплениями шоколадной крошки – вкупе с ягодным чаем она была очень кстати. А Таня, тем временем, взяла телефон и сделала весьма неожиданный звонок. Мэтерс даже как-то занервничал – как себя теперь вести? Как обычно, или типо вежливо? Что ей говорить? Здрасьте, это я вам внучку сделал? Ну… сам на всё это напросился. С другой стороны, это же ненадолго? Оставим Роксану, а сами на море; может всё ещё не так и плохо.
Радостно объявив начало конца, Таня выпустила дочь из стульчика и пошла собираться. Девочка, шлёпая босыми ступнями по полу, пронеслась через половину первого этажа к Юте и с размаху плюхнулась ей на спину. У Маршалла аж сердце замирало на пару секунд, когда он такое видел – не мог доверять этой собаке в той мере, как доверяла ей Таня. Быстро встав, он подошёл к лежанке Юты и поднял Рокси на руки, в то время как она, напоследок, собиралась вытянуть питбулю уши до первоначального некупированного состояния. Роксана захныкала, и отец сразу же поставил её на ноги. А чего ты ревёшь, между прочим, ты говорить умеешь, зачем притворяешься, просто сказала бы что ты хочешь? Мэтерс, ведя Рокси за руку, долго и упорно добирался с ней до второго этажа, а потом до комнаты. А что мы с тобой одеееенем? – вопросил он, привычным движением вываливая ящик одежды на пол.  Выбрав розовую маечку с нарисованным на хлопковой ткани мультяшным единорогом, мужчина очень по-мужски одел её задом наперёд, вниз – джинсовые шортики, на ноги – синие сандалии.
К ним в комнату пришла Таня, пышущая свежестью после душа, с выражением скепсиса на лице переодела майку. АЙ! – взвыл Мэтерс, потирая укушенный нос. Да что же ты за хулиганка такая?! УУУУ защекочу!
Безудержное веселье было прервано просьбой нести ребёнка в машину. Ща, я тоже хочу шорты! – Маршалл ушёл переодеваться, благо найти что-то в ворохе уже выкинутой из шкафа одежды было легче. По итогу – простая белая майка, бежевые шорты и неизменные кроссовки.
Мужчина принципиально Роксану не понёс, решив, что девочка должна больше ходить своими ногами. Взяв Юту за уши, она бодро почапала во двор, Маршалл, скрепя сердце, наблюдал за этим из окна. Так, надо взять ей пожрать что-нибудь. Открыв холодильник, он взял несколько баночек с каким-то пюре, два пакетика сока и банку консервов для собаки. Получается ведь, что она поедет с нами?
Юту долго в машину приглашать не пришлось – запрыгнула сама, ребёнок был упакован в детское кресло. Пересадить бы собаку в багажник, но да ну нафиг её трогать! Мужчина положил сумку в багажник, заодно обнаружив там буксировочный автомобильный трос. Хороший поводочек. Как раз для неё.
Сев за руль, Маршалл завёл машину; вскоре пришла и Таня. Чтобы не слушать тяжёлое дыхание собаки, вывалившей длинный розовый язык из огромной пасти, мужчина включил музыку.
Знакомая дорогая вывела их на трассу, по которой они быстро добрались до города. Приглушив музыку, Таня заговорила: Я бы хотела сказать, что тебе понравится моя мама, но не могу этого гарантировать. Лучше запасись терпением.  Маршалл кивнул, подумав о том, что всё терпение он уже потратил, когда разговаривал с больнице с Эвелин.
А вот и нужный дом. Получив рекомендации от девушки, где ему лучше припарковаться, мужчина ловко пристроил громоздкую машину между чьим-то матизом и фонарным столбом. Выгружаемся! Рокси, а где твоя бабушка живёт, показывай мне. Вскоре колоритная семейка вжалась в лифт, который сразу же заполнился терпким ароматом вспотевшей от жары собаки. Мне кажется, тебе надо её искупать. – заметил Маршалл. Как будто в раздевалке футболистов побывал! Мужчина усмехнулся, но, кажется, всем было понятно, что он нагонял весёлости, чтобы снять напряжение перед знакомством с мамой своей девушки.
Дверь перед ними открылась. Маршалл держал Рокси на руках (чтобы с комфортом уместиться в лифте), на женщину смотрели идентичные четыре голубых глаза, а  вокруг руки был намотан автомобильный трос с собакой на конце. Здрасьте – выдавил он из себя и перевёл взгляд на Таню  - мол что дальше то? Что говорить?

0

234

Ну, теперь главное, чтобы никто не обгадился, - девушка пристегнулась, и посмотрела назад, где Юта, высунув набок язык, уже капала слюной на светлый кожаный салон и на макушку Рокси. Девочка так громко радовалась этому факту, что была готова лопнуть от смеха. Юта! Иди сюда! - каждый детский вскрик сопровождался повисанием у собаки на ушах и попытками притянуть её за морду к себе. Слава богу, ремень детского кресла крепко держал Рокси и она была в какой-то степени обездвижена. Но не Юта. Собака крутилась на своём уголке сидения и тыкалась мокрым носом то в одно стекло, то в другое, оставляя на них характерные следы. В какой-то момент она наступила на ребёнка тяжёлой лапой, и девочка завопила. Звуков в машине прибавлялось с каждым пройденным километром, Таня неплохо умела абстрагироваться от того, что не хотела слышать; она чУдно подпевала играющей по радио песне в пол-голоса, но ей было искренне жаль Маршалла, который каждый раз слыша визги из-за своей спины, сурово поглядывал в зеркало заднего вида и прибавлял громкость музыки. Благо, дорога быстро завела их в узкий тупиковый дворик среди многоэтажных домов, и путешествие было окончено. Дети и взрослые сновали по проезжей части туда-сюда, машины громко сигналили им вслед. Парковаться было особо негде, поэтому поиски места несколько затянулись. Телефон Тани разрывался от нетерпеливых звонков мамы, она всё интересовалась, успеет ли накрутиться к их приезду. Таня шла впереди веселой троицы, каждый шаг неминуемо приближал её к чему-то, за что она очень переживала.
В лифт они запихнулись почти как в вакуумную упаковку, пустого места вокруг было очень мало: то ли коллективно похудеть было бы неплохо, то ли она так отвыкла от тесной квартирной жизни. В своём доме Таня никогда не чувствовала себя так не к месту, как здесь. Девушка приняла более-менее удобное положение и молилась, чтобы лифт не застрял. Мне кажется, тебе надо её искупать. Как будто в раздевалке футболистов побывал! Рокси ущипнула папу за нос, требуя уважения к своей любимице, пусть даже воняющей, как стадо бизонов. Тсс, Рокс, веди себя нормально у бабушки. А то у меня никогда больше не будет отдыха от тебя.
Двери, скрипя, медленно открылись. Здрасьте. Напротив дверей стояла и смотрела на них ухоженная высокая женщина, в когда-то дорогом, но уже сильно затасканном халате поверх домашних штанов и футболки в тон. В эту секунду первой на площадку выскочила зажатая между двух людей Юта. Она почти не глядя проскочила между ног стоящей женщины, та покачнулась, поймала равновесие, вцепившись Тане в плечо, и отчетливо произнесла вслух слово, начинающееся на "бл" и заканчивающееся на "ять". Гербер прикрыла своё лицо ладонью и вытолкала обомлевшее семейство из лифта. А вот и мыыыы, - наигранно-довольная улыбка - и та медленно сползла с лица брюнетки. Она вышла вперёд, и представила: Это.. В общем, это Маршалл, и Рокси. Конечно же. Вы уже знакомы. Забери её, пожалуйста, поскорее - девочка уже начала капризничать, она с визгами вырывалась из рук отца и громко выказывала своё недовольство.
Подождите, давайте зайдём в дом, вы же не уедете так сразу, - женщина, с закрашенной темно-шоколадным цветом, но кое-где проклёвывающейся сединой, открыла дверь квартиры и вопросительно посмотрела на Эминема. Таня застыла в ожидании разрешения ситуации. Мужчина, наверное, проклял всю эту идею смотрин и знакомств, проклял Таню и тот день, когда заехал в этот Чертов Лос Анджелес провести концерт, но отказать бабушке, заботливо отворившей дверь своей квартиры и согласившейся выручить ребят с Рокси, никто не осмелился. Пришлось зайти. Первой, по традиции, за поводок потянула и вошла в дом Юта. Женщина закрыла за ними тяжелую дверь, обшитую изнутри чёрной искусственной кожей и, сняв с ног тапки, подошла вплотную к Мэтерсу. Она пилила его взглядом все время, пока не говорила. Её карие, почти черные глаза, такие же, как у Тани, своим суровым видом могли заставить сердце вывернуться наизнанку. А потом она будто словила другую радиоволну и, разулыбавшись, произнесла: Очень приятно, я Миа! Она протянула к Роксане свои руки, усыпанные миллионом тонких, ещё не проступивших в полную силу, морщинок. Девочка не сопротивлялась. Наоборот, ей, наверно, было очень интересно. Она вообще была не по годам общительна и коммуникабельная. Кто это у нас такой взрослый! Что за красавица, - Миа взяла девочку на руки, - Проходите, чего застряли. Я поставлю чай. Женщина, словно вообще больше ничем не интересуясь кроме голубоглазой Рокси, скрылась в кухне.
Таня обернулась на Маршалла. Она была растеряна. Её выражения лица говорило: "я тут ни при чем" и в то же время вопрошало: "а че делать-то?"
Вообще, мы не на долго, нам надо ехать, - Гербер попыталась смягчить ситуацию, но от обязанности выслушать лекцию о том, какая она непутевая дочь, это её не освобождало. Брюнетка пожала плечами, сняла с ног босоножки, и прошла в кухню. Ма, я заберу её завтра, - Таня не успела договорить. Миа грубо прервала её своей мыслью: Совести у тебя нет. Мэрая говорит, ты и ей не звонишь совсем. Женщина обиженно отвернулась к Тане спиной. Она заботливо усаживала Рокси за стол. Маааа. Давай потом, лады? Я пришла с белым флагом. И с семьёй, - Гербер отловила заходящего Маршалла и приобняла его за плечо.
Чайник на столе закипел, он начал шумно бурлить, и Роксана тут же сползла со стула, чтобы посмотреть поближе. Пап, вода! - девочка, как капитан-очевидность всегда констатировала факты, которые невнимательные взрослые за своими глупыми разговорами вечно норовили пропустить. Вот сейчас например, кто бы мог подумать, что в чайнике вода. Ну действительно, кто?
Я сейчас налью всем чаю, милая, пойдём ты мне поможешь, - Миа встала из-за стола и расставила небольшие кружки. Пакетированная заварка, конечно, не пахла так ароматно, как домашняя, но тут уж было не до капризов. За разговорами, все позабыли про Юту, которая слишком подозрительно затихла и не появлялась на кухне.
Ну так что, семейство... - она словно пробовала это слово на вкус, - Приехали пригласить меня на свадьбу, или так всю жизнь и будете как дураки? - она размешала сахар в своей чашке разученным движением руки, точь-в-точь, как делала это Таня. Иногда такие крохотные детали и сходства пугали Гербер, потому что даже под дулом пистолета она бы не хотела стать в старости такой же, как мать. Не то что бы она была каким-то плохим человеком. Напротив, Миа всю жизнь трудилась, не покладая рук, чтобы дать своим дочерям все, что могла и хотела. Не сидела без дела до последних лет, но и даже теперь работала удалённо из дома. В общем-то и в Танином детстве матерью она была примерной. Но было в ней и что-то ещё. То, от чего Таню воротило, как от навязчивого сервиса. Вот эти каверзные вопросы, этот тон, ухмылки, манера общения и степень важности собственного мнения. Она смотрела на себя в зеркало и видела внешние сходства, от которых было никуда не деться, но сражаться с характером, если это семейное, она готова была до тех пор, пока к старости её не накроет крепкий маразм. МАМ! - гаркнула Гербер, прерывая мысль на корню. Мы приехали, потому что я соскучилась и мы все наконец-то смогли выбраться вместе. Давайте просто попьём чаю и мы поедем по делам. Расскажи что-нибудь.
Роксана тем временем уже ускользнула из-под взглядов невнимательных родителей и пошла исследовать дом. Она наткнулась на Юту в коридоре и, взявшись ладошками за её шершавый ошейник, потащила за собой в комнату. Девочка громко топала и скакала вдоль стены. Она искала своё отражение в стеклянных дверцах стеллажа, попутно открывая все полки подряд и выкладывая на ковёр все книги и фоторамки, стоявшие в шкафу. На одной из них она заметила что-то особенно интересное для себя и, напихав в карманчики конфеты с журнального столика и сунув одну из них в рот своей подруге питбулихе, унеслась обратно в кухню. Она пробралась между плотно стоящими стульями и села возле ног Маршалла. Девочка подергала его за край шорт, вопросительно глядя на него снизу вверх. Пап, а кто это? - она протянула ему уже изляпанную своими отпечатками фоторамку, в которой красовалось фото с выпускного вечера Тани. Она, в чёрном платье и с высокой причёской и её сестра в черлидерском наряде, стояли на плечах у ребят из футбольной команды колледжа. Девочка вопросительно тыкала пальцем то в изображение Тани, то в лицо Мэри, пытаясь получить ответ. Это Джилл? Пап, это Джилл?
Миа выпрямилась, с интересом глядя на найденное внучкой фото. Это Мэри, моя вторая дочь. А кто такая Джилл?

0

235

Иногда хотелось брать пример с Юты – как же она была непосредственна, насколько не испытывала смущения, неловкости от того, что пребывала в чужом доме. Глядя на её расплывающийся в улыбке акулий оскал от всего нового, Маршалл думал, что они с Рокси чем-то похожи – та же тяга исследовать новое, та же искренность в каждом движении; хотя, конечно, странно собственного ребёнка сравнивать с собакой. Тем не менее,  Юта была готова активно участвовать в жизни Роксаны, потакать желаниям, терпеть шалости, взамен получая сомнительное удовольствие от общения и подачки со стола.
Хотя мужчина эту собаку недолюбливал, он был ей благодарен, когда она, чуть не выбив ему колено, выскочила из-за них с Таней бешеной шоколадной бомбочкой и, пробуксовав когтями по полу лестничной клетки, унеслась в квартиру. Разрядила обстановку, так сказать. Женщина, между ног которой пронеслась псина, пошатнулась, схватившись за Таню, и не смогла сдержать ругательства. В этот момент  Маршалл отпустил ситуацию на самотёк – в любом случае, что своим мандражом он мог бы сделать полезного? Разве что показаться упоротым какой-то дрянью. 
Мужчина послушно вышел за Таней из лифта, держа на руках капризничающую дочь, которая, не взирая на его каменное спокойствие, отрывала ему поочерёдно то уши, то нос.  Девушка старалась создать вокруг безудержное веселье, но, кажется, меньше всех ему поддавалась именно мама – высокая красивая женщина, одетая в домашнюю одежду. Для себя мужчина сразу же отметил тёмно-карие почти чёрные глаза – такие же, как и Тани.
Если честно, то Мэтерс изначально понимал, что просто сдачей ребёнка в руки Таниной мамы не обойдётся, поэтому был морально готов к тому, что надо будет зайти и как-то поддерживать разговор. С другой стороны, это всё было ему интересно, как-то в новинку. Не часто ведь ему предоставляется возможность знакомиться с родителями матери его ребёнка.
Он зашёл вслед за Таней в прихожую, стал стоя, наступая себе на пятки, стаскивать кроссовки, так как руки были заняты вертлявой маленькой шалуньей, которая так и норовила свалить. Танина мама подошла вплотную к нему, сверля взглядом. Маршалл в ответ так же уставился на неё, не выдавай никаких эмоций. Как же она похожа на Таню – черты лица, мимика, взгляд. Очень красивая женщина. Но чувствуется твёрдость характера, жёсткость, наверное, она – строгий родитель. Очень приятно, я Мия! – дружелюбно улыбаясь, сказала она,  протягивая руки к внучке.  – Маршалл – представился в ответ ещё раз мужчина, очень приятно. И аккуратно отдал ей брыкающуюся малышку, которая на удивление сразу успокоилась у её на руках. Это что, женская магия? – усмехнулся он про себя и перевёл взгляд на Таню, стоящую рядом и снимающую с ног свои летние сандалии. 
Женщина с ребёнком шла в кухню, Таня пребывала явно в смущённом состоянии от ситуации – видимо надеялась на другое развитие событий. Маршалл приобнял её за талию и, поцеловав в губы, прошептал – Всё хорошо, не волнуйся.
Они проследовали на кухню – Таня впереди, Маршалл неторопливо за ней. Начались семейные разборки, мужчина постарался абстрагироваться от этого, ибо «не его дело». На светлой тёплой кухне он почувствовал себя некомфортно, светя во все стороны татуированными руками. Лучше бы кофту одел – подумалось ему, когда он ощутил на себе Взгляд. Папа, вода!  - заявила девочка, уже успевшая ретироваться со стула. Да, родная, я знаю – ласково сказал Мэтерс, сажая Роксану обратно на стул. Интересно, где Юта? Тане наверняка влетит, если собака в очередной раз что-нибудь испоганит. 
Опустившись на свой стул, Маршалл наблюдал, как Таня с мамой хозяйничают на кухне. Нет, всё-таки они очень похожи. Мысли были прерваны маленькой дочкой, швырнувшей ему в ухо горсть сахара. Роксана!  - громко провозгласил мужчина, наклонив голову вбок и вытряхивая сладкие крупинки. Если ты так будешь себя вести, я дам Юте сожрать того розового единорога. За всем этим каламбуром шёл разговор про свадьбу, мужчина слышал его краем уха, но не придал особого значения.
Роксана опять сползла со стула, но помня заряд сахара в ухо, останавливать её не шибко то хотелось.  Маршалл безмолвно наблюдал, как девочка просочилась из кухни и потопала, скорее всего, к собаке. Только бы не тяпнула.
Мы приехали, потому что я соскучилась и мы все наконец-то смогли выбраться вместе. Давайте просто попьём чаю и мы поедем по делам. Расскажи что-нибудь. Решив поддержать разговор, Мэтерс добавил – К сожалению, мы редко можем куда-то выбираться всей семьёй, потому что я много работаю.
Роксана отсутствовала недолго. Очень скоро она привлекла его внимание, теребя край шорт. Пап, а это кто? – девочка протянула ему рамку с фотографией. Маршалл улыбнулся уголками губ, ему нравилось прикоснуться к прошлому Тани – её он сразу узнал. А эта девушка – наверное, её сестра?
Мия разрешила его вопросы – Это Мэри, моя вторая дочь. А кто такая Джилл?  Обведя взглядом присутствующих, Маршалл снова обратился к Рокси – Нет, это не Джилл, ты же знаешь, что она на лошадках ездит, а не танцует, видишь – тут платья. Мужчина указал девочке на наряды девушек, а потом собрался отправить её из кухни: Покажи Юте, спроси у неё – где тут мама?
Когда топот маленьких слонов послышался в коридоре, он ответил на ранее заданный вопрос. Джилл – моя вторая дочь. К сожалению, её мать погибла, поэтому она живёт с нами. Из комнаты послышался вопль – Юта, где мама?! И спустя пару секунд собака уже стояла около Тани и непонимающе таращила глаза. Не так! И слонёнок побежал  в обратную сторону.
Она славная девочка - добавил Маршалл. Думаю, когда нибудь, мы все соберёмся совсем полным составом.

0

236

За разговорами час пролетел почти незаметно. Удовольствие, конечно, сомнительное, но зато Таня повидалась с родней и частично избавилась от чувства вины перед родительницей. Она наверняка ещё дулась и обижалась, но дочь её слишком хорошо знала, чтобы верить, что после примирения она ещё долго будет делать вид, что оскорблена. Тем более теперь она выглядела совсем иначе, чем час назад - Рокси никак не выпускала бабушку из своих объятий, она постоянно крутилась у неё на коленках за столом, тыкала пальцами ей в уши и глаза, и рассматривала яркий узор её халата. Сердце железной леди растаяло, и она много интересовалась жизнью девочек: Миа открыла для себя, что у неё оказывается целых две внучки и через каждые 10 минут напоминала Маршаллу, что было бы неплохо привезти в гости и Джилл, чтобы познакомиться, сходить с детьми в цирк или ещё куда-нибудь.
Из узкой квартиры они выталкивались с трудом, постоянно наступая друг другу на ноги.
На удивление, уговаривать Роксану остаться не пришлось. Девочка нашла в одной из комнат старые наклейки с животными и тут же обрела занятие на весь вечер. Малышка помахала родителям и напоследок налепила Юте на нос наклейку зеленого червячка. Бедная Юта, вот повезло-то ей.
Ребята распрощались и затолкались обратно в лифт. По закону жанра, он должен был остановиться между этажами и тогда бы они ещё долго нюхали запах немытой собаки, но ничего подобного конечно не произошло, и уставшие от мозговыносных родительских наставлений Таниной мамы, они вышли на свежий воздух.
Спасибо за терпение. Я на твоём месте уже бы её убила, - девушка примирительно улыбнулась, мол, не держи зла на чокнутых.
Они сели в машину, а Юта уже крутилась по заднему сидению туда-сюда. Наверно она вообще была не в восторге от поездки. Таня предположила: Едем на пляж? Давай только сначала в магазин, надо воды купить с собой. Она пристегнула ремень безопасности.
В салоне уже во всю работал кондиционер, а за окном палило горячее солнце. Асфальт плавился прямо под ногами, и машина словно вязла на ходу. Измученные люди блуждали по дворам, ища спасения в тени. И в этом смоге, повисшем мертвым грузом над городом, так хотелось ощутить хоть дуновение свежего ветерка. Как никогда тянуло к воде, где солёный морской бриз немного освежит мозги. Наконец почувствовав себя капельку свободнее, чем обычно, Таня хотела скорее раскинуться звездой на пляже и лежать так весь день, считая волны и морских ежей. Странное дело, живя прямо на краю света, в Лос Анджелесе, где длинные городские пляжи граничат с бесконечно огромным океаном, она так редко проводила время у воды. Её бы воля, она поменяла бы свой дом на один из тех, что стоят вдоль Палмс-Бич. Дороговато, конечно, но разве такие виды из окна не стоят того?
Замечтавшись, Гербер смотрела в окно. Там постепенно жилые дворы сменились высокими небоскребами, затем они снова выехали в жилой район, граничащий с Беверли Хиллз. Там они остановились возле магазина. Прежде, чем Маршалл вышел из машины, она остановила его: Давай переедем куда-нибудь. Брюнетка смотрела на него в упор. Продадим дом и купим другой. В глубине души Таня не рассчитывала на какой-то определённый ответ. Скажет да - значит да, а если нет - то пусть будет нет, в конце-концов поменять дом не так просто, не только финансово и физически, но ещё и морально. Так что иногда она говорила что-то подобное. Фраза, сказанная как простая мысль вслух, не требующая продолжения. Даже не слишком обдуманная и рациональная. Раньше бы она снялась с насиженного места, не думая, но теперь-то все было сложнее. Теперь надо было многое взвесить, оценить, рассчитать, мать его. Иногда табличка на ее лбу "Атветственная мать" мешала жить и била по бошке. Гербер отмахнулась: Забей, это я так. Она отстегнула ремень и вышла из машины, чтобы вместе с Маршаллом отправиться в магазин, но Юта осудила её необдуманное решение своим суровым взглядом. Да, я пожалуй останусь с Ютой, чтобы она ничего не съела здесь.

0

237

----------------------> Одинокий пляж

0


Вы здесь » Horsepower » Апартаменты » Коттедж Gerber