Horsepower

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Horsepower » Конюшня » Денник #4. Алкида


Денник #4. Алкида

Сообщений 1 страница 7 из 7

1

1. Имя: Алкида
2. Возраст: 10 лет
3. Порода: Тракененская
4. Специализация: Конкур до 150
5. Состояние здоровья: излишний вес, гиподинамия.

6. Фото

http://s013.radikal.ru/i325/1408/2a/19f6b426f501.jpg

Тренер-берейтор: Paul Antwood

0

2

Очередное жаркое лето встретило рыжую кобылу. Казалось, даже огонь её шкуры угас за несколько лет жизни в конном центре Лос-Анджелеса. Не то, чтобы о ней не заботились, она стояла в грязи или болела – вовсе нет. И внимание была не обделена: в основном, её навещали, конечно, дети, которые ездили на ней. Алкида была определена некой Николь, которая, являясь тренером, быстро смекнула, что кобыла абсолютно безотказна. Так рыжая тракенка стала учебной лошадью. Это не было прокатом, вполне удовлетворительные условия труда, поэтому руководство конюшни махнуло на этот маленький бизнес рукой – главное, чтобы  и в их карман шёл процент от  уроков. И Алкида работала, сначала всё так же старательно как прежде, потом, осознавая, что её старание никому здесь не надо, перестала проявлять инициативу. Препятствия с разноцветными палочками, через которые ей так нравилось прыгать раньше, почти исчезли из её жизни – учеников на конкур Николь не брала. Иногда, когда день был полностью свободным от посетителей, берейтор сама немного прыгала на ней, даже пыталась  учить выездке. Хотя, частенько, тракенка могла спокойно простоять день в деннике, и никто особо не волновался – даже после долгого простоя эта кобыла особо не буянила, ничего не разносила. Так зачем же тратить силы на неё, если её соседка справа громит денник от бушующей внутри  энергии?
Алкида постепенно отрастила упитанное брюшко, растеряла прежнюю элегантность; её мышцы утрачивали силу из-за того, что кобыле не давалась соответствующая нагрузка. За сильно отросшей светлой гривой, в которой дети так любили завязывать морские узлы, уже и тракенка то не виднелась. Из-за общей тучности ещё меньше казалась её небольшая аккуратная морда. Разумеется, ей было тяжело от этого и физически и морально – физически после более сильных случившихся нагрузок по ней ручьями тек пот, морально, Алкида считала себя некрасивой, больше ни на что не способной. Раньше она вглядывалась в лицо каждому человеку, проходящему мимо денника, и на лбу её было написано «возьми меня поработать», сейчас же она обычно флегматично жевала сено и ждала детей со сладостями. Раньше, Алкида верила в то, что её талант и старание кто-то заметит, но этого не произошло за эти годы, что она жила здесь. Значит, и не произойдёт.
Этим летом в её жизнь нагрянули перемены – Николь вышла замуж и уехала куда-то в штат Колорадо. Никому Алкида даром не сдалась, изредка на неё садились разные люди, просто потому что начальство давало втык, что лошадь простаивает в деннике. Привозили в конюшню новых спортивных лошадей, люди работали с ними, а тянуть бегемота из болота никто не желал. Разумеется, берейторы и спортсмены с радостью брались за других лошадей, ради сомнительной перспективы вроде Алкиды никто вкалывать не хотел. Она уже многих пережила на этой конюшне. Лошади приезжали и уезжали; становились частными, подтягивали свой уровень и покидали это место с целью покорения других высот. Это была уже в своём роде традиция – видеть эту рыжую морду с красивой белой проточиной  и спадающей на  лоб и нос белой гривой – четвёртый денник от входа, с недавних пор в соседнем живёт томная медлительная ахалтекинка с длинным туркменским именем. С другой стороны уже как год мощная кобыла-выездючка.
Конюх катит по проходу тяжёлую тележку, наполненную овсяной кашей, ковшом раскидывая еду по кормушкам. Соседка, столь энергично требует еду копытом о стену, что будит Алкиду, мирно спящую в своём деннике в окружении свежих приятно пахнущих опилок. Встаёт. Грива и хвост безнадёжно скрылись под опилками  и длинными стебельками сена. Кашу встречает не очень то бурно; лишь подрагивание бархатных ноздрей выдают какие-то приятные эмоции.
Уводят работать выездючку, через час пришли и за текинкой; через время обе практически одновременно вернулись по денникам.
Время идёт к вечеру; из открытой двери конюшни веет прохладой. Скорее всего, сегодня никто не придёт. Алкида отворачивается мордой в задней стенке денника, представив случайному взгляду заметно раздваивающийся на две половинки круп.

+1

3

День клонился к вечеру. Медленно-медленно, как бывает только летом. Солнце даже далеко за полдень пекло с необыкновенной силой, и от его огненного жара уныло полегла некогда зеленая трава.
В привычном для себя ритме Пол Энтвуд, местный берейтор, заканчивал рабочий день. Сегодня он провожал одного из своих подопечных на новое место, куда его определили хозяева. Прощания давались ему с трудом, но Пол всегда держал чувства глубоко в себе, ведь работа есть работа, и места привязанности в ней нет.
Перед тем как закрыть боковую дверь коневоза, мужчина в последний раз дотронулся ладонью до бархатного вороного носа. Этот верный боевой товарищ провел со своим берейтором ни много ни мало три года. Обеспокоенный переездом конь успел взмокнуть, и пена мраморным рисунком покрыла черную шкуру. И только спустя минуту, словно осознав прощание, положил тяжелую голову на плечо человека. Ну все, мальчик. Удачной дороги. Мужчина выскочил из прицепа, плотно закрыв за собой дверь и услышал, как негромко фыркнул жеребец в ответ. Дожидаться отъезда не стал – все-таки прощание ранило его глубже, чем он сам того ожидал. Пол снял с себя жилетку и, не оглядываясь, дошел до ворот конюшни. Внутри стоял необыкновенный шум. Это детская смена вернулась из манежа и уже бегала из одного конца прохода в другой, чтобы угостить любимых лошадей. В ожидании чего-то, Пол прислонился к двери и осмотрел теперь уже пустующий знакомый денник. Будь у него больше времени погрустить, он бы непременно воспользовался этой возможностью, но, нарушая целостность его мыслей, в кармане завибрировал телефон.
Я слушаю, – Пол прижал телефон плечом и закрыл дверь денника.
Мистер Энтвуд, вы уже погрузили коня? В общем, не буду тянуть резину. У нас тут есть одна кобылка из проката… Простаивает, бедняга, жиром обросла. Возьмите ее подвигать, а там глядишь и в работу втянется через месяц-другой. Голос на другом конце провода был мягок и спокоен. Начкон всегда обращался с просьбой вежливо и даже будто стеснялся просить, однако прекрасно знал, что отказать ему не могут и частенько пользовался этим в своих интересах.
А что мне потом с ней делать? Опять в прокат сдадите, и вся моя работа насмарку. Нет, я не хочу батрачить впустую, сэр. Мужчина пропустил нескольких детей в забавных касках, что были вдвое больше их голов и сам посмотрел им вслед.
Да её только и надо что в нормальную форму привести. Она раньше под конкуристом каким-то ходила, говорят что 150 как нефиг делать прыгала. Возьми, поработай, прошу тебя. Ей бы разной нагрузки дать, но в адекватных количествах, чтобы не подохла с непривычки. Ты ее погни да подвигай, а там может и прыгать начнет снова.
В ответ на такие уговоры Пол только тяжело и продолжительно вздохнул. Некоторое время он молчал в трубку, а потом сказал короткое: «ну ладно», зная, что отказ не сойдет ему с рук. Начкон тут же негромко рассмеялся, словно прокашливаясь. И перед тем, как повесить трубку, сообщил: Алкида. Правое крыло.
Энтвуд сунул мобильный в карман своих бридж и от распирающей его голову боли схватился за волосы. Он громко выругался, благо дети уже покинули стены конюшни и его отчаянную реплику слышала только одна девушка, что чистила серую кобылу на дальних развязках. С минуту он потоптался на месте, соображая что к чему, а потом очнулся: идти до этой самой Алкиды оставалось каких-то пару шагов. Длинный правый корпус конюшни раскинулся вокруг него просторным коридором. В поисках кобылы Энтвуд обошел весь проход и когда наконец нашел нужную табличку, не теряя время на лирику, открыл скрипучую дверцу.
Взгляд его тут же встретился с сонной рыже-игреневой мордой. Грузное тело тяжело опадало на тонкие ноги. Эти ноги выдавали в кобыле породность. Породность, которой несвойственно такое тучное телосложение. Длинная, можно сказать, запущенно длинная грива, полная опилок и сена, придавала Алкиде еще более деревенский вид, коему не должна была соответствовать хоть сколь-нибудь породная лошадь. А ты у нас кто? – Пол высунул голову из денника и прочитал все содержимое таблички. Серьезные, между прочим, тракененские крови. Кто ж тебя так запустил, малышка, – невольно вырвалось вслух. Он подошел поближе, рассматривая новую подопечную, а потом, взглянув на свои наручные часы, решил немного поторопиться. Он одел на аккуратную мордочку довольно пыльный недоуздок, который уж точно никто и никогда не стирал, а потом вывел Алкиду на ближайшие развязки.
Ну что, посмотрим, что можно с тобой сделать. Мужчина достал из высокого старого ящика, что стоял у денника, расческу-гребешок и ножницы. Странно, они были хоть и пыльные, но вполне острые. Стало быть, никто не заботился о шевелюре клячи уже очень давно. Кляча… Да, пожалуй, именно такое впечатление производила эта необычайно спокойная и, что читалось в ее грустных глазах, отзывчивая кобыла. Как любая другая, которой могли доверить катать маленьких детей, беспрекословно пашущая на ненасытных людей, услужливая и работящая. Она не была чем-то особенно примечательна, разве что яркая масть и отметистость придавали ей какого-то блеска, будто предназначенного вовсе не ей. Пол жалел таких лошадей, как она, но никогда не был занят благотворительностью. Он прекрасно понимал, что за его тревоги и старания с Алкидой никто никогда не заплатит и точно не скажет «спасибо». Но, кто знает, может это был тот момент, когда жизнь предоставляет тебе шанс оказать посильную помощь и сделать это безвозмездно. В любом случае, теперь, когда под его опекой стало меньше лошадей, он почти готов был уделить свое время рыжей лошади. Она глубоко тронула его сердце своим потерянным видом.
Мужчина с уверенностью взялся за ее гриву. Кобыла, к слову, была не слишком крупной, и Пол без особого труда дотягивался до ее кремовой шевелюры. Может быть завтра ему как следует влетит за самодеятельность, но если уж они хотят, чтобы Пол привел ее в хорошую форму, то и выглядеть брошенкой он ей не позволит. Стать и породность веками выращивали в своих конюшнях целые поколения людей, они трудились во благо всех, кто когда-то отдал свое сердце лошадям, и они уж точно не хотели бы видеть, как плод их столетних трудов, венец творения природы и человека, стояла бы обросшая и разжиревшая в четырех стенах, как сейчас стояла перед ним Алкида.
Спустя почти сорок минут, Энтвуд закончил с продергиванием гривы. Все лишнее теперь валялось прямо под его ногами, а рыжую опавшую без должной работы шею украшала недлинная, аккуратная и нежно-шелковистая грива. Пожертвовав своими личными запасами, мужчина обрызгал её кондиционером, подровнял густой соломенно-желтый хвост, обстриг обросшие бабки. Наверняка столь долгие процедуры утомили кобылу, так что небольшая горстка сахара должна была разбудить её интерес. Предложив угощение, Пол огладил свою подопечную и скрылся в амуничнике на несколько долгих минут. Оттуда доносились вздохи, ругань и недовольное бурчание, с которым спортсмен упорно искал необходимое снаряжение, которое дети никогда не клали на место. Поиски почти увенчались успехом, но некоторые компоненты снаряжения так и не были им найдены, потому, например, изумрудно-зеленый вальтрап и бинты ему пришлось опять же взять из собственного шкафа. Надо заставить их поменять кляче амуницию. Позор какой-то.
Наконец нагрузив все необходимое в одну кучу, Пол вышел в проход конюшни и свалил все на ящик возле развязок. Пойдем немного подвигаем батонами, рыжуля. Пол довольно быстро собрал Алкиду к работе, хотя сам еще не до конца понимал что может значить слово «работа» в отношении этого животного. Пока они шли к манежу, мужчина разглядывал свою новую знакомую. Универсальное седло как-то весьма нелепо и миниатюрно смотрелось на ее спине. Все портил заметно опустившийся животик и чуть просевшая спина. К счастью, еще не поздно было все исправить. Подкачать мышцы спины, подтянуть брюхо, накачать шею. Пожалуй, она не так уж безнадежна. Хотя в целом это еще неизвестно. Научить лошадь прыгать не так уж сложно. Вопрос в том – как и с каким качеством. Все равно, что назвать отличным представителем породы любого не совсем уродливого коня, чей вид не портит общее впечатление от конезавода, но и не отличается ни одним качеством, которое действительно могло бы превозносить его над другими сородичами.
Пол вывел кобылу в большой манеж, но там было полно народу. В жаркий летний день тут столпилось две смены проката, несколько частников и тренеров. Мужчина недовольно сощурился, аккуратно развернул Алкиду и пошел в сторону выхода. Скорее всего, на улице сейчас никого нет – все прячутся от солнца под крышей. Ну а им придется немного побегать на воздухе.
--плац для обучения верховой езде--

+1

4

Сладкая полудрёма заполнила сознание рыжей кобылы; найдя равновесие, она практически спала стоя, лишь иногда её уши слегка подёргивались на редкие резкие звуки. Скрипнула дверца денника, именно её денника; это странно. Дети ведь сегодня уже были. Алкида повернула уши на источник звука и медленно открыла тяжёлые веки. Туман рассеялся, и в дверном проёме стоял человек – мужчина, достаточно высокий, не похожий ни на конюха, ни на уже давно знакомого кобыле начкона. С чего бы это? – удивилась Алкида и медленно, словно тяжело гружёная баржа, начала разворачиваться. В это время, незнакомец читал, что написано на её деннике. Кто ж тебя так запустил, малышка – неожиданно сказал он, подойдя чуть ближе.  Кобыла виновато потупила взгляд в пол, будто её состояние во многом зависело от неё, потом потянула расширившимися ноздрями его запах, то ли пытаясь идентифицировать, то ли, оставить себе в памяти. Мужчина быстрым и ловким движением одел на её морду недоуздок, что ещё больше удивило и в некоторой степени обрадовало кобылу, ведь она думала, что этот человек – случайный гость и скоро уйдёт по своим делам. Пунктом назначения стали ближайшие к деннику развязки. Когда человек открыл ящик со щётками, Алкида уже машинально навалилась мордой на развязки и закрыла глаза, погружаясь во всю ту же сладкую дрёму. Человек кто-то долго и упорно делал с гривой и чёлкой, щёлкал ножницами; кобыла полностью доверилась его рукам, только слегка вздрогнула от неожиданности, когда тот стал пшикать около морды кондиционером. Чистка, вероятно, была окончена и тракенка за своё терпение получила немного сахара, который она аккуратно, без жадности, собрала с ладони Пола. Огладив её, неожиданный посетитель ушёл. Вернулся он через несколько минут с амуницией. Ооо, даже так? – оживилась кобыла. Блеск, появившийся в её глазах, не оставлял сомнения в том, что происходящее её несказанно радует. В движениях этого человека сквозила уверенность, вероятно, это бывалый спортсмен, тренер. Тогда надо попробовать… - мелькнула почти позабытая мысль, показать себя. Вскоре она, так же без препирательств со своей стороны, была собрана на работу.
Дорога до манежа была донельзя знакомой, разве что обычно тут её проводили дети. Ну или Николь. Алкида знала здесь каждый миллиметр и даже аккуратно переступила выбоину в полу. Она шла, смотря себе под ноги, благоговейно дыша Полу Энтвунду в спину, да думая как бы ноги ему случайно не оттоптать. Манеж встретил изобилием работающих пар; кажется, это мужчине не понравилось, поскольку тот сразу же отказался от работы в этом месте. Пройдя той же дорогой, а затем через проход конюшни, пара вышла на улицу. Идём на плац. – подумала Алкида. Так даже лучше, никто не будет на меня… смотреть. Даже перед этим человеком ей было неловко, стыдно за себя. А вот и плац. Как ей и желалось – пустой. Ну, удачи мне. – подумала Алкида, чувствуя лёгкое волнение, пробежавшееся стайкой мурашек вдоль хребта.

+1

5

Вот и пришло время  хорошенько прибраться в денниках лошадей, принадлежащих их клубу; тем более, намечался грандиозный фестиваль, посвящённый конному спорту и показать гостям не до блеска вычищенные конюшни было бы верхом дурного тона.
Получив соответствующее распоряжение от начкона, Свен успел озадачить своих подчинённых, но и самому нужно было вложить в общий труд свою толику. Так как занятых денников всего шестнадцать, их количество отлично делилось на четырёх конюхов.
Первым делом, Свен отловил в просторном деннике его обитательницу  – кобылу Алкиду и привязал её на развязках. Затем, с помощью лопаты убрал все старые опилки, вымел опилочную пыль и с помощью пульверизатора обработал стены и пол дезинфицирующим раствором. Такую процедуру нужно проводить не часто, но она очень важна, так как при долгом её отсутствии, в животноводческих помещениях могут заводиться паразиты, пылевые клещи. Мужчина до приятного слуху скрипа натёр кованую железную решётку, кормушку и поилку. На тачке привёз жёлтой, приятно-пахнущей соломы из недавнего привоза. Раскидав солому, старший конюх кинул на пол большой тюк свежего хрустящего лугового сена.
Теперь всё было готово; отвязав с развязок уже заскучавшую в одиночестве огненно-рыжую кобылу, мужчина завёл её в денник, снял с благородной морды недоуздок, закрыл за собой дверцу и не спеша удалился в сторону амуничника: план по генеральной уборке денников с его стороны был выполнен.

0

6

День с самого утра куда-то спешил. Время ожидания тянулось медленно, зато, когда нужно было действовать, оно резко поскакало галопом. Коттедж был кувырком. Джилл с самого утра сновала по всем комнатам - то в поисках белых перчаток, то расческа спрячется за тумбочку, то белый вальтрап после сушки куда-то бесследно испарился. Настроение у нее было сегодня самое что ни на есть боевое, а значит - вижу цель, не вижу препятствий. Ураган-по-имени-Джи три раза налетел на дверной косяк и один раз на собственного отца, который тоже был занят поисками своих стартовых шмоток.
Важный день для всей семьи - Маршалл должен был выступать на своей арендованой кобыле, а Джилл пока не знала, с кем ей предстоит разделить остаток дня. После того, как клуб забрал Полонеза, девушка ездила на разных лошадях. Поэтому сегодняшний старт должен был стать для нее полной неожиданностью - ехать конкур на стиль на незнакомом коне - уровень самонадеянности просто зашкаливал. Оставалось верить, что главный тренер будет снисходителен, и не даст ей какого-нибудь убийцу или наоборот прокатную ленивую лошадь.
Утро пронеслось незаметно, и вот настало время отправляться в КСК. Вещи были погружены во вместительный багажник папиной машины, и вся семья заняла свои места. Джилл по привычке уселась с Роксаной на заднем сиденье, придерживая автокресло, отец за рулем и Таня на переднем сиденье. Ну просто какая-то семейная идиллия, - с иронией подумала девушка. До клуба была долгая дорога, поэтому она успела немного расслабиться, глядя в окно машины.
Наконец автомобиль начал плавно снижать скорость, показались первые строения комплекса. Денек выдался тот еще, снежок шел беспрерывно и намека на солнышко не появлялось. Едва движение остановилось, Джилл тут же выскочила из машины, перебирая в уме все возможных лошадей, на которых она могла бы стартовать. Сидеть на месте девушка просто не могла. Получив на руки все свои вещи для коня и для себя, она пожелала удачи родителям (у Эминема до старта было еще куча времени и они собирались с Таней немного покататься до выступления Джи) и отправилась на конюшню. Свалив все вещи в проходе, она с некоторой долей нетерпения набрала на телефоне номер тренера. После короткого приветствия и обмена дежурными фразами голос на другом конце трубки сообщил: Поедешь на Алкиде. Денник номер 4. Девушка немного опешила. Секундочку, она же вроде под прокатом ходит? На нее недавно подсаживался берейтор, говорит, она в отличной форме. Эта лошадь самовоз, лучше мы ничего не сможем тебе предоставить. Фраза прозвучала достаточно жестко для своего содержания, Джилл поняла, что разговор на этом окончен. Чуть ли не сквозь зубы попрощавшись, она бросила трубку.
Просто чудесно! - простонала она мысленно. Предстоящие пинки задубевшей лошади не радовали ее совершенно. Девушка направилась прямиком в амуничник, чертыхаясь и поминая тренера на чем свет стоит. В комнатке было довольно легко ориентироваться, и вскоре на свет была извлечена обычная уздечка и конкурное седло. Вроде промазанное, чистое, - хоть какая-то хорошая новость.
Найти денник номер четыре не составило большого труда. Поворошившись в кармане куртки и обнаружив там несколько кусочков сахара, девушка смело отперла дверь денника. Оттуда на нее смотрела вполне симпатичная и упитанная лошадка с большими добрыми глазами. Привет, Алкида, - тихо поздоровалась Джилл, протянув ей кусок сахара. После того, как животное приняло подношение, Джи слегка потрепала ее рукой по шее. А ты красавица, - девушка успела заценить необычную масть лошади. Только вот вся пыльная. Пойдем чиститься? Вопрос был риторическим, потому Джилл мелькнула за дверью и уже через несколько мгновений вернулась в денник с недоуздком. Щелкнул карабин, и вот она уже ставит кобылу на развязки.
Отчистить ее оказалось делом не таким легким, но Джилл старалась не причинять лошади лишнего дискомфорта. Мягкой щеткой с натуральным ворсом она вымела всю пыль с Алкиды. Самым печальным оказалось состояние хвоста. Тебе что, никогда его не разбирали? - со вздохом удивления спросила Джилл, впрочем, не рассчитывая на ответ. Пришлось опять идти в амуничник, на этот раз за кондиционером. Набрызгав заодно и круп, который упорно не желал прекращать пылить, девочка принялась разбирать пряди руками. Когда хвост стал распутанным и чистым, оказалось, что он очень пышный и красивый. Не мешало бы только подстричь. Подровняв ножницами длину хвоста по бабки, Джилл вздохнув, посмотрела на часы. До разминки оставалось еще 2 часа, оставалось заплести кобылу и переодеться самой.
Она встала рядом с Алкидой. Та, кажется, немного задремала во время этой невеселой возни. Скучно? Я понимаю... Но сегодня ты должна выглядеть на все сто. - Джи протянула еще кусочек сладкого рафинада.
Приставив к передним ногам лошади табуретку и рассеяно огладив кобылу по шее, Джилл взгромоздилась на сие сооружение. Стул опасно покачнулся, но вскоре девушка поймала баланс, и он перестал крениться. Рассеяно перебирая пальцами в гриве лошади, Джи пыталась успокоиться. Раз, два, три, четыре, - нетороплино считала она про себя и вскоре внутренне расслабилась. Мерное пофыркивание лошадей на конюшне и знакомые запахи действовали лучше валерьянки. Когда девочка последний раз стартовала? Кажется, очень и очень давно. А ей ведь предстояло прыгать. Но сейчас, на конюшне, не хотелось думать об этом. Мы просто едем на прогулку, мы просто собираемся на прогулку, - твердила себе Джилл заученную мантру. Как назло, раздались звуки громкой музыки. Что-то вроде фанфар. Соревнования начинались.
Девушка глянула на часы. Она как раз укладывалась вовремя. Можно было идти переодеваться во все белое. Оценив еще раз на заплетенную гриву (надо сказать, что кто-то оказал медвежью услугу, когда подстриг кобылу - шишечки были хоть и ровными, но кое-где выбивались белые пряди), Джилл слезла с табуретки и отставила ту к стене. Но вот вопрос - оставить кобылу на развязках минут на двадцать, или вернуть в денник? Еще раз глянув на шишечки, блестящую шерстку и разобранный хвост, она решила, что ничего с Алкидой не сделается за это время. Огладив ее по холеной шее, девушка направилась в сторону раздевалки.
Быстро переодевшись, Джилл занялась ярким макияжем - с трибун не будет видно бледности. Когда она закончила, то заплела косу, которую превратила в низкий пучок, переодически надевая каску для проверки. Джи удволетворилась отражением в зеркале, сунула еще сахара в карман и потопала обратно к кобыле. Ее весьма порадовал тот факт, что лошадь все еще на месте. Девочка погладила Алкиду по морде. Бинты или ногавки, вот в чем вопрос, - в сомнениях, она окинула лошадь взглядом. Ногавки, - то ли подумала, то ли тихо пробурчала Джилл. Вальтрап хорошо лег на спину, седло тоже было хорошо обмято и подогнано. Подпруга ввела в сомнения девушку своими размерами, но когда она стала ее затягивать, то с удивлением обнанужила, что она зверюшке впору. Прокат, - вздохнула Джилл.
Лошадь была подседлана быстро. Неужели настал этот момент? С внутренним трепетом Джилл надела уздечку на Алкиду. Затянув капсуль и поправив налобные ремень на обе стороны ровно, девочка неуверенно взялась за повод. Последние минуты таяли на глазах. Джи легонько потянула за уздечку: Пойдем, нас ждут великие дела.
>>>Выступление

+1

7

Утро началось как обычно. Алкида проснулась среди мягкой соломы и медленно вставала, потягиваясь и кряхтя. Надо сказать, выглядеть и чувствовать себя она стала лучше после тренировок с новым берейтором. Подтянулось брюхо, она стала понемногу возвращаться к нормальной для тракененской спортивной лошади форме. Всё происходящее ей безумно нравилось, от работы лошадь никогда не отлынивала, так как сама желала вернуться к нормальному самочувствию, и, как мечтала – к спорту. Ведь в ней бушевали очень серьёзные тракененские крови и подобное прозябание в тени хорошей в прошлом спортивной лошади не делало чести руководству. Увы, из-за своей безотказности, Алкида часто отдавалась в неумелые руки детей.
С утра к ней заходил конюх – смахивал солому, даже из гривы выбрал, что немного удивило огненную тракенку. Сперва кормушки до скрипа чистили, теперь с утра заходят чистить. Начальство ввело новые правила?
Через несколько часов со стороны большого манежа начала доноситься музыка. Алкида завистливо вздыхала и переживала о «собственной ущербности», так как дорога туда, под овации зрителей давно была для неё закрыта. Как ему повезло – подумала она, провожая взглядом огромного вороного латвийца, которого провели вслед за всадником, торжественно одетым во фрак. Не желая больше терзать себя воспоминаниями, кобыла отвернулась крупом к дверце денника и уставилась в жёлтые хрустящие стебли соломы на полу денника.
Через какое-то время, на двери брякнула щеколда и она с лёгким скрипом раскрылась. Кобыла удивлённо повернула назад голову, а затем повернулась вся: на пороге стояла девушка, с которой ей ранее не приходилось иметь дел. Незнакомка ласково потрепала её по шее, предложила кусок сахара. Мне только сахар сейчас есть – ворчливо подумала кобыла, но угощение приняла. Из прохода кто-то окликнул девушку по имени. Джилл. Хмм, вот как тебя зовут. Джи легко одела на её голову недоуздок и вывела на развязки. Блаженно оттянув нижнюю губу, тракенка с удовольствием принимала чистку своей огненно-рыжей шкуры. А потом Джилл куда-то исчезла. Но не успела Алкида придумать, как сильно она не понравилась её сегодняшней посетительнице, как та вернулась с кондиционером и ножницами, собираясь ещё больше облагородить кобылу.
Скучно? Я понимаю... Но сегодня ты должна выглядеть на все сто. – проговорила Джилл, очутившись около рыжей головы. А что сегодня такое особенное? – удивилась кобыла, даже сахар изо рта выпал.
Тем временем, Джилл притащила табуреточку и принялась заплетать её гриву. Вообще дети часто что-то делали с её гривой, но чтобы шишечки заплетать – такого, пожалуй, не было. А мысли о том, что она выступает на Фестивале, кобыла не могла допустить. Лёгкая тревога овладела лошадью. Уж не на продажу ли готовят?
Джилл ушла, оставив лошадь наедине со своими мыслями. А когда вернулась, буквально повергла кобылу в шок: Джи одета для соревнований, поседлала Алкиду для соревнований. От мысли, что она – участница сегодняшнего праздника конного спорта наравне с вороным огромным латвийцем, у Алкиды дрожали ноги, она сильно разволновалась, всё беспокойно тыкая носом свою юную всадницу.
Пойдем, нас ждут великие дела. – сказала Джи, потянув повод и увлекая лошадь за собой. Кобыла отправилась вслёд за всадницей, с каждым шагом всё ближе и ближе приближаясь к манежу, всё яснее и яснее слыша музыку и голос комментатора. В её глазах горел огонёк счастья и страха. Как же она боялась всё провалить и тогда уж на всю оставшуюся жизнь получить статус «прокатной» лошади.
------> FES

+1


Вы здесь » Horsepower » Конюшня » Денник #4. Алкида