Horsepower

Объявление

БАННЕРЫ:
Наши Баннеры
HorsePowerHorsePower
Наши Партнеры

Наши Друзья


Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Horsepower » ФлэшБэк » Ну, здравствуй, братик *_*


Ну, здравствуй, братик *_*

Сообщений 1 страница 30 из 42

1

Участники
Hyuna Ten, Kim Son Jun
Очередь постов
Hyuna Ten, Kim Son Jun
Время|Место
Вечер, ночной клуб
Сюжет
Знакомство http://s3.uploads.ru/5bEM6.png

0

2

Сегодня с работы Хёна вылетела чрезвычайно рано, решив не ждать Пола. К тому же, это был вроде как сюрприз - сказала ведь, что разбила машину, а тут оп - на следующий день она как новенькая. Девушка улыбалась этой мысли, не замечая, что стучится лбом о широкое толстое стекло атобуса каждый раз, когда тот переезжает очередной лежачий полицейский. Пришлось ехать чуть ли не полтора часа, с учетом нескольких пересадок, но даже сей факт не мог подавить её хорошего настроения.
От автобусной остановки она мелко семенила по разбитому асфальту вдоль покосившихся заборов из странного материала, который девушка определила как бетон.
При свете дня внутренний двор сервиса казался уродливым - всё -таки под покровом ночного света окружающее было иным, более романтичным что ли. Груда искореженных машин, запах железа и бензина. Хёна, чуть поморщившись, уверенно прошествовала в приоткрытые двери автомастерской. Ровный перестук каблучков затих, когда она зашла в помещение. Где-то в глубине сервиса слышались мужские голоса и шум работы какого-то инструмента, а около дверей - ни души.
Маркус! - голос девушки словно серебряный  колокольчик прозвенел над укрытыми а темные и темно-серые ткани автомобилями. Да? - мужчина выглянул из-за железного стеллажа и улыбнулся долгожданной посетительнице. Хёна нетерпеливо захлопала в ладоши - Маркус, показывай! Показывай быстрее!
Мужчина ловким движением руки сдёрнул темное полотно с машины, стоящей справа от него. Грубая ткань скользнула по отполированным бокам и явила свету обновленный, словно новый Nussan 240 sx. Девушка взвизгнула от восторга и повисла у друга на шее, болтая ногами в осенних ботиночках. Маркус, это шикарно! Мне очень нравится! Оторвавшись от высокого брюнета, она метнулась к гладкому капоту, одновременно узнавая и не узнавая своего железного друга в новом обличье. Благородный иссиня-черный цвет, в который теперь облачился Ниссан, был таким непривычным, но таким красивым.
Я сразу все деньги не смогу отдать, я потихоньку, ладно? - спросила кореянка, умоляюще складывая ладони. Получив согласие и ключи, девушка села за руль. В салоне было почти ничего не тронуто - разве что помыли, да кое-где подкрасили. Даже её "кеды для того, чтобы жать на педальки" остались ровно на том месте, на котором были ей позабыты. Кореянка торопливо расстегнула короткие молнии на своей обуви, переодевая её на более удобную для вождения. Маркус, тем временем, сложился в три погибели, чтобы просочиться на пассажирское сидение. Лучезарно улыбнувшись, Хёна нажала на газ, слушая как грозно и мощно рычит железный зверь. Теперь его звук был будто громче, но в то же время, чище. Особенно это ощутилось, когда машина сдвинулась с места - никаких поскрипываний и скрежета или монотонных металлических ударов.
Не расхерачь её снова - улыбнулся мужчина, поглаживая рукой переднюю панель, словно дорогое сердцу детище. Видимо, в ремонт этого ниссана он вложил больше, чем просто профессионализм, это было видно по его искрящимся глазам и чувственным губам. Спасибо огромное! Девушка потянулась к соседнему сидению и чмокнула Маркуса в щеку, запустив в его черные кудрявые волосы свои длинные тонкие пальцы.
Они немного покатались по окрестным дорогам, потом Хёна подбросила мужчину до дома и отправилась в свою квартирку номер 36.
Весь день до вечера она промаялась в безделье, пока наконец не поступило предложение от приятельницы пойти развлечься в клуб. В клуб, это хорошо, в клуб я всегда готова. - думала девушка, выбирая наряд для сегодняшних приключений.
Когда она села в машину, её вновь охватило нарастающее чувство беспокойства, которое уже успело затухнуть с того утра, когда она проснулась в объятиях Пола. Фигня какая-то, что со мной может случиться? Пожала плечами и зарулила на парковку, привычно оставив отражающий свет фонарей автомобиль слева от входа. Переодела свою обувь обратно на высоченные "типолабутены".
Розовая курточка, из которой она буквально не вылезала в последнее время, сразу привлекала на себя чужие взгляды, но порыскав взором среди толпы, Хёна осознала, что её приятельницы ещё нет. Ну вот, придется подождать.
Девушка залезла на высокий табурет у барной стойки и расстегнув молнию, поправила темную кофточку с большим декольте. И где её носит? Обычно я всегда опаздываю. Блин, джинсы чот жмут, разожралась что ли? Надо заняться каким-нибудь фитнесом. Хотя бы дома. Это всё вот Пол, слишком шикарно живу, раз жиреть начала! Хёна нахмурилась, тряхнув накрученными рыжими кудрями и скрестив пальцы в замок.

+1

3

Кажется, пора перестать просыпаться под шум полумёртвого кондиционера, давно пора выбросить эту развалюху. Одни проблемы от него. На мусорку. Сон Джун нехотя встал с кровати, одевая по пути шёлковый халат на полуголое тело и продевая босые ноги в махровые тапочки, которые каждый раз терял по всей квартире. Он решительно подошёл к жужжащему агрегату, который находился прямо над плазмой телевизора. Стоило небольших усилий, чтобы дотянуться до кондиционера, даже при достаточном росте худощавого корейца. Ногами парень встал на стоящий под телевизором журнальный столик и потянулся к «машине смерти», обхватывая длинными тонкими пальцами штекер и шнур, чтобы отсоединить это урчащее создание от сети, окончательно прерывая его жизнь. Как только электричество перестало «кормить» монстра, тот заглох и с характерным звуком перестал подавать признаки жизни. Ким с облегчением выдохнул и слез со столика, направляясь ленивым шагом к прикроватной тумбочке, на которой стоял телефон, такой же древний, как и этот кондиционер.
- Да, алло. Эм, мне надо поменять кондиционер. – Сон потёр переносицу средним и указательным пальцами, прогоняя остатки сна и выслушивая слова человека на другом конце телефона. Тот с энтузиазмом олимпийского чемпиона заявлял, что никто не может заменить данное оборудование, так как его, собственно, нечем заменить. – Какого чёрта? Я плачу вам за этот номер уже который месяц, а вы даже не можете мне предоставить нормальные условия проживания? Я трижды переболел из-за этого треклятого куска железа, у меня из-за него бессонница. – Голос на том конце продолжал тараторить непонятные причины невозможности помочь, что-то про то, что у них не пятизвёздочный отель, а всего лишь три звезды, и что они не могут в данный момент позволить себе дополнительные растраты только для одного клиента. Хотелось просто выйти и прикончить этого тупого управляющего, но адекватность взяла верх. Хотя самолюбие колотилось во все двери и кричало, что к нему не могут так халатно относиться, даже если он простой постоялец. – Окей, тогда я нахрен выброшу ваш «ценный» инвентарь на помойку. И вы потом мне спасибо скажете. И платить я не буду за него. Джун положил трубку и вернулся к несчастному кондиционеру, встал на столик и снял агрегат с подставки. Потом он с ним проследовал из номера в коридор, к лифту и спустился вниз, сказав тихое и спокойное «доброе утро» какой-то женщине с бульдогом, который даже ухом не повёл в сторону парня. В одних тапочках и халате Ким прошёл через чёрный вход и вышел на улицу, спустившись по лестнице вниз и подойдя к большому металлическому контейнеру для мусора. – Вы мне не откроете дверку? – Попросил кореец у выбежавшего следом за ним уборщика. Тот орал, что он не имеет право вот так просто пользоваться служебным входом, тем более для того, чтобы выбрасывать имущество отеля на помойку. Джун нервно выдохнул, закатывая глаза и сдерживая внутренний порыв расхерачить этот отель вместе с его постояльцами, которые постоянно то перепихиваются с кем-то за стенкой, не скупясь на пошлые словечки, то орут как резанные, то просто раздражают своим присутствием. Он громко поставил технику на крышку мусорного бака и зашагал обратно в свой номер, словно издевательски усмехнувшись в лицо уборщику, который сопроводил азиата крепким словцом и принялся забирать имущество обратно в здание. Да и плевать. Плевать, что это имущество отела, плевать на то, что он может дорого стоить, плевать. Если вы не можете обеспечить людей комфортным жильём, то лучше уж не начинайте вообще работать и называть себя отелем. Максимум хостел. Максимум.
В номере парень переоделся и вышел из здания, направляясь пешком в ближайшее кафе, взять себе кофе, ибо Ким терпеть не мог того, что подают в номер в его отеле. Кофейня была пустой, потому как было раннее утро, и никто ещё не проснулся на столько хорошо, чтобы выходить из дома. Запах кофейных зёрен и свежей выпечки пробуждали аппетит, поэтому кореец купил пару кексов к бодрящему напитку. Оставив деньги и взяв покупку, Ким вышел на улицу и так же пешком пошёл вверх по улице. Машины у Сона не было, потому и приходилось ходить пешком. На общественном транспорте он ненавидел передвигаться, ибо не любил большие скопления недовольных людей. Идти надо было далеко, так что Джун включил свой плейлист и вставил наушники в уши.
Сначала Сон Джун арендовал машину на несколько дней, для своих, известных только ему нужд, а потом на ней же и направился по делам. Спустя несколько часов он вернулся к отелю, но в номер возвращаться не стал. Оставив машину на парковке, парень снова пешком зашагал к той же кофейне, где был утром, чтобы поужинать. Планы на вечер он распланировал ещё неделю назад, оставалось только дождаться подтверждения. Пару часов пролетели незаметно, пока Ким копался в своём телефоне и ожидал звонка, изредко поглядывая за широкое окно кафе на проходящих людей. Он громко фыркнул, когда у стекла остановилась парочка и начала облизывать друг друга, словно они не на улице, а в дешёвом мотеле. Боже, да вы ещё тр..нитесь тут, чтоб уж совсем романтично было. Господь. На экране смартфона высветился номер, который не определился.
- Да. – Коротко ответил Ким. – Понял. Это точная информация? Да, не хочу ошибаться. Не люблю этого. Да. Диктуй адрес, – кореец чуть потёр руки и взял салфетку со стола. – Погоди, - парень подошёл к стойке продавца и взял ручку, которая лежала у кассы. Пришлось перегнуться через стол. Каково было удивление продавца, когда через стол в наглую перегнулся незнакомый человек и так беспардонно что-то взял. Потрясающая реакция. – Да, пишу. – Сон быстро записал адрес и положил трубку, коротко поблагодарив звонившего. Оставив деньги и ручку, парень вышел из кафе, прихватив салфетку с номером и быстро вернулся в номер. Отыскав там конверт, он высыпал на стол несколько фотографий, и быстро их перебрал. Тонкие пальцы фарфорового цвета ловко отыскали нужную фотокарточку из множества похожих друг на друга. Быстро свернув её пополам, Ким стал переодеваться в более торжественное одеяние, больше подходящее для клуба. Белая широкая футболка без рукавов  и надписей на голое тело, она выглядела состаренной, из-за искусственных потёртостей и лёгких дыр, которые каким-то образом не придавали одежде старый вид. Модно ведь. Поверх серая толстовка, которая больше походила на пиджак. Чёрные молнии с серебристыми собачками располагались на разных участках ткани, создавая эффект карманов, а неровные края низа создавали впечатление «неправильно» сшитых частей. Чёрные брюки хорошо подошли под образ, а лакированные туфли с длинным носом, больше похожие на сапоги Крокодила Данди, отлично смотрелись с чёрной кожаной курткой, которую парень накинул поверх толстовки, выправляя капюшон последней наружу. Уложив длинные белокурые волосы назад, Сон Джун положил в карман фото, телефон и захватил ключи от авто.
В клубе было слишком шумно. Не совсем качественное оборудование создавало непонятный серый шум, который давил на уши похлеще кондиционера в отеле. Парень оскалился в ехидной улыбке, вспомнив лицо уборщика. Пройдя через пост фейсконтроля, Ким медленно обошёл всё помещение, делая вид, что он тут не впервые. Он искал в толпе нужного человека, периодически посматривая на фото, которое достал из кармана. Какой-то незнакомый парень, не вполне трезвого вида, начал здороваться с Сон Джуном, словно знал его. Он похлопал его по плечу, но сразу же пожалел. Ким одарил бедолагу таким взглядом, что тот поперхнулся собственной слюной и ретировался бочком в сторону танцпола. Через минуту на лице Джуна засеяла улыбка. Если бы хищники умели улыбаться, то это была бы именно такая улыбка. Парень нашёл то. что искал. Бесконечный источник его ненависти, живительную жилу, питающую его коварство и хладнокровие. Ту, что так долго портила ему сон и заставляла ненавидеть даже само её существование. Кореец подошёл к барной стойке, у которой сидела молодая девушка, всем своим видом кричащая о том, чтобы её кто-то взял. Причём взял прямо сейчас. Но блондину было плевать с высокой колокольни на то, как она выглядит сейчас. И уж тем более ему было глубоко безразлично, чего она хочет. Сейчас чего-то хотел он, и это было единственным, что его волновало.
- Ты случайно не Хёна? – бесцеремонно спросил Ким, пододвигаясь к девушке и делая вид, словно он выпил уде не один коктейль. Актёрский талант просыпался в Соне всегда в нужное время. А сейчас как раз то время. Сон Джун знаком подозвал бармена и попросил принести ему виски безо льда, а потом вернулся взором к девушке. Ох, как же хотелось сейчас побыстрее избавиться от формальностей и довести уже до конца то, что задумал. Но спешка, как показывает практика, не приводит к положительным результатам.

+1

4

Хёна пробежалась взглядом по присутствующим. Ну и где эта Микка? Что за кидалово? Чувство тревоги не отпускало её, а лишь, напротив, только нарастало. Может она и не придёт? И клуб какой-то стремный, хотя рожи знакомые вроде есть в толпе. Ну как, толпе - было пока жиденько, может, оттого, что вечеринка была только в самом её начале. Обычно кореянка так рано не приезжала в подобные заведения. Персонал клуба столпился около диджейского пульта, копались в проводах, срочно искали замену какому-то очень важному элементу всей этой сложной систему, поэтому сейчас не было даже музыки.
Рядом, на соседний стул кто-то приземлился, но судя по запаху дорогого мужского одеколона, это была совсем не Микка. Не буду поворачиваться, а то ещё начнёт клеиться.
Тучи сгущались; как в сознании девушки, так и на улице. Сквозь потуги персонала воспроизвести музыку, Хёна уловила отзвук грома. Счастье-то какое. Надеюсь, что когда я поеду домой, уже всё кончится. Вроде в машине я не оставила открытых окон – не зальёт.
Ты случайно не Хёна? - раздалось сбоку. Девушка неторопливо повернула голову на источник звука - мужской, приятный, но холодящий душу голос. Она столкнулась с карими глазами его обладателя и удивленно приподняла вверх одну бровь. Как он на меня похож... он просто твоей нации, дура! Откуда он знает моё имя?
Все эти мысли проносились в её голове со скоростью света, девушка приняла решение в доли секунды. Хёна, Хёна... раздраженно поговорила она с явным пренебрежением. Вот что вы все по ней с ума сходите?! Мерзкая девка! - кореянка возмущенно хлопнула ладонью по гладкой поверхности барной стойки.
Глубоко вздохнув, она, кажется, сменила гнев на милость. Хёна повернулась к мужчине всем телом и, превозмогая легкий холод, пробежавшийся вдоль хребта, наклонилась к незнакомцу ближе, ненароком демонстрируя грудь в глубоком декольте. Меня зовут Ли Си Ён, девушка окинула томным взглядом красивое гладкое лицо мужчины. Но для тебя могу быть хоть Анджелиной Джоли. Случайно толкнув незнакомца коленкой в обтягивающих светло-голубых джинсах, девушка плавно сползла со стула, клацнув высокими каблуками о пол, поблескиващий в термоядерном освещении клуба.
Хёна пошло улыбнулась и, раскованно виляя бедрами, вышла на танцпол - благо, уже наладили музыку. Танцуя, она постепенно пробралась ближе к выходу. Валить отсюда надо, валить. Что ему надо? От него будто исходит такой холод... может просто хотел познакомится? Кто-то наверняка ему напел, что тут мол твоей национальности девушка тусит. Но да ну его нахер, слишком тревожно мне. И эта встреча с Миккой как-то больше похожа на подставу. Ведь она так и не явилась. Да и зачем ей вообще надо было встретиться со мной? Мы же едва знакомы...
Музыка оборвалась и Хёна, как и все другие, остановилась, скрестив ноги и уперевшись руками в собственные бедренные косточки. Да что они там наладить-то никак не могут? Хёна вскользь глянула на незнакомца который сидел на том же месте. Хёна, привет! - знакомая рожа радостно заорала ей, но девушка не обратила на это внимание, уловив взглядом только хищный поворот головы корейца.
Блять! Растолкав какую-то парочку, Хёна опрометью бросилась бежать, второпях даже рухнув на ступеньках  на выходе из клуба. Вскочив, она резво понеслась к машине, на ходу доставая из сумочки ключи. Поднявшийся предгрозовой ветер гнул верхушки деревьев и едва ли не сдувал её хрупкую фигурку. Как за спасательный круг, она схватилась пальцами за спойлер авто, почувствовав себя в этот миг хоть чуточку более защищенной. Если этот молодой человек изначально был не шибко приветлив, то сейчас, наверное, был готов сравнять её с землёй за враньё.
Запихнувшись в маленький салон, она торопливо завела свой Ниссан, который, пробуксовав, рванув с места, оставив на парковке запах жженой резины и черный след от колес.
Неудобные скользкие туфли соскальзывали с педалей, Хёна  с трудом вписалась в поворот, чиркнув только вчера покрашенным и отполированным боком ниссана об забор. За ней поехала какая-то машина. Это он?? Может всё-таки мне кажется? А если он?? Нельзя домой, нельзя, чтобы он знал, где я живу. Кореянка суетливо вспоминала дорогу до квартиры Пола, которая виделась ей спасением. Она не видела, есть за ней погоня или нет, гнала машину под тяжелыми каплями начинающегося дождя, на красный свет светофоров, превышая скорость и едва вписываясь в повороты, будто понимала, что надо повернуть только в последний критический момент.
Когда она въехала в знакомый двор, дождь хлестал как из ведра, плотной пеленой заволакивая всё вокруг. Девушка спешно припарковала машину вкривь и вкось, выскочила под ливень, на ходу нажимая на брелок ключей, и бегом влетела в подъезд. Кажется, она могла бы занять первое место в соревнованиях по бегу на каблуках. Боясь заходить в лифт, она, не останавливаясь, бежала вверх на 13-й этаж, спотыкаясь и задыхаясь. Добежав до спасительной двери, она всем телом вжалась в дверной звонок. И никак не могла понять - это кто-то топает, поднимаясь вслед за ней, или в ушах так стучит её собственное сердце.
Когда дверь открылась, она фурией влетела в квартиру, утыкаясь лицом в сонного мужчину, который уже в который раз был вынужден встать среди ночи ради неё. Закрой дверь! - прохрипела она на одном дыхании, вырывающемся у неё из груди. Шатаясь на стертых в мясо после таких забегов, ногах, девушка, увлекая мужчину за руку, подлетела к окну. Увидев внизу машину, светящую фарами в стену дождя, она вся затряслась, до боли сжимая руку Энтвунда. Не показалось… Он меня преследует! - Хёна говорила отрывками и хрипло. Глазами она неотрывно следила за машиной, не в силах упустить её из виду,  хотя на данный момент была вроде бы в безопасности. Я жутко его боюсь. Хёна подняла влажные глаза на заспанное лицо мужчины. Кажется, он вообще мало понимал, что происходит.

+1

5

Хёна, Хёна...Вот что вы все по ней с ума сходите?! Мерзкая девка! Твоя правда, действительно мерзкая. Сон с усилием сдержался от того, чтобы не вломить этой красотке по её смазливому личику, когда та развернулась к парню и засверкала своими прелестями в попытке как-то заинтересовать незнакомца. Более дешёвого способа соблазнить мужика не придумать, конечно же. Зачем девушке мозги? С таким же успехом на этот трюк повёлся бы камень. Меня зовут Ли Си Ён. Но для тебя могу быть хоть Анджелиной Джоли. Она совсем не умеет пользоваться косметикой? Даже я могу красится лучше. Сон окинул быстрым взглядом лицо девушки, которое на самом деле и не было таким уж ужасным, напротив. Очень даже симпатичным, но парня раздражало буквально всё в ней, и он очень сильно старался улыбаться, а не скалится. Девушка словно невзначай коснулась коленом ноги Кима и соскочила со своего стула, направляясь в сторону танцующих людей. Джун для себя отметил, что она слегка пошатнулась, слезая с высокого барного стула и сделал вывод, что она не так уж и уверенно стоит на своих каблучках. Легче будет её…хотя не важно.
- Вам может ещё чего-то налить? – Спросил бармен, окидывая взглядом корейца, который даже и не притронулся к своему виски. Сон Джун медленно повернул голову в сторону парня, слегка запрокидывая её назад и в бок. Неужели люди бывают настолько тупыми.Похоже, что я закончил с этим? – Сон пальцами слегка толкнул бокал с каштанового оттенка жидкостью, отчего тот слегка звякнул о барную стойку и покачнулся. – Боже. – Ким закатил глаза и брезгливо скривил губы, снова возвращаясь взглядом к танцполу, на котором выплясывало это розовое «чудо», периодически посматривая на Джуна, плохо скрывая свой интерес и волнение. Она плохая актриса, очень. Блондин внутренне посмеялся с издёвкой и заметил, что девушка медленно продвигается к выходу, так же неумело скрывая этот факт и дела вид, будто просто двигается и пытается не мешать остальным. Её глаза прямо таки кричали о том, что ей страшно. Сон поймал такой взгляд и оскалился в улыбке, когда кореянка вдруг в очередной раз повернулась в его сторону. Её словно шокером ударило. Она ломанулась к выходу и со скоростью подстреленной лани двинулась в сторону парковки. Только пятки сверкали. Стоило сделать тоже самое, чтобы догнать её, если уж решил завершить дело. Но, мы же помним, что спешка в нашем деле не нужна. Сон Джун медленно слез со стула, оставив стакан с виски на стойке, и широким спокойным шагом направился в ту же сторону, куда полминуты назад «улетела» ночная пташка.  – А заплатить?! – Заорал бармен, потряхивая своей тряпкой для протирания бокалов. И не подумаю. Я не пил, и платить не стану. Много чести.
Выйдя на улицу, Джун запахнул куртку, так как холодный ветер сильным потоком ударил по лицу и телу. Погода вконец испортилась. В воздухе стоял противный влажный запах сырой земли и пыли, который забивал нос и лип к коже. Парень сморщился и с отвращением сплюнул в сторону. Как он и предполагал, рыжая не так уж и далеко смылась. Хрупкими ручонками она хваталась за свою машину, чтобы её ненароком не сдуло ветром, при этом она судорожно перебирала ключи от автомобиля. Сон быстрым шагом прошёл в тени здания к своей машине и завёл мотор. Через мгновение послышалось визжание колёс по асфальту, а затем синяя машина двинулась на скорости в сторону шоссе, оставляя за собой чёрный след на парковке. Джун так же быстро среагировал, чертыхнувшись, что не взял с собой сигареты. Жутко захотелось закурить.
Хм, погоня? Давненько я таким не занимался. Надо бы почаще так выбираться. Девушка вырулила на прямую дорогу и разогнала свой автомобиль до максимума, но водитель из неё был явно не ахти. На первом же повороте она прочертила боковиной по забору. Она явно была в панике, и гнала так, словно убегала от маньяка. Ну, вернее оно почти так и было, но всё равно уж слишком она пыталась скрыться, неумело играя в «шашки», подрезая другие авто и лавируя в потоке машин. Ким старался не показываться слишком откровенно преследователем, скрываясь то за случайным минивеном размером с приличный внедорожник, то лавируя за автобусом. Эта девчонка начинала раздражать ещё сильнее, своими попытками скрыться он Сон Джуна, хотя казалось бы, куда уж сильнее можно раздражать. Ким начинал раздражаться сильнее обычного и в один момент он психанул, резко подрезав автобус и проскочив между автомобилями в поворот, чудом не столкнувшись с мусоровозом. Твою мать, какого лешего она поехала не домой? Джун выругался на весь салон и с силой ударил тыльной стороной ладони о руль, резво поворачивая за синим ниссаном куда-то во дворы, а затем и вовсе остановился, прямо перед мусорными контейнерами. Вперёд так удачно проехала другая машина и остановилась примерно метрах в трёх от подъезда, в который влетела тощая рыжая, сверкая своими каблуками и спотыкаясь о собственные ноги. Её нехило так накрыла паника, оно и к лучшему. Сон нервно посмеялся, наблюдая, как кореянка в порыве быстро открыть дверь роняет ключи и нервно подбирает их, трясясь от страха и промокая под проливным дождём. Тактика запугивания работает обычно лучше любого оружия. И пусть Джун не планировал такое развитие обстоятельств, однако сейчас это играло ему на руку. Стоит посеять в человеке зерно испуга, как то перерастает в огромное и уродливое дерево под названием ужас. Человеку свойственно выдумывать и гадать, а не знание и отсутствии рационального мышления лишь усугубляет ситуацию. Человек всё больше погружается в этот страх и тонет в нём, как в болоте, медленно разрушая свой рассудок своими же силами. В приступе паники люди совершают много ошибок, иногда летальных. Блондин встряхнулся, сбрасывая с себя подкативший комок злости на самого себя. Он не смог остановить эту девку и сделать что-то, о чём не пожалел бы. Слегка помассировав шею, Джун выключил фары и сдал назад, перекидывая руку через спинку водительского сидения и разворачиваясь в пол оборота назад. Машина, остановившаяся у подъезда, продолжала стоять на месте, не гася фары и не «выпуская» из себя никого. Видимо, водитель ожидал кого-то или просто слишком долго копошился в салоне.
Ким Сон Джун слегка развернул свою машину, поставив её таким образом, чтобы были видны окна и площадка перед домом, но не было видно его самого и его машину. Если надо ждать, я подожду. Спустя пару минут на 13-ом этаже включился свет сначала в одной комнате, затем в другой. Ким немного подался вперёд, пытаясь рассмотреть, видно ли что-то в окнах. Ещё через минуту в окне показалось лицо кореянки, которая с ужасом в глазах выискивала внизу своего преследователя, затем появилось второе лицо. Молодой парень, явно американец. Ну, на крайняк европеец. Все они на одно  лицо. Мужчина сонно смотрел вниз, туда, куда ему указывала девушка, эмоционально что-то ему говоря прямо в ухо. Ода человека следили за машиной внизу, продолжающей стоять у подъезда. Должен согласится, она реально выглядела подозрительно. Джун искренне рассмеялся, наблюдая за тем, как меняется лицо его «жертвы», когда из этой самой машины вышла пара, прикрывая друг друга от хлещущего дождя. Они быстро пробежали под козырёк подъезда, а потом скрылись в здании. Машина тронулась с места и проехала мимо авто Джуна, на что он сполз по сидению вниз. Чтобы свет фар не выдал его место положения. Блять.
Стоило задуматься над тем, что толку от простого стояния под окнами ситуация не измениться. А ломиться в квартиру к этому мужику и доставать оттуда Хёну было не резонно. Во-первых можно было себя выдать, как бы смешно это не звучало, а во-вторых лишний мешок с трупом в багажнике арендованного авто не был к месту. Да и жалко парня. Ха, жалко? Смешно.
Дождь барабанил по ветровому стеклу с бешеной силой, подкидываемый сильными порывами ветра. Эта буря так убаюкивала, что Сон начал задумываться о том, что сейчас нахрен уснёт, чего делать не нужно было. Он немного потянулся. В кармане завибрировал телефон.
- Да, - тихо произнёс парень, поднося аппарат к уху, отчего экран того погас. -  Схрена ли мне это надо? Ты в курсе, что я не у её дома? Да, ты мне дал другой адрес. Что значит правильный? – Ким нервно сжал пальца в кулак, похрустывая костяшками. – Нет. Она у своего хахаля. Да, у хахаля. Мужик крупный, тут без помощи не обойтись, в случае чего.  – Голос на том конце долго что-то объяснял, на что Джун безразлично кивал и отделывался простым «мгу».  – Надеюсь, ты на этот раз твоя информация будет актуальной. Всё. Мешаешь. Блондин положил трубку и достал с заднего сидения приготовленный заранее блокнот. Щёлкнув ручкой, кореец быстро что-то записал на белом листке, короткими фразами, а затем отложил на соседнее сиденье и прикрыл обложку. Ночь обещала быть долгой.

Отредактировано Kim Son Jun (2016-29-09 01:41)

0

6


Прекрасное и непринуждённое утро было вынуждено откланяться. К сожалению, стрелка часов торопила события слишком быстро, и, как бы ни хотелось продлить моменты беззаботной радости, сделать это не удалось. Часы показывали двенадцать. Пол, позавтракав с Хёной вдвоём в её же просторной и слегка пустоватой квартире, наскоро собрался с силами, оделся во всё, что было при нём, умыл заспанную морду и, поцеловав девушку на прощание в лоб, захлопнул за собой входную дверь. Через час заеду за тобой, - крикнул он уже из общего коридора, надеясь, что Хёна его услышала.
Долгая дорога теперь не казалась такой утомительной. Кажется, он начинал привыкать: к пути до её дома, к разъездам между двумя квартирами и работой, в которых он проводил слишком много времени, которого бы раньше пожалел, к стычкам между ними, в которых ребята пытались выражать и обретать новые для себя эмоции друг к другу, даже к тому, что просыпаться в компании кореянки он стал гораздо чаще, чем в одиночку на собственной подушке. Всё это его забавляло, подстёгивало, заставляло не сидеть на месте и не вариться в котле однообразия и серости - жизнь обрела яркие краски, хотя он всё ещё иногда противился влиянию девушки на него. Настолько же сильно, насколько он хотел стать для неё важным, нет, необходимым, настолько же он боялся потерять в плену чувств самого себя и утонуть там.
Пол ехал небыстро для своего привычного стиля вождения, но все же даже так обгонял поток, а на всех светофорах пытался уйти в точку, будто это выиграло бы для него много времени. Затем он утыкался в следующий светофор или переход и ругался, что уже везде опаздывает.
Пол включил музыку погромче, и хотя его любимое радио по утрам вещало какую-то несусветную чушь, а все прочие транслировали ужасные песни, ехать с ними было все равно веселее, чем в молчании под аккомпанемент гудящих автомобилей. Пол поморщился, заворачивая за стаканом кофе в "МакАвто", потому что вдруг вспомнил, что все наличные остались в куртке на конюшне, а с собой была лишь карта с остатками денег на ней. Он немного подзавис перед стендом с меню, а потом вдруг решил, что к черту кофе, сегодня уже выпил чашку у Хёны в гостях. Бодрее все равно не стал. Он резво вырулил обратно на дорогу. Надо поторопиться, - брюнет нервно высчитывал минуты, поглядывая на наручные часы, хотя его напичканная новейшей аппаратурой машина предлагала абсолютно любую информацию на широком экране управления. Энтвуд широко скалился, когда обгонял еле идущие впереди него драндулеты, но всё же успел к назначенному времени: через час, после скоростного полёта до своей квартиры, переодевшись и приняв душ, он заметно обновлённый и свежий, стоял под окнами многоэтажки. Внутри бежевого салона было по-летнему жарко, хотя за окном без остановки лился прохладный осенний дождь и чернели тучи. Брюнет, глядя поверх этажей на макушки зданий, искал в небе хоть малейшие просветы, но всё на десятки и сотни километров было укутано серой пеленой. С самого утра усталые горожане, укутавшись в воротники своих тёплых свитеров и курток, спешили по делам, огибая машины, припаркованные напротив входа.
Хёна выскочила, стуча каблуками, из стеклянных дверей, за ней следом торопился тучный охранник, размахивая цветным шарфом и задыхаясь на бегу. Пол с ужасом понял, глядя на неё, что Хёна пожалуй даже в минус сорок сможет без труда щеголять в коротких юбках во имя красоты, а самого его пронзила холодная дрожь, да такая, что даже закатанные рукава чёрной водолазки захотелось опустить. Господи, штаны тебе что ли купить? - успел он возмутиться прежде, чем Хёна села в автомобиль и хлопнула дверью.
Энтвуд крутанул руль, выскочил через две сплошные налево, надеясь сэкономить время на развороте, и втопил газу. До работы они добрались крайне быстро, за разговорами спортсмен даже не ощутил времени. По привычке припарковавшись возле Пежо, Энтвуд было развернулся к Хёне лицом, чтобы спросить что все-таки случилось с её машиной, но в последний момент передумал. Он оглядел её лицо, скользнул взглядом вниз, по рукам, ногам, к сапогам на высокой шпильке и только что-то хмыкнул.
Вообще, сегодняшний рабочий день был только на словах рабочим. Никого не предупредив, начальство устроило прививки для большей части лошадей, а потому тренироваться и разъезжать по манежу сегодня было уже нельзя. В проходах конюшни толпились частные владельцы, несколько тренеров и конюха: все они облепили двоих ветеринаров, и Пол надеялся только незамеченным прошмыгнуть мимо них в свою комнату, когда чей-то женский голос окликнул: Мистер Энтвуд. Помогите мне, пожалуйста, мы вдвоём с Троем не успеем набрать вакцину. Темноволосая девушка в белом халате стояла посреди конюшни с двумя черными пакетами в руках, улыбчиво глядя на Пола, который, словно пойманый с поличным вор, застыл в неестественной позе, почти добравшись до угла коридора. Он тяжело вздохнул, но отказывать не стал. Целый час ему пришлось провести в тренерской, в компании нескольких начконов, двоих ветеринаров и ещё целой толпы людей, которые едва помещались в узком пространстве комнаты, пока он помогал набирать в шприцы загадочную жидкость из ампул. К счастью, прививать сегодня требовалось не всех лошадей, а значит слинять из неприятного общества гогочущих по каждому поводу и без коллег тренеру удалось относительно быстро. Он вверил шприцы ветеринарам и пулей скрылся на втором этаже. Пару часов он спал, вызвав своего коновода шагать с лошадьми в руках, потом заварил себе чаю и прошёлся по конюшне, где не было ни единой души: все словно вымерли, и после шумного начала дня это молчание казалось неестественным, выдуманным, и никак не вязалось в голове. Сколько ж я спал? Энтвуд сверился с часами. Он грозно топнул ногой, когда в проходе появился шеф. Где Хёна? - стальной голос прозвучал, пожалуй, жёстко, грубо и слишком громко. Седой начальник в ответ лишь неопределенно пожал плечами: Почти уверен, что она недавно уехала. Я в магазин пошёл, а она вроде на остановке стояла. Мужчина коротко кивнул ему в ответ. Он на удивление не нашёл в себе обиды, чтобы огорчиться по поводу её английского прощания, мужчина лишь неспешно собрал все свои вещи, разбросанные ещё со вчерашнего дня, немного прибрался в комнате, даже навестил сопящих в денниках подопечных прежде чем уехать.
Закончился обед, который он благополучно пропустил, затем пронёсся и поддень, и время перевалило за четвёртый час. Мужчина, заехав в торговый центр по пути, оставил уже запылившийся Лексус в автомойке. Там его встретили услужливыми улыбками, когда он дал парнишке-мойщику на чай и попросил позвонить, когда машина будет готова. Девушки в очереди проводили его высокую фигуру кокетливыми взглядами, но Энтвуд отчего-то поймал себя на отвращении к этим переглядкам и ухмылкам. Продажные вы курицы. А если бы я приехал на автобусе? - он с силой оттолкнул тяжелую дверь и по широкой лестнице поднялся на этаж выше, коридорами черного входа нашёл путь до торговых рядов, где слонялись без дела множество людей с разноцветными пакетами. Пол, в общем-то, не стремился отовариться сегодня, да и ключи в его руках с серебряной выгравированной буковкой "L" каждый раз напоминали ему о том, что теперь все лишние траты - отнюдь не лишние, и деньги точно есть куда пустить. Мужчина даже чуть не оступился на лестнице, когда вспомнил, что должен был перевести часть денег с зарплаты за авто, но эта новость все равно не отменяла его планов. Теперь, Пол, ты как попавший на алименты папаша. Все деньги на бочку. Пол прошёлся вдоль павильонов, отовсюду его зазывали громкой рекламой и чуть не тянули за рукав. Мужчина только и успевал отбрыкиваться и скалиться, словно цепной пёс, но спустя время, наконец выбрав нужное помещение, зашёл внутрь и отдал свой раскуроченный телефон на починку. Пришлось побродить ещё по магазинам, пока ребята возились с поломкой, благодаря чему в руках возник пакет из темно-синего картона, а внутри, упакованный в мягкую шуршащую бумагу, покоился новенький повседневно-официальный костюм серого металлического цвета. На все будущие вопросы от самого себя к себе же вроде "Какого хера ты это купил?", "Ты хоть понимаешь сколько денег потратил на эту ерунду?" и "Зачем тебе костюм? ты никуда в них не ходишь" Пол подготовил целый список столь же бестолковых ответов и оправданий. Он вздохнул, забрав телефон из ремонта, и отправился домой. Намытый до скрипучего блеска белоснежный автомобиль ласково моргнул ему в знак приветствия.
Дома Энтвуд ходил кругами. Он приготовил ужин, надеясь что Хёна приедет ночевать, но дожидаться её не стал. Мужчина с удовольствием поужинал, посмотрел вторую половину футбольного матча по телевизору, а потом долго общался по телефону с другом, который на протяжении часа уговаривал Энтвуда пойти с ним ночью в бар. Памятуя о том, как в последний раз все произошло, брюнет вежливо отказался, однако без обид не обошлось. Он несколько раз пытался дозвониться и до Хёны, но та либо спала, либо специально делала вид, что спит, увлечённая посторонними делами. Пол умудрился накрутить себя по полной программе относительно этой непозволительной наглости, и даже несколько раз выругался на самого себя вслух. Опять с каким-нибудь Маркусом тусовки устроила. Нравятся тебе его кучеряшки, небось? - Энтвуд смотрел на себя в зеркало с небывалым отвращением, челюсти сводило от давления, с которым он их сжимал. Отражение голубых глаз искрилось ненавистью, а по телу ходила дрожь, словно разряды тока. Хватит, - брюнет выдохнул усталым голосом, зачесывая влажные после душа волосы назад, - ты ж ей не муж. Он прошёлся вдоль окна в гостиной, а затем завалился в спальню и рухнул на кровать. Матрас осел, скрипнул и благо не провалился под натиском такой туши. А был бы мужем - надавал бы по сраке. Он удовлетворенно хмыкнул, выключая свет. Не то что бы было темно, все таки вечер ещё не разгорелся, но сумерки уже наводили сонную полутьму, и даже свет миллиона огней с улицы не мешал расслабить глаза. Пол послушно прикрыл веки, повинуясь желанию уснуть и впасть в спячку до самой весны. Все было так беззаботно, что дрёма не заставила себя долго ждать.
Посреди чуткого блаженного сна раздался дикий грохот. Сердце судорожно задребезжало, тарабаня изнутри в грудь, и Пол подскочил на матрасе, чуть не вскрикнув от неожиданности. В темноте было сложно понять откуда раздавался звук, но стуки сменились гудками дверного звонка. Мужчина торопливо встал, запутавшись в одеяле, откидывая его по пути прямо на каменный пол коридора, а потом, найдя на ощупь дверной глазок, обратился взглядом на ту сторону двери. Хёна, охваченная паникой, умоляюще смотрела по сторонам, и Пол стал поспешно щёлкать собачкой замка, чтобы отпереть. Девушка ввалилась в квартиру раньше, чем он сумел спросить что-либо, и хозяин квартиры только догадался как можно скорее захлопнуть за кореянкой дверь. Закрой дверь! Брюнет сонно потёр щетинистую щеку и медленно зевнул. Да я уже... - слова очень медленно собирались в предложения, Пол просто не мог соображать быстрее. Посреди темного коридора, в котором можно было различить разве что силуэты друг друга и острые углы мебели, он стоял в ступоре, будто ещё не успел до конца проснуться. Впрочем, так оно и было, и парень ещё не совсем осознавал, что уже не спит. Он нащупал плечи Хёны, на которые влажными растрёпанными прядями спускались волосы, и шумно выдохнул, прежде чем нашёл среди своего полуночного бреда хоть какие-то членораздельные слова, чтобы их озвучить. Однако, опаздывая с вопросами, он сразу получил на них ответы в виде торопливого потока информации. Хёна тащила его к окну. Он меня преследует! Сквозь непроглядную стену дождя пробивался только свет немногочисленных фар на парковке под окнами. Кроме прочего, потоки машин, постоянно заезжающих и выезжающих со стоянки непрерывно сменялись друг другом. Пол прищурился, глядя сквозь пелену ливня вниз, но не нашёл там ничего подозрительного. Я жутко его боюсь. Красные глаза девушки были наполнены слезами, что вот-вот покатятся по щекам. Пол встряхнул головой, прогоняя сон. Ктоо? - он вгляделся в темные пятна машин ещё раз, - Вот этот? Мужчина необдуманно ткнул пальцем в стекло, но тут же отошёл от окна и сел на стул, увлекая Хёну за собой. Сонный молодой человек ещё приходил в себя после нарушенного столь бесцеремонно сна, но осознание, что Хёна опять вляпалась без его надзора в какую-то историю, уже окунало его в серьёзные размышления. Он приобнял стоящую перед ним девушку за бёдра, и ещё пару секунд помолчал, опустив голову. Когда, наконец, мозги встали на место, глаза приоткрылись пошире, а шестеренки зашевелились в голове, Энтвуд вскочил на ноги. Так, раздевайся и ложись спать. Завтра разберёмся кто там тебя преследует. В утверждение сказанному, он строго нахмурил брови и добавил: Пойду найду тебе что-нибудь одеть.
Мужчина, идя по кривой траектории и ударяясь о стены, нащупал выключатель и зажег в коридоре свет. Лампы озарили длинное помещение, и глаза защипало. Он приоткрыл шкаф, но прежде его взгляд неуверенно остановился на входной двери. Словно надеясь, что все это ему почудилось и сегодня не придётся все-таки разбираться с каким-нибудь маньяком под дверью собственной квартиры, он подошёл к глазку и ещё раз оглядел лестничную клетку. Никого. Пол неслышно с облегчением выдохнул. Может ей опять чего подлили? Тогда неудивительно, там каждый второй хочет её к стене прижать. От этой мысли кровь запульсировала в висках, и Пол поморщился от головной боли.
Он накопал в шкафу свою футболку, которую уже однажды давал Хёне в качестве рубашки для сна и, застав девушку все там же, у окна, повесил лёгкую ткань ей на плечо. Все, я сказал, уйди от окна. Хочешь, я пойду поговорю с ним? Если только ты точно знаешь его в лицо. Пол внимательно посмотрел Хёне в затылок. Её молчание удовлетворяло его больше, чем какой-либо ответ. Вот именно. Пойдём спать. Хозяин квартиры взял кореянку за запястье осторожным и мягким прикосновением. Внутри него разгоралось беспокойство, и хотелось заглушить его как можно скорее. Все это казалось словно обрезком какого-то постороннего сюжета, может даже сна, и желание переключиться обратно в безмятежность тянуло его за шиворот.
Когда они оба улеглись, было уже далеко за полночь. Пол мягким объятием прижал к себе Хёну. Ему ещё казалось, что она трясётся, но чем дольше он лежал рядом с ней, тем спокойнее становилось им обоим. По крайней мере ему хотелось так думать.  Я не дам тебя в обиду. Веки почти смыкались. Когда Хёна тихо засопела, мужчина отпустил свою хватку и позволил ей перевернуться поудобнее, а сам лёг на спину. В таком положении ему думалось лучше. Все-таки помимо того, что ночное вторжение девушки его напугало до усрачки, он ещё и очень проникся её доверием к себе. Наверно, это и было гораздо ценнее любой словесной благодарности за его заботу о ней. И теперь, осознавая что возможно в этом городе он стал ей человеком гораздо более близким, чем все её многочисленные друзья, подружки, кучерявые и раскрашенные клубные знакомые, Пол удовлетворенно вздохнул и уснул, раскинув ноги.
На утро, проснувшись раньше Хёны, Пол приготовил незатейливый завтрак. Несколько вареных яиц, легкий фруктовый салат для Хёны, чай - больше в холодильнике ничего не нашлось. Мужчина с трудом осознал всю горечь ситуации, ведь ему страшно хотелось съесть какую-нибудь сладкую ерунду. Помешивая сахар в своём стакане с чаем, Энтвуд медленно подошёл к окну. Парковка, как и полагается в 10 часов утра, почти опустела. Среди знакомых машин стояли только его Лексус, раскрашенный цветными листьями клена на капоте, соседский Вольво, сикось-накось припаркованный Ниссан Хёны. Пол задумчиво хмыкнул, разглядывая насколько возможно с такой высоты изгибы иссиня-чёрной крыши. Да, ошибиться он вряд ли мог. Стало как-то не по себе, вроде она говорила, что разбила машину. А значит ездила её чинить. А значит?.. Он сложил паззл по-своему, решив, что Хёна точно ездила к Маркусу, потом наверняка поехала с ним "погулять", потому что парень докопался до неё со своей любовью, а в процессе прогулки чувак слетел с катушек, начал к ней тянуть свои клешни, и Хёна, испугавшись натиска, смылась. Кровь вскипела, Энтвуд чуть не согнул пополам вилку в своей руке, и когда заспанная кореянка, облачённая в его футболку, появилась на пороге кухни, он без промедления ударил ей в лоб вопросом. Это был Маркус? - брюнет смотрел в её удивленные глаза, - Он тебя преследовал?

Отредактировано Paul Antwood (2016-30-09 01:56)

+1

7

Мужчина послушно потащился с ней к окну; Хёна  торопливо скользила взглядом по парковке, скрытой за пеленой дождя. Странно, она его будто не замечала до этого, так же, как и не чувствовала боли от впившихся в её хрупкие ноги туфель.
Ктоо? - сонно протянул Пол, а потом как-то неопределенно ткнул пальцем в стекло. Вот этот? Из машины, на которую смотрела девушка, вышла какая-то парочка и устремилась в подъезд, а их водитель, развернувшись, выехал со двора. К голове волной подступило смущение. Может, она реально просто накрутила себя, напридумывала? У страха, как говориться, глаза велики. Пол шагнул в сторону от окна, присел на стул, потянув Хёну за руку за собой. Она, неловко переступая своими ходулями, остановилась рядом с ним, смущенно глядя на его опущенную вниз голову и едва сдерживая поступающий к горлу комок. Не верит, не верит, не верит - твердила она про себя, цепко сжимая челюсти.
Так, раздевайся и ложись спать. Завтра разберёмся, кто тебя там преследует. Пойду найду тебе что-нибудь одеть. - принял безоговорочное решение Пол и направился к шкафу, выпустив из рук её бедра. Проводив его робким взглядом, Хёна вновь прилипла к холодной глади оконного стекла. На улице шумели косые струи проливного дождя; кореянка резко ощутила, как ей мерзко в своей отсыревшей курточке. Ткань легким прикосновением легла ей на плечо и девушка вздрогнула, торопливо переведя взгляд на отражение мужчины в стекле, будто боясь вдруг увидеть там своего преследователя.
Всё, я сказал, уйди от окна. Хочешь, я пойду поговорю с ним? Если ты только точно знаешь его в лицо. Хёна вдруг задумалась, имеет ли она моральное право вообще втягивать во всё это Энтвунда. А если он пострадает? Это будет только моя вина. И если там внизу меня кто-то караулит, как я это докажу? Вот именно. Пойдем спать. Мужчина аккуратно взял её за руку, увлекая в сторону спальни. Дойдя до кровати, Хёна осознала себя ещё по-прежнему в куртке и обуви. Плюхнувшись на кровать, она случайно села Полу на ноги. Извини - буркнула она, шмыгнув носом и одним движением расстегнув молнию на курточке. Повздыхав, она медленно и осторожно буквально отклеила туфли от красных, сбитых в кровавые мозоли ног. Закусила губу, чтобы не застонать от боли, когда медленно расслабилась затекшие подъемы стоп. Тяжела девчачья доля... - проговорила она, будто оправдываясь за свою медлительность. Она скинула с плеч куртку, оставшись в одной темной кофточке с большим декольте. Затем, так же медленно стащила с себя обтягивающие джинсы, с трудом протащив их через побитые пальцы на ногах. Вскоре, не стесняясь мужчину, сняла и кофточку, оставшись в одном пушап-лифчике, который выгодно подчеркивал её прелести.
Постепенно расслабляясь и успокаиваясь, она не могла как-то не обыграть этот момент в свою пользу. Стриптиз с доставкой на дом! Она хихикнула, надевая принесенную Полом футболку прямо поверх лифчика. Совершив несколько сложных телодвижений, она вскоре извлекла сей элемент нижнего белья из-под майки и элегантным движением руки, отшвырнула в сторону.
Хёна аккуратно легла рядом с мужчиной, крепко прижимаясь к нему. Свои несчастные ноги она удобно расположила поверх одеяла и подальше от хозяина кровати. Лишь бы не задеть.
Я не дам тебя в обиду. Угу - уже сонно согласилась девушка, её утомленная нервная система пыталась экстренно завершить работу.
Утром, открыв глаза, девушка уставилась в светлый потолок, потом, окинув взглядом всю комнату, поняла, что она у Пола в постели. Вяло пошевелившись, она свернулась в клубок, обнимая руками колени. И что вчера всё это было? Как будто привиделось. Как всё странно... Кореянка настойчиво гнала от себя воспоминания прошедшей ночи.
Надо было вставать - впереди рабочий день. Пол на кухне звенел ложкой о края чашки, наверное, уже давно ждал её к завтраку. Хёна резво спустила ноги с кровати, вскочила и тут же плюхнулась обратно, громко взвыв, но быстро зажав рот рукой. Она предпочитала, что всякие женские неприятности, будь то сбитые ноги или поломанные ногти, отклеивающиеся накладные ресницы или потекший макияж лучше тонкой душевной организации Полика не демонстрировать.
Мужественно, и теперь очень аккуратно встав, кореянка отправилась на кухню. Едва она появилась на пороге, как Энтвунд встретил её вопросом: Это был Маркус? Хёна остановилась в дверях, непонимающе хлопая длинными ресницами. Он тебя преследовал? Ой, да ты что! - кореянка махнула рукой, засеменив к столу и садясь напротив Пола. Маркус же меня боготворит. Девушка уселась на стул, с любопытством оглядывая сей «шведский стол».  Пальцами она вытащила из миски кусочек яблока и задумчиво отправила его в рот. Воспоминания прошедшей ночи медленно, но настойчиво всплывали в памяти. Всё очень-очень странно было вчера - с самого начала. Я ж никуда не собиралась – потом звонит Микка, сказала, что очень хочет встретиться, прям зазывала в этот клуб, и, причём, именно в тот. Сейчас уже думаю – откуда у неё мой телефон – мы же едва знакомы? Я приехала, села ждать к барной стойки и ко мне подсел незнакомец. Вот знаешь, Лос-Анджелес вроде очень большой город, но в любом клубе, в какой бы я ни пошла, всегда встречу знакомые морды. И тут он спрашивает «А ты случайно не Хёна?». Ну я оборачиваюсь – высокий, но пониже тебя, худощавый, дорого одет, блондин и КОРЕЕЦ. И глаза жутко злые. Хёна даже зябко передёрнула плечами. Как будто насквозь смотрит. Я испугалась его, назвалась не своим именем и пошла типо танцевать, а сама к выходу. И тут какой-то мудак едва знакомый заорал «Привет, Хёна!» ну я и дала дёру. Мне показалось, что он за мной поехал…. Не знаю, может просто показалось. Хёна смущённо пожала плечами и вздохнула, глядя Энтвунду в глаза. Она нежно взяла мужчину за руку – Прости, что разбудила среди ночи. Спасибо за всё. Кореянка кротко улыбнулась, а потом улыбка как-то затухла на её губах.
Хёна немного поела, всё вспоминая вчерашний вечер и лицо «преследователя», его пугающую красоту, правильные черты лица, бездонные злые глаза и нечто хищное, читающиеся в каждом мимолётном движении. Брррр.
На работу пора, да? – грустно спросила девушка, глянув на часы. Она допила чай и пошла одеваться в спальню, вскоре облачившись обратно в свои светло-голубые джинсы и кофточку. Приостановилась у зеркала, разглядывая свой немного помятый внешний вид. Сиськи и рожа ничего. Всё ничего, если б ноги так не стёрла.
Когда Пол собрался и уже стоял в дверях, Хёна посмотрела на свою обувку и сказала типолабутенам категорическое НЕТ. Схватив свои туфли в одну руку,  она резво прыгнула  мужчине на спину, захватив свободной рукой его за шею. Несиии меня! У меня кеды в машине есть! Девушка оглушила его звонким смехом прямо в ухо.
Когда они вышли на улицу, Хёна резко посерьёзнела, озираясь, но злого корейца-блондина нигде не было видно. И слава богу. Разочарованно потрогав пальцами свежесодранную краску на боку Ниссана, она представила мысленно такой же разочарованный и чуть осуждающий её взгляд Маркуса.  Сев внутрь, закинула туфли под пассажирское сидение, обулась в кеды и удовлетворённо вздохнула. Поехала вслед за белым лексусом в конный клуб.
Рабочий день пролетел достаточно быстро, Хёна, забежав в комнату на втором этаже, наскоро попрощалась с Энтвундом, заявив, что устала и поедет домой. Слукавила, конечно, ведь ей так хотелось обсудить вчерашнюю ночь с Джесси, что она и сделала, подначив всех своих друзей встретиться в одном из их излюбленных мест.
Когда Хёна приехала, то места на парковке, где она обычно ставила свою машину, были уже заняты – пришлось поставить справа от входа. Одета была в тему сегодняшней вечеринки – более спортивный стиль – всё те же джинсы, кеды на платформе и небольшом каблуке и короткий топ, кончающийся под грудью, сверху – чёрная кожаночка. Ни Джесси, ни Брайан, ни Маркус ни про какого блондинистого корейца не знали и не слышали, к её истории отнеслись с некоторым скептизмом. Тем не менее, вечер продолжался, Хёна была в приподнятом настроении.
Мы пойдём покурим – сообщил Маркус; они с Брайаном пошли на выход из помещения. Хёна обернулась было на Джесси, чтобы потащить её на танцпол, но и той не было. Наверное, в туалет ушла. Девушка, покачивая головой в такт музыке, смотрела на красиво извивающихся вокруг шестов двух брюнеток.

+1

8

Пожалуй, стоило одеть куртку потеплее. Парень поёжился, полулёжа растянувшись на водительском сидении, и плотнее сложил руки на груди, запахивая полы чёрной кожаной куртки. Свет на 13-ом этаже потух примерно час назад, да и остальные окна уже не «горели». Понятное дело, на часах уже почти утро, а на улице всё ещё темно. С каждым днём световой день всё сокращался, а вместе с ним сокращалось и терпение Сон Джуна, который мёрз в этой проклятой машине, в которой даже и печки-то нормальной нет. Костяшки пальцев промёрзли, и блондин несколько раз сжал и разжал тонкие пальцы, чтобы хоть как-то вернуть им чувствительность. Потом он пару раз жарко выдохнул в ладони и растёр их, громко обтерев о худые колени, которые так же начинали коченеть. Что уж говорить о ступнях. Лакированные туфли не подходили для холодной погоды, особенно для такого долгого пребывания в условиях далеко не летних. Так, пора это заканчивать. Ким резво вскочил с места и тихо выскользнул из автомобиля. Широким уверенным шагом он направился к ниссану, на котором приехала его названная сестрица. Да уж, водитель из тебя пи..дец какой шикарный. Подумал про себя парень, проводя двумя пальцами по шершавой полосе вдоль всего крыла автомобиля. Царапина была приличной, и не такой уж и лёгкой. Краска казалась свежей, видимо перед инцидентом машину перекрашивали, это понятно по нижнему стёртому слою краски. Хм, не плохо. Хорошая работа. Надо бы адресок выяснить, я бы отдал свою машину такому мастеру, если бы имел оную. Задрав голову вверх, Сон ещё раз осмотрел здание на предмет высунувшихся товарищей, которые вдруг решат ночью покурить в открытое окно или форточку. Никого нет. Потрясающе. Присев боком у переднего колеса, кореец глубоко просунул руку под автомобиль и поморщился. Грязь и влага неприятно испачкали чистые руки блондина. Холодная жижа капала с пальцев на асфальт и растекалась небольшой лужицей. Нащупав кончиками пальцев углубление в днище авто, Джун крепко прицепил маленькое устройство, больше напоминающее пуговицу без отверстий. Чёрная обтекаемая форма позволяла хорошо встать в «ямочку», а небольшой магнит обеспечил крепкое сцепление с поверхностью, не позволяя даже влаге отсоединить жучок. Закончив, Сон достал руку из под машины, встал на ноги и брезгливо стряхнул грязь с руки, морщась при этом и скалясь. Блять, теперь не отмоюсь.
Вернувшись в свою машину парень достал чистой рукой телефон, а грязную держал на весу, стараясь не касаться ничего. У Джуна было некоторое помешательство по поводу чистоты и точности. Парень ненавидел, когда что-то лежало не на своём месте или хоть где-то была грязь. Его это раздражало похлеще его сестрёнки. Хотя нет, не сильнее. Он как параноик постоянно вычищал салон очередной арендованной машины, если видел пятно или следы отпечатков чьих-то рук. В его номере была постоянная чистота, даже уборщицу он попросил не посещать его номер. И это даже не из-за того, что у него там хранилось много того, что вообще запрещено хранить не то чтобы в квартире, а вообще провозить в страну.
Пальцы быстро набрали пароль на смартфоне, разблокировав тот. На экране высветился список программ. Джун быстро отыскал нужную и активировал её. На дисплей тут же выплыла надпись «принять сигнал», на которую парень, собственно и нажал. Завертелось колесо загрузки и через пол минуты программа выдала карту местности, прогружая её небольшими квадратами, пока пазл не собрался в цельную территорию. Следом выплыла другая надпись «найти». Поехали. Снова загрузка и после загорелся синий круг с ещё более синей точкой в центре, дальше выскочило белое окно с точным адресом и координатами расположения объекта, радом появилась жёлтая стрелка, указывающая положение самого Кима. Отлично, всё работает. Сон выключил телефон, быстро засунул его в карман и завёл машину.
Как и предполагалось, на дорогах не было пробок и блондин быстро добрался до автостоянки с одноэтажным зданием, вокруг которого развевались флаги и слева красовалась огромная вывеска «Автопрокат». Стоило вернуть машину. Джун протёр всё, до чего вообще дотрагивался влажной салфеткой, пачка которых лежала в дверце. Оставшиеся он забрал себе, положив в свободный карман куртки.
Возвращался кореец домой пешком. Пришлось идти почти два с половиной часа. Музыка спасала его как никогда. Она сейчас была его лучшим другом и товарищем. Всегда, когда Ким не мог сосредоточится, он просто брал наушники, закрывал глаза и включал любимые треки. Если бы они были тканью, он бы уже протёр её до таких дыр, что не осталось бы и самой ткани. Так он прошёл весь путь, и когда завалился в свой номер, то только и успел, что скинуть обувь и снять куртку. Он лениво упал на застеленную кровать, полежал так несколько минут, а потом взялся за один конец одеяла и перекатился с ним в противоположную сторону, накрываясь им с головой и поджимая ноги по грудь.
Айщ, вставать надо. Подумал Ким спустя несколько часов сна. За окном всё так же было темно, словно парень и спал вовсе. Но нет, был уже вечер. Неужели я так устал? Бля, теряю снаровку. Джун встряхнулся, сев на кровати, потом встал  и направился в душ. Под горячими струями воды он снова вернулся в реальность. Сменив одежду, он взял телефон и снова загрузил нужную программу. Синяя точка находилась примерно в полутора часовой доступности от жёлтой стрелки. Но в отличие от стрелки, точка двигалась, неспеша вырисовывая какой-то свой узор на карте, плавно перемещаясь по бледным полосам шоссе. Ким усмехнулся чему-то своему, и это что-то не было добрым. Накинув чёрное пальто с кожаными руковами и капюшоном поверх своей белой толстовки, Сон одел чёрные джинсы с рваными коленями и обул высокие белые кроссовки. Быстро схватив ключи от номера и телефон, кореец вытащил из шкафа бейсбольную биту и закинул её себе на плечо, словно собираясь ударить по чему-то, но потом снова вернул руку в истинное положение и перехватил биту посередине, для большего удобства.
- Нет, ты просто должен дать мне возможность. Это не должно выглядеть подстроенным, ни в каком из вариантов. Нет, у тебя есть задача и ты не должен забывать, что я тебе сказал. Помнишь, что было в прошлый раз, когда ты не сделал то, что я просил? Не думаю, что твоя нога переживёт ещё один такой перелом. Ты мне должен по гроб жизни, будь добр выплатить часть долга. – Говорил Ким, поглядывая на выход из клуба на предмет появления знакомого уже личика. Сам он заходить не стал, пока. Надо было дождаться не только самой Хёны, но и Кёнсу, который должен был вот вот явиться. – Повиси немного, – Ким наклонился почесать лодыжку, которая уже затекала от долгого стояния. - Где тебя, черт возьми, вообще носит. Ты должен был прийти раньше меня. Парень отодвинул руку с телефоном подальше и отвернулся, сжимая зубы и рыча в неожиданной вспышке гнева. Его бесила безалаберность некоторых его «должников», которые обычно делали грязную работу за него, когда ему самому не хотелось пачкать руки. – Если ты не явишься в течении получаса я сам потом приеду и сломаю тебе обе ноги, и ты уже не сможешь ходить к своей матери в кафе. У неё очень вкусный кофе получается, между прочим. На горизонте замаячила знакомая голова и Ким тут же положил трубку, дёрнувшись с места.
Через пол часа Кёнсу уже вовсю тёрся радом с Хёной, всячески заигрывая с ней и подливая больше алкоголя. Такие парни не могли не нравится девушкам. Внешность настоящего корейца, не такая уж и мужественная, но со строгими чертами лица и высокими скулами. Парень был действительно красив. Однако эту кореянку не просто так можно было напоить, он то и дело отвлекалась в поисках своих друзей, осматривала танцпол и отстранённо посматривала через плечи сидящего напротив неё красавчика, который заливал ей в уши красивые комплименты и похвалы. В ход пошло тяжёлое оружие, когда девушка вконец теряла интерес и стала откровенно смотреть в другую сторону. Парень взял со стойки два шота с цветной жидкостью. В бокал девушки он бросил небольшую таблетку и взболтал, чтобы растворить её.
- Ну давай хоть выпьем вместе, раз ты не реагируешь на мои тщетные попытки с тобой поближе познакомится. – минутка самоиронии и стакан уже впихнули в руку вновь повернувшейся кореянке. Не медля, Кёнсу пальцами помог девушке осушить бокал и так же выпил свой шот. Ждать результата долго не пришлось. Рыжая опьянела уже через минут 20. Значит таблетка действует. А с пьяными красотками можно делать много чего. Девушка заметно повеселела и кореец воспользовался случаем. Взяв Хёну за запястье, он потянул её за собой в сторону чёрного выхода. Та начала сопротивляться, но не так активно, как могла бы это сделать в трезвом состоянии. Всё это время Джун выжидающе сидел на диванчиках, пока вокруг него крутилась какая-то полуголая дивица, явно работающая в данном заведении не первый год, ибо двигалась она умело и знала, что делает.
- Обычно мне за такое платят, но я сделаю для тебя исключение. – Прошипела она таким пошлым голосом, которым только могла, потираясь пятой точкой о пах корейца и томно поглядывая через плечо. На мгновение Сон отвлёкся, оценив совсем даже неплохие прелести девушки. Как только он вернул свой взор к барной стойке, то его чувство тревогу подало сигнал. Никого не было ни на одном стуле. Ким подскочил с места, бесцеремонно отталкивая от себя танцовщицу и игнорируя её долгие причитания. Блондин двинулся к чёрному выходу.
Кёнсу прижимал Хёну в узком коридоре у выхода к стене, похабно лапая её за бёдра и отталкивая от себя её руки. Девушка сопротивлялась всё сильнее и кореец вытолкнул её на улицу, тут же прижимая к стенке и продолжая с напором приставать к ней, лезя с поцелуями к шее и ключицам. Ещё чуть чуть и девушка заорала бы, но шатен быстро прикрыл ей рот ладонью, ограничивая движения другой рукой, держа за горло. Хищные глаза парня пошло смотрели на извивающуюся кореянку.
Ким вышел с другой стороны и спокойно прошёлся до нужного входа, держа в руке биту поперёк ручки. Он не стал вмешиваться. Зачем же ему тогда вообще нужно было звать Кёнсу, чтобы потом всё портить. Он просто наблюдал, как неистовствует девушка и орудует кореец. В прошлом этот парень отсидел за то, что изнасиловал младшую сестру своего друга, которая была несовершеннолетней. Теперь она лечится от нервозов, а этот ублюдок ещё ходит по земле. Сон не думал об этом человеке как о живом существе, как о личности. Он считал его своей палкой, которой он может управлять и в нужный момент сломать. Таких ему ни капли не жалко. Это даже не люди. Джун опёрся о стену в нескольких метрах от «парочки». Он прямо таки ликовал внутри. Может хоть сегодня он наконец-то вздохнёт с облегчением и перестанет уже думать о Хёне, как о проблеме первостепенного характера.
Кёнсу уже не церемонился. В ход пошли не только руки. Парень взял свой ремень и завязал крепкий узел на запястьях девушки, заводя руки за спину. Пока появилась возможность, девушка во весь голов воззвала о помощи, на что шатен резко пнул девушку поддых локтем и схватил за плечо, резко разворачивая лицом к стене и коленом раздвигая ей ноги. В сопротивлении Хёна не уступала, она сильно выкручивалась и пыталась махать ногами, на что получила ещё несколько сильных ударов по лёгкому и в печень, отчего закашлялась и села на колени, но кореец быстро поднял её обратно, продолжая издеваться, при этом шипя пошлости и унижения.
У Джуна кончалось терпение и начинало разыгрываться странное чувство, которое было давным давно похоронено вместе с добротой, сердечностью и совестью. У него даже как такового определения нет, потому что парень не знал как его описать. Она просочилось через какую-то из пор так быстро, что Сон не сразу понял, что перестал улыбаться, радуясь своему триумфу. Он задумался над тем, что как-то не так хотел, чтобы всё обернулось, что слишком уж лёгким способом будет просто так позволить Кёнсу положить конец его личному источнику постоянного раздражения. Он даже не сообразил, в какой момент престал хотеть её смерти и страданий. По крайней мере, сейчас. Ему надоело наблюдать. Он сдвинулся с места и двинулся в сторону пары, ускоряя шаг и в конце чуть ли не бегом подлетая к шатену. Со всего размаху он вмазал битой тому по ногам, отчего кореец свалился на колени как подкошенный. Сон Джуну даже показалось, что он слышит хруст перелома. Что за хрень? Успел вымолвить извращенец до того, как тяжёлый кроссовок ударил его в челюсть так же сильно, как и бита. Мгновенная потеря сознания. Ким замер над обездвиженным телом своего напарника. Ох, как же сладко было испытывать это напряжение в мышцах и тёплое чувство самоудовлетворения. Иногда Ким слишком упивался тем, что причинял кому-то физическую боль. Он немного тяжеловато дышал, опустив голову вниз, а потом поднял глаза на кореянку, которая чуть ли не в обморок падала. Долго помолчав, Сон оскалился и тихо произнёс. – Спасибо сказать не хочешь?

Отредактировано Kim Son Jun (2016-01-10 02:00)

0

9

Вернувшийся "с покурить" Маркус тепло попрощался с ней - приехал какой-то важный и срочный клиент, которому кровь из носу надо было посмотреть машину. Брайан поехал вместе с ним и Хёна осталась вдвоём с Джесси. Немного выпили, потанцевали. Потом, заметив подругу в компании с очаровательным молодым человеком, Хёна решила не мешать, отступив, так скажем, в тень. Вот так и развлекай себя сама. В этот момент к ней неожиданно подвалил кавалер. Кореец. Им что рядом со мной медом намазано? После приключившейся истории с тем странным блондином, кореянка была готова шарахаться даже своего национального лица в отражении зеркала.
Но этот парень был вполне дружелюбен, веселил её, всячески льстил и щедро угощал за свой счёт. И пожалуй, расслабившись под призрачной защитой друзей, словно позабыв, что мужская половина её компании уже разъехалась, Хёна потеряла былую бдительность.
Однако, её компаньон ей как-то быстро надоел, девушка стала высматривать среди толпы Джесс, подумывая примкнуть к ней. А новый товарищ всё подливал ей алкоголя и подливал. Что ты такой назойливый? - крикнула Хёна, пытаясь переорать громкую музыку. Её вопрос будто прозвучал в пустоту; кореец потащил её за руку сквозь толпу. О, в сторону туалетов, как раз кстати. Давно на макияж не смотрела. Только когда они проходили мимо нужных дверей и девушка к ним дернулась, Кенсу грубо одернул её и потащил против воли в какой-то коридор. Э! Ты не охамел ли, мальчик?! - грозно возразила девушка, отвешивая парню звонких пощечин, она активно отражала его загребущие руки, пытающиеся лапать её красивое стройное тело. И лишь оказавшись на улице, Хёна опознала, что дело плохо, мгновенно начиная трезветь. Она было вдохнула полной грудью, чтобы закричать - возможно, её визг бы привлёк внимание посторонних людей - но рука, в которую она не постеснялась сразу же впиться зубами, заткнула ей рот. Хёна, улучив удобный момент располосовала длинными ногтями лицо противника словно дикая кошка. Она вошла в режим самосохранения, который наделял её редкостной отчаянностью. Кореец перехватил её руки связывая в узел за спиной и, девушка, сразу заорала, срываясь в визг, имя единственного человека, который по её мнению, мог бы ей помочь: Джееееессииииии! Крик оборвался кашлем от полученного удара. Но нельзя было сдаться, девушка отчаянно цеплялась за любую возможность, отбивалась ногами, пыталась кусаться и визжать, несмотря даже на то, что получала за это всё сильнее. Не откуда было ждать помощи - ни Джесси, ни Полик - никого рядом не было, только она и насильник, которого Хёна всей душой желала искромсать на маленькие кусочки.
Встретившись лицом с кирпичной стеной, девушка с силой лягнула противника и видимо попала очень ощутимо, так как за это её ударили так, что она не удержалась на ногах и, теряя ориентацию в пространстве, обрушилась на грязный заплеванный асфальт. Выворачивая ей связанные за спиной руки, Кенсу поднял её снова, сквозь боль, которой раздавались её внутренний органы, она ясно почувствовала, как кореец пытается стащить с неё джинсы. В этот момент, что-то произошло. Какая-то сила швырнула шатена наземь; вместе с ним полетела и Хёна, нелепо распластавшись по асфальту. Девушка силой воли заставила себя бороться дальше - с болью, с силой притяжения. Она дернула руками, поскольку узел больше никто не затягивал, он распался и кореянка смогла упереться освободившимися конечностями в мокрую грязную поверхность. Всё удивительным образом закончилось; девушка краем глаза видела присутствие ещё кого-то - третьей фигуры, но какое это сейчас имеет значение? Скрючившись от боли, кореянка, отползла к стене, чтобы потом потихоньку встать, опираясь на неё. Хёна машинально схватилась рукой за какую-то ручку, оказавшуюся под рукой - круглую крышку мусорного бака. Девушка подняла взгляд на своего спасителя и почему-то ничего в ней даже не дрогнуло. Пожалуй, она была в состоянии " уже всё равно" и "хуже всё равно не будет". Спасибо сказать не хочешь? - та же хищная улыбке, только после всего произошедшего она девушку уже не пугала
Вместо ответа, Хёна вдруг сорвала тяжелую крышку с бака и, размахнувшись, прицельно швырнула её в голову лежащего наивзничь парня. Брызнувшая кровь не долетела до её светлых джинс, хотя после всего что здесь было, можно было уже не шибко брезговать.
Девушка сжала рукой жутко болящий живот и углядела взглядом лежащую в стороне, за спиной блондина, сумочку. Там телефон, точно, телефон! Спасительная мысль осветила помутненный разум. Хёна шагнула в нужную сторону, но подкашившиеся ноги её плохо держали, она вцепилась пальцами в край пальто своего спасителя. Поймав равновесие, она на бреющем полете дошла до своей сумочки и рухнула перед ней на пол, нетерпеливо дергая молнию. Смартфон встретил её безразлично потухшим экраном. Хёна попробовала включить, зажала кнопку и через плечо обернулась на корейца. Ты кто? - хрипло сказала она, наконец. Телефон, включившись, сразу же издал прощальную мелодию и ушел в забвение. Хёна едва слышно что-то прошипела себе под нос и, засунув телефон обратно в сумочку, обратилась к корейцу: Ты не можешь помочь мне добраться до машины? Почему-то она совсем не думала о том, как будет вести автомобиль. И о том, что всё таки пьяна. Спящий на парковке ниссанчик казался ей спасением. Пожалуйста.

+1

10

Кровь брызнула как раз в сторону Джуна, отчего парень увернулся, приподняв ногу и отшатнувшись в сторону, поднимая ногу и руку, словно на него летели не пара капель, я вся лужа. Поморщившись и сплюнув, парень чуть отодвинулся от лежащего на асфальте Кёнсу и закинул биту к себе на плечо. Блять, кроссовки чуть не запачкал. Сон брезгливо скривил губы в неком подобии улыбки, глядя на то, с каким энтузиазмом девушка приняла участие в обезвреживании противника, правда как-то поздновато. Женщины.
Хёна выглядела прямо таки херово. Синяки и царапины скажем прямо везде. Она шаталась из стороны в сторону на своих тощих ногах, которые, казалось, в любой момент могли сломаться. В очередной раз пытаясь встать и пойти, девушка полетела вниз, и если бы её  цепкие пальцы не схватились за край пальто Кима, то она заработала бы себе ещё новых травм, в добавок к уже имеющимся. Сон Джун зарычал и громко выругался, когда ткань потянулась вниз. Кореец брезгливо скривился и оттолкнул руку девушки, опуская руку с битой вниз. Та, скажем так, была не в лучшем состоянии. Видимо, парень хорошенько так приложился к шатену. Кореянка продолжила своё пьяно-избитое шествие за спину Кима, пытаясь дотянуться до спасительного телефона в сумочке, который оказался у неё в руках только после долгих попыток расстегнуть молнию трясущимися руками. Блондин проводил взглядом рыжую, молча наблюдая её тщетные попытки включить мобильный. Он усмехнулся, самодовольно задрав голову и громко выдохнув, а потом опустил голову и продолжил смотреть представление.
Ты кто? Ты не можешь помочь мне добраться до машины? Хёна наконец включила телефон, судорожно пытаясь сохранить его «живым», но тот издал последний звук и отключился. Сон откровенно поржал над безнадёгой, а потом опустился на корточки рядом с девушкой, подпирая подбородок битой, на ручке которой сложил ладони.
- Боже,  в наше время девушки такие не самостоятельные пошли. Совсем обленились. - Джун встал во весь рост и поднял биту чуть над землёй, указывая на девушку.
- Ноги есть. Живая. Значит и встать сама сможешь. - Констатировал кореец и отошёл на пару шагов от рыжей. Пожалуйста. Ой, ну как тут не отказать, когда произносят волшебное слово. Саркастично подумал парень и снова указал орудием на девушку. – Не хочу пачкаться, сама дойдёшь до машины. Не буду помогать. С этими словами парень двинулся с места и направился к парковке, где стоял поцарапанный ниссан. Позади послышалось копошение, девушка попыталась встать, явно недовольная тем фактом, что ей отказали в просьбе, причём учитывая её состояние. В спину парня послышалось чертыхание и громкий хлопок, когда кореянка попыталась встать и сильно шлёпнулась обратно. Твою-то мать. Что за хрень. Кима раздражала эта медлительность и беспомощность. Он слишком ценил своё время, чтобы ждать, пака Хёна соизволит поднять свою пятую точку и дотащить её до машины. Развернувшись на пятках, парень быстро вернулся к девушке и резко поднял её на ноги одной рукой, шипя как гадюка. Девушка не была готова к тому, что её тут же потащат вперёд, причём так быстро. Её ноги заплетались, и кореец постоянно её одёргивал, чтобы та нормально переставляла свои конечности, а не волочилась за ним следом как мешок с мусором.
С трудом добравшись до транспорта, Ким практически швырнул девушку к крылу автомобиля, заставляя её опереться и стоять смирно. Казалось, что тощая готова «крякнуться» прямо тут, судя по тому, что её начинало уже вырубать. Вполне возможно, что внутреннее кровотечение или сотрясение. От того, как прикладывался и старался Кёнсу, тут вполне можно было отбить какие-то органы или ещё чего хуже. Ключи. Кореец бесцеремонно забрал из рук рыжей сумочку, игнорируя все возможные протесты и отталкивая слабые руки, которыми Хёна пыталась вернуть сумку, хватаясь за неё как за спасательный круг. Движения Кима были резкими. Он был раздражён, и если бы девчонка вовремя не сообразила перестать лезть к нему, он бы сам пару раз врезал ей. Заветные ключи были найдены. Сон засунул сумочку к себе под мышку и наклонился, пытаясь найти замок. В салоне звякнули замки и машина разблокировалась. Нервно открыв пассажирскую дверь, парень вернулся к водительскому месту и перетащил девушку к открытой двери, запихивая на пассажирское сидение.
- Сядь и не дёргайся. Или мне придётся тебя успокаивать. Заведя автомобиль, Джун тронулся с парковки, предварительно закинув свою биту на заднее сидение. Стоило направится в больницу, ибо надо же было сыграть в героя, а то образ испортится.
Шоссе было свободным, и машина быстро долетела до нужного места, затормозив у входа в проходную. Девушка была без сознания, и Ким снова порылся в её сумочке, забирая сотовый телефон и кладя его в карман пальто. Выйдя из машины, Сон обошёл её спереди, касаясь капота кончиками пальцев и скользя по влажной поверхности. Резво открыв дверцу пассажирского места, парень принялся вытаскивать девушку за руку, но та вернулась в сознание и запротестовала, мол «не надо в больницу», «сама справлюсь» и тому подобное.
- Ты смерти хочешь, полоумная? Заткнись и иди сюда. – Джун вытянул силой девушку из машины и тут же подхватил её на руки, подкинув пару раз, чтобы удобно устроить руки. Весила она совсем ничего, поэтому тут даже стараться не надо было, чтобы её поднять. Что уж говорить о том, чтобы донести её до здания. Захлопнув ногой дверь, Сон Джун нажал на кнопку сигнализации и направился внутрь, широкими шагами преодолевая лужи на асфальте. В здании почти никого не было, но все те, кто присутствовал, сразу же обратили внимание на вошедшего парня, когда автоматическая дверь открылась, пропуская внутрь корейца с раненным грузом на руках. – У меня тут девушка. Я не знаю, кто это, но она была в переулке вся избита. Я шёл с собакой с прогулки и заметил её у мусорных баков. Помогите. – Простонал Ким у стойки приёмной, наигранно разыгрывая театральную постановку под названием «герой нашего дня». Сон сделал вид, что он в шоке и не знает, что ему делать, словно он действительно сказал правду и буквально пол часа назад нашёл раненную девушку в подворотне. – Она потеряла сознание у меня в машине. Документов у неё нет при себе, да и телефона. Я не знаю, как ей помочь. – Продолжал парень, делая вид, что впадает в истерику от испуга. Двое подоспевших врачей тут же принялись забирать у него из рук тело девушки, неловко обходя то с одной стороны, то с другой. Внутренне парень закатил глаза, осуждая их методы работы. Санитары как сонные тараканы вдвоём не могли нормально принять пациентку, а дежурный врач и вовсе выглядел, как новичок стажёр.
Когда все уже скрылись, Киму всучили какую-то анкету, чтобы оставить свои данные. Для того, чтобы мы могли связаться с вами, если полиция будет интересоваться. Сказала медсестра в розовой больничной форме и удалилась за свою стойку, изрядно виляя своими объёмными бёдрами, на что Сон мысленно сделал фейспалм. Само собой, никакие бумаги Джун подписывать не собирался. Он кинул планшет с анкетой на диванчик, который стоял в комнате отдыха, где в данный момент находился кореец, и подошёл к аппарату с газировкой. Закинув в ячейку несколько монет, парень достал выпавший напиток, похожий на содовую, и удалился. Вернувшись к машине, технично избегая показываться лицом перед камерами, Ким сел на сидение пассажира и порылся в бардачке, в поисках зарядного устройства для телефона. Его там не было, зато было под сидением. Через минуту в ладонях корейца уже был включённый мобильный телефон Хёны. Много пропущенных. Но блондина интересовал лишь один, который он, немного погодя, набрал.
- Привет милый, - проговорил Сон чуть наклоняясь вперёд, чтобы поднять с пола выпавшие из бардачка вещи. Голос ответил сонный. Парень явно не сообразил, почему с телефона его девушки звонит некий мужик. Тут же он начал возмущаться и поднимать панику. Джун тяжко вздохнул. – Пол, тебя ведь так зовут? Так вот, Пол, тебя мать не учила не перебивать, когда с тобой разговаривают? – Снова перебили. Видимо нет. – Нет, с Хёной не всё в порядке. Она в больнице, это… - Ким нагнулся и посмотрел не указатель на улице, который гласил адрес больницы. - …Сент Винсент, ам, она  на пересечении улицы Святого Алварадо и третьей восточной. Спокойно, я её не трогал. А вот тебе советовал бы приехать побыстрее. – В трубке были нескончаемые вопросы и слова, которые Ким откровенно игнорировал, потому что вообще не хотел ничего слушать и объяснять. Слишком затратно на время.  – Ах да, я её брат, кстати. Захвати с собой вещей, она не в лучшем виде. Джун повесил трубку и снова завёл машину.
Через минут сорок, кореец уже стоял у подъезда дома, в котором жила Хёна. Вернее существовала даже не на свои деньги. Боже, неужели так сложно прожить в съёмной квартире самостоятельно, устроится на работу и платить собственными средствами? Господь. Ах да, у неё же мозгов нет. Думал кореец, пока поднимался на этаж пешком, чтобы размять затёкшее в машине колено. Нужно больше пинать людей по лицам, а то кости совсем теряют былую крепость. По хозяйски достав ключи, из прихваченной сумочки кореянки, Сон Джун открыл дверь и прошёл во внутрь, сбрасывая и аккуратно ставя обувь у двери. Дурацкая привычка осталась ещё с родной Кореи, где никто и никогда не станет заходить в дом не разувшись на пороге. Сняв пальто и расположив его на ручке дивана, Ким расположился на последнем,  расслабленно закинув ноги на свободный подлокотник и вытягиваясь во весь рост. Он слишком устал сегодня, чтобы лезть в кровать или переодеваться. В отель ехать было просто напросто «в падлу», а тут как раз свободное жильё, которое подвернулось в нужный момент. Плевать, что квартира не его. Сегодня можно.

Отредактировано Kim Son Jun (2016-03-10 02:13)

+1

11

Боже, в наше время девушки такие не самостоятельные пошли. Хёна скосила взгляд на биту, которая с легким стуком уперлась в асфальт рядом с ней. Совсем обленились. Издеваешься, сука? Кореянка скрипнула зубами; осознавать собственную беспомощность для неё вообще было не самым приятным занятием.
Ноги есть. Живая. Значит и встать сама сможешь. - объявил блондин. Приходило осознание, что это - не Энтвунд, с ней здесь церемониться не будут, как она привыкла. Едкая обида защипала изнутри, комком располагаясь поперек горла. Я же не виновата, что всё так вышло. За что он так со мной?  Уже успевший отойти на несколько шагов парень соизволил пояснить свои действия: Не хочу пачкаться, сама дойдешь до машины. Не буду помогать. Надо же, какой чистюля. Хёна осознала, с каким удовольствием она бы плюнула или наступила ему на его белую обувь.
Делать было, собственно, нечего; Хёна, превозмогая боль и сдерживая поступающие слёзы, методично подгребла трясущиеся ноги под себя и попробовала встать рывком, что явно было плохой идеей. Упав и начав вставать сначала, девушка услышала быстрые приближающиеся шаги и инстинктивно подняла вверх руку, закрывая лицо, будто ожидая, что и ей сейчас достанется битой, ведь ждать ласки и сочувствия здесь и сейчас явно не приходилось. За поднятую руку её резко дёрнули вверх и кореянка сдавленно вскрикнула, чувствуя, как внутри будто что-то оборвалось, знаменуя собой ещё одну волну разрываюшей её боли.
Хёна уже не могла сдержать слез, которые выступили на её глазах и потекли вниз по щекам, оставляя будто светящиеся в свете одинокого фонаря дорожки.
Когда они, наконец, добрались до мирно спящей на парковке черной машины, девушка едва держалась на ногах, с ужасос представляя, как она сейчас будет втискиваться в маленький салон. Сумку она отдала без сопротивления.
В свойственной ему грубой манере, кореец втиснул её на пассажирское сидение. Ноги об каркас не переломала и то ладно. Сядь и не дергайся. Или мне придется тебя успокаивать. - заметил парень, складываясь пополам, чтобы не снести коленями руль. Я и не собиралась - просипела Хёна, голоса у неё уже не хватало. Она пыталась донести до него, что она вообще-то не в состоянии сейчас иметь какое-то собственное мнение на ситуацию и вообще не заслужила такого к себе отношения каким-либо сопротивлением, так как весьма покорно сносит все с собой манипуляции.
Спросить, куда этот человек её везёт было уже страшно, ведь за этим последовала бы очередная грубость. Хёна растерла слезы по щекам, немного успокоившись; они мешали ей смотреть. Девушка повернула голову, прислонив её к жесткому сидению. Взгляд скользил по его строгим, но красивым чертам лица, взъерошенным белым жестким волосам. Её не отпускало чувство, что этот человек похож на неё не только национальностью, но и чем-то еще. Тревога, в которой она жила последние несколько недель, рассеялась словно туман. Всё будет хорошо. Вот только зачем ему со мной возиться, раз с такой ненавистью на меня смотрит? Эти мысли отвлекали её от насущных проблем, хотя игнорировать их становилось все тяжелее. Спасибо - прошептала Хёна, не представляя даже, как найти подход к этому человеку и возможно ли вообще его найти.
Девушка сама не поняла, как вдруг опустилась в сладкое забвение. Сладкое - потому что там у неё ничего не болело. Кто-то настойчиво дёрнул её за руку, выдернув заодно и сознание. Кореянка непроизвольно застонала, открывая тяжелые веки. Машина стояла на пороге больницы: а её спутник настойчиво пытался вытащить её из салона. Словно в бреду, Хёна бормотала, что не надо ей в больницу, на что получила очередную гневную тираду и замолчала. Всё её хрупкое тело пылало огнем и содрогалось мелкой дрожью, навалившаяся слабость лишала её всех жизненных сил и даже мыслей.
Хёна почувствовала, как её подхватили сильные мужские руки и слабо улыбнулась, проваливаясь обратно с бездну сознания. Признанный факт, что даже тяжелобольные, находящиеся в коме или полностью парализованные люди испытывают положительные эмоции где-то очень глубоко в душе, когда их навещают и заботятся о них. Так и девушка чувствовала, что её не бросили помирать посреди улицы, а проявили, пусть и весьма своеобразно, заботу.
Холод больничной каталки заставил её открыть глаза и застонать. Мутное помещение, мутная худощавая фигура с белыми волосами, касающимися воротника черного пальто маячила впереди; он уходил. Прежде чем снова отключиться, кореянка успела прошептать: Не бросай меня здесь. Её лепет,  конечно, ничего не изменил.
Пришла в себя она уже в палате, многоместной, но сейчас пустующей. Очнулась, ласточка? - ласково сказала женщина средних лет, сидящая у изголовья кровати. Лежи-лежи, отдыхай, у тебя капельница. Она встала и тихо удалилась из помещения. Хёна уперлась взглядом в стойку около своей кровати, от которой шли провода к её руке. Боль уже не опутывала всё её тело, видимо ей дали сильное обезболивающее. Кореянка, оставшись в гордом одиночестве, уже не сдерживала слёз, которые оставляли мокрые дорожки на щеках. Даже телефона нет, чтобы Полу, например, позвонить. С другой стороны, он не одобряет моих гулянок; лучше уж полежу одна, чем его осуждение видеть, мол "этого и следовало ожидать". Девушка посмотрела было в окно, но оно было плотно занавешено. Не понять даже, день или ночь. Мне кажется, появление этого корейца было не случайным - даже не верится, что он просто случайно шёл мимо. Зачем ему я? Такой оригинальный способ подкатить? Нет, слишком грубо. Не похож на поклонника. Всё так сложно...

Отредактировано Hyuna Ten (2016-03-10 11:39)

+1

12

Его опасения рассеялись, это был не его любимый дружбан Маркус. Вроде бы надо было порадоваться, но от того, что теперь личность таинственного преследователя Хёны стала ещё загадочнее становилось даже не по себе. Пол качнул головой и опустил взгляд вниз, а затем прильнул сухими губами к краю стеклянной чашки с ароматным парящим чаем. Мужчина присел на край высокого стула так неосторожно, что тот покачнулся под его ногами, брюнет молча восстановил равновесие, он посмотрел на Хёну с долей обиды: Когда ты перестанешь искать себе приключения, мотаясь по этим затхлым местам в сомнительных компаниях... Расскажи хоть, что случилось. Он встал, чтобы снять с плиты уже остывшую сковородку, и пока Хёна вещала вполголоса о событиях прошлой ночи, он отчищал мягкой губкой липкий налёт с посуды в мойке. Ему почему-то стало стыдно за бардак, хотя он и был сильно условным, нормальный человек и не заметил бы парочку немытых тарелок, но для дрожащего над стерильностью своего личного пространства Пола это было почти критично и принципиально. 
Мужчина нудно скрёб пальцами по уже скрипящим поверхностям стеклянных тарелок, и, внимательно слушая, не поворачивался к Хёне лицом. Шестое чувство давно подсказывало ему, что так всё когда-нибудь и случится. Конечно, он всегда будет стоять на её стороне, но разве это то, что нужно молодой и красивой девушке? Пол грустно посмотрел на свои обмыленные и укутанные пеной руки. Чем сильнее пытаюсь вытащить тебя на поверхность, тем больше ты тянешься обратно, - оно всплыло в его голове само, когда-то не так давно сказанное Хёной вслух вдруг прокрутилось в памяти его строгим голосом. Пол бросил затею мытья, оставив пару недомытых чашек в раковине и потирая пальцы коротким полотенцем, когда нежное прикосновение её руки обхватило крепкое мужское запястье, а потом сползло ему по пальцам в ладонь. Прости, что разбудила среди ночи. Спасибо за всё. Пол, убирая подальше свои дурные мыслишки, с силой обнял её, пытаясь приободрить девушку и себя заодно. Он шумно вздохнул. Всё для тебя.
Близился час работы и отлынивать было уже нельзя. Энтвуд собирался с силами очень долго, потому что сегодня действительно было очень хреново с настроением. Он вроде даже готов был побыть героем этого дня, начистить морду какому-нибудь злодею, если попадётся, но на деле в душе зияла чёрная прожжённая сигаретам и ими же затушенная дыра (с утра Пол уже выкурил половину пачки и готов был приложиться к ним вновь), и состояние упадка сил охватывало его от пяток до самых кончиков волос. Он вышел из холла на улицу, держа Хёну на своей спине, словно рюкзак с вещами, и старался только не приложить её головой о дверной косяк. Усадив девушку в машину, он сложился втрое, чтобы втиснуться хотя бы головой в салон и поцеловать её. Получилось как-то нелепо. Закрывая за кореянкой дверь её Ниссана, брюнет ещё раз внимательно вгляделся в каждый из ближайших автомобилей, в их знакомые примелькавшиеся номера и кузова. Ничего подозрительного его зоркий взгляд, конечно, не заметил и, отмахнувшись, Пол поплёлся в сторону своего Лексуса. Он с небрежностью петлял меж улиц, срезал дорогу дворами и решил, что сегодня не хочет ехать трассой. Все это время позади маячил шумно подыгрывающий ему гулким ревом черный Ниссан, и сквозь его лобовое стекло мужчина видел Хёнино лицо в отражении своего щёлкала, она была крайне сосредоточенна и серьёзна.
Я полетел работать, - он махнул ей рукой, когда уже оба стояли посреди парковки, занятые сбором собственных вещей. Пол, например, прихватил с собой спортивную объемную сумку, в которой комками путались свежие постиранные футболки, перчатки, телефон, щетка для волос. Всё это он бросил на пол в комнатке, едва переступив порог и поспешил открыть окно, чтобы ужасный запах сырости вышел прочь из замкнутого пространства.
Рабочий день оказался длинным и очень утомительным. Спортсмен, на совесть отработав нескольких конкурных коней, принял решение не заниматься сегодня никакой выездкой с остальными. В ожидании тренировки в назначенный ученицей час, он завалился на диван и скрестил ноги в неестественную петлю. Хёна, сверкнув пятками, ускакала с крайне наигранной усталостью на лице домой, и Пол успел только кивнуть ей головой на прощание. Будь осторожна. Надеюсь тебе хватит мозгов не ходить хотя бы сегодня по тусовкам. К сожалению или счастью, в её усталые глаза он не поверил, но понадеялся на её благоразумие или, хотя бы, на внимательность друзей, без которых Хёна по клубам никогда не ходила. Особенно после событий вчерашней ночи.
Вслед за захлопнувшейся дверью Пол провалился в недолгий сон. Его растормошил Кори, поднявшийся на второй этаж с громким топотом своих сапог и заявивший, что конь поседлан и ученица приехала. Энтвуд, конечно, с долей сожаления в голосе объявил, что уже идёт, но ещё пятнадцать минут медленно ходил кругами от окна до стены, собираясь с силами.
Вечером, когда последняя отработанная лошадь уже дремала на свежих опилках, Пол неторопливо выскребся на улицу. Он тяжело упал на лавку, где уже сидел начкон, и закурил последнюю. Едкий дым рассеивался на фоне черного неба, а парковка была уже абсолютно пуста. Мужчины вежливо побеседовали о том, что жить становится непросто, и, слушая нытьё седого начальника, Пол и сам почувствовал себя на минутку пожилым. В конце-концов не выдержав причитаний и натиска, Он отмахнулся, туша сигарету об асфальт: Чушь собачья, - он выпрямился, поднимаясь с лавки и отряхнул ветровку от пепла, - есть в жизни вещи пострашнее цифры в паспорте. Мужчина, распрощавшись с собеседником, нырнул в машину. Та уже достаточно прогрелась, и приглушенная музыка наводила немного душевного равновесия. Прежде чем поехать домой, Пол ещё посидел за рулём пару минут, приводя мысли в порядок. От чего-то было очень тяжело и беспокойно, но за собой он никак не мог вспомнить неотложных дел, которые могли бы грузом ответственности повиснуть на шее и тянуть вниз до характерного щелчка.
Дома Энтвуд оказался быстро, он сегодня совсем не настроен был блуждать по маловажным делам и разрешать свои заморочки, по-честному говоря он просто хотел спать, и может быть сегодня даже не против был заснуть на своей подушке в тишине и полном одиночестве. Мысли о Хёне и о том где она и как она наводили лишнюю тревогу, внутри зудело это постороннее беспокойство, с которым взрослый мужик никак не мог совладать, но с трудом наступив себе на горло, он наконец смыл с себя усталость под горячим душем и лёг спать, отключив функцию душевных терзаний. Напоследок, перед тем, как уснуть, он попытался написать девушке смс, но та не дошла до адресата, а застряла где-то между двумя номерами. Пол отрубился почти также быстро, как в свои лучшие времена, когда работы было столько, что сил хватало лишь добраться до постели на обмякших ногах. Тяжёлый и тревожный сон, впрочем только такие ему последнее время и снились, опустился на спящего человека, и волнение только усилилось, повиснув над его головой как дамоклов меч. Мужчина среди ночи проснулся от жажды. Он бродил по темному коридору и кухне, разглядывал огоньки за окном и не мог до конца решить то ли они нравятся ему, то ли раздражают. В душе словно было наплёвано, и кошки скреблись как никогда яростно, с остервенением. Энтвуд, вышагивая в трусах вдоль окна, теребил в руках телефон. Шел третий час ночи. По прежнему на экране кроме заставки и ярких цифр, показывающих время, не было ничего другого. Энтвуд все ужимался - стоит ли позвонить Хёне, чтобы убедиться, что с ней все в порядке? С другой стороны час был поздний, и если девушка уже давно спит, разбудить её ему не хотелось бы. Стоило пойти проветриться, сон никак не шёл, Пол даже попытался себя заставить уснуть через силу, как заставляли родители в детстве, но проворочавшись в постели почти час, он снова встал и включил свет. Энтвуд не спеша оделся в легкий свитер и тёплую куртку, напялил даже шапку, надеясь не простудиться под порывами сильного ночного ветра, который гнал себя прочь от океана резвыми порывами через бульвары и широкие улицы. Когда он вышел на свежий воздух, там было уже немноголюдно и даже как-то непривычно тихо. За силуэтами многоэтажных жилых домов на горизонте ярко блистала надпись "Hollywood", и её белое свечение рассеивалось дымкой над сонным городом.
Пол бродил по улице, заглядывал в чужие окна и никуда не торопился, наслаждаясь чистым ночным воздухом, он слушал любимую музыку и пытался расслабить кипящий мозг. Вдруг в кармане завибрировал телефон. Сначала Энтвуд было подумал, что случайно нажал на какую-нибудь кнопку пальцем, но затем настойчивый сигнал заставил мужчину понервничать в беспокойных попытках достать айфон из узкого кармашка. Он с облегчением вздохнул, принимая вызов. Детка, слава богу, - Пол шумно выдохнул струйкой пара горячий воздух, чувствуя как сердце стучит в груди, но спустя всего секунду оно заколотилось пуще прежнего, с бешеной скоростью, когда Пол споткнулся о чужой мужеской голос на том конце провода. Его нотки и акцент казались американцу чужими, иностранными, но почему-то словно знакомыми, хотя это он, конечно, себя попросту накручивал. Не давая вставить незнакомцу на том конце ни слова, он кричал в трубку: Кто это? Где Хёна? Дай мне её к телефону. Умерла?? Утонула?? Сбила машина? Или она кого-нибудь сбила?? На ходу брюнет резко остановился и, провернувшись на пятках, прижался спиной к ледяной каменной стене, уходящей высоко вверх над его головой. Враждебность пропитала его сквозь кожу на каждый миллиметр тела, и если бы Пол был собакой, он бы обязательно оскалил зубы. К сожалению, беспокойство никогда не возникало в нем беспричинно. Где-то внутри сидело отлично развитое шестое чувство, и каждый раз, когда Пол обходил его своим вниманием, оно выстреливало ему в голову дробью, чтобы впредь настойчиво гнущий свою линию поведения мужчина был внимательнее к своему внутреннему голосу. Ведь с самого утра он был как на иголках, и разве ему следовало отпускать её одну? Разве он не был предупреждён? Я так и знал, так и знал, что она вляпается! Пол, озадаченный наглым тоном собеседника, слушал до конца, и всё, что было в нём на этот момент опустилось тяжёлым грузом, словно рухнуло вниз внутри обмякшего тела. Записывая мысленно в голове адрес, продиктованный незнакомцем, Пол уже бежал в сторону гаража. Ноги его иногда спотыкались одна о другую, но обрели бодрость и прежнюю силу. Ах да, я её брат, кстати. Пол как-то озадачился этой фразой. Наконец он понял почему акцент показался ему знакомым, но вот никакого брата он точно не знал. Конечно, он допускал мысль, что Хёна просто не посчитала нужным делиться с ним информацией обо всех своих родственниках, но тон их телефонного общения вызывал сильное напряжение.
В гараже, под покровом уютного свечения из беззвучно работающего телевизора, сонный охранник встретил встревоженного и торопливого брюнета полным недопониманием и всё, словно специально, делал максимально медленно. Казалось, что даже автоматический шлагбаум обычно поднимается быстрее.
Энтвуд петлял, добавляя газу в поворотах, меж машин и даже периодически выскакивающих пьяных гуляк-пешеходов, все они толпами расходились из центра по домам и такси. Прижимая педаль к самому полу, водитель однако не чувствовал отдачи, Господи, да весь мир словно остановился и не торопился вообще никуда, один только он на белом автомобиле пытался вырваться из лап этой нестерпимой медлительности и сонливости, которая, на его ужас, могла стоить Хёне здоровья или ещё чего похуже.
В назначенном месте, в больнице Сент Винсент, Пол был через какие-то пятнадцать минут. Он влетел в здание, распахнув и без того хрупкую стеклянную дверь мыском своего ботинка, а в лицо медсестре за дежурным столом начал орать прямо с порога: Хёна, Хёна Тен. Мне нужна. В какой палате? Что с ней? - он нервно тарабанил пальцами по деревянной поверхности, облокотившись локтями и развернув их вперёд. Её перевели в стационар. Третий этаж, 352 палата. Вы привезли ей вещи или что-нибудь ещё? Пол, озадаченно смотря сквозь девушку и пытаясь отдышаться, качнул головой. Она, уткнувшись в компьютер, занялась своими делами и от того, что он стоял в бездействии время снова заторопилось. Пол рванул к лифтам, на третий этаж, оттуда в другой конец крыла, и приоткрытую дверь нужной палаты от распахнул так, что она ударилась о стену, и без того потертую и растрескавшуюся. Боже, Хёёёнаааа, что случилось? Энтвуд кинулся к кровати, надеясь, что разбудит спящую девушку таким бесцеремонным вторжением и это не будет слишком нагло. Он наклонился над высокой стальной кроватью и с острой болью в сердце, будто это он получил несколько ударов по жизненноважным органам, провёл кончиками пальцев по измазанному в уличной грязи и растертой в попытках медсестёр её наскоро смыть, лицу девушки. Она сильно вздрогнула, открыла глаза и Пол опустился на колени перед краешком её постели. Он сжимал тонкую ручку с переломанными через один ногтями, скупые мужские слёзы едва удерживались в глазах, от чего он щурился и сопел. Кто это сделал? - он тихо шепнул это вслух, хотя этот вопрос и не должен был прозвучать, чтобы больше не тревожить наверно и без того больную голову Хёны. Пол взял со стола большую медкарту и бегло прошёлся глазами по всем заключениям терапевта. П#здец... Голубые глаза, которые краснели толи от напряжения, толи от досады, раскрылись широко, как никогда, выражая неподдельное удивление. Мужчина встал во весь рост над кроватью, отпуская из своей ладони руку Хёны, а затем поправил одеяло. Он нервно сглотнул комок слюны и даже не знал, что надо делать. Горькая обида, злость, пустая, не принимающая никакой формы, потому что Пол совсем не понимал на кого злиться, укутывала его, словно пелена от которой некуда было бежать. Мужчина медленно вышел из палаты, собирая мысли в кучу и пытаясь решить, что нужно делать и что сейчас первостепенно важно. Однако под давлением переживаний Пол будто растерял остатки ума. Он заглянул через открытую дверь обратно, потирая покрытый напряженными морщинами лоб. Хёна, - брюнет подождал, пока девушка медленно повернёт на него голову, - Тут объявился твой брат. Ты знаешь где он? Почему он не с тобой? Казалось поначалу, что кореянка совершенно выбита из сил, но у неё нашлись некоторые, чтобы подняться в положение полу-лёжа, облокотившись на холодную спинку кровати и удивленно раскрыть глаза. На все убеждения, что она - единственный ребёнок в семье Энтвуд непонимающе качал головой. Нет, нет, нет, нет... Позвонил парень, я ещё подумал что голос с акцентом, как у тебя, говорит: "я брат Хёны"... Ничего не понимаю Пол стучал мыском ботинка о каменную плитку, прилепленную по низу стены. Сумка у тебя осталась? Я поеду за твоими вещами и вернусь. Все поиски были тщетны, а из Хёны не удалось выудить точную информацию о местонахождении её ключей и кошелька. Рыжеволосая, казалось со стороны, совсем обессилела и ей нужно было спать. Энтвуд широкими шагами вымерил расстояние до койки, чмокнул кореянку в лоб осторожным прикосновением губ. Я скоро вернусь, отдыхай.
После, не помня себя от гнева, он выскочил на улицу под струи холодного осеннего дождя. Они в момент промочили всю куртку и голову, от чего Энтвуд в попытках не утонуть, бежал до машины крайне быстро и перепрыгивал через лужи. Наискось припаркованный, нет, брошенный, автомобиль был спасением от непогоды, но внутри, уже ускоренно газуя по трассе, Пол ощутил себя потерянным в полной мере. Ему словно отшибло память, и, как не хотелось бы её вернуть - не получалось. Он гнал вперёд, красные светофоры напрочь игнорировал и уже через пятнадцать минут был под окнами Хёны, не зная где бросить авто. В попытках не промокнуть вновь, брюнет, одетый в свою чёрную ветровку, натянутую с воротником до самого затылка, перебежал улицу в два прыжка.
Уже внутри пришлось поднять на уши обоих охранников, чтобы те вскрыли ящик с запасными ключами, и мужики, хотя были совершенно не в праве на такие действия, пошли на уступки хорошему знакомому. Пол везде и со всеми умел договариваться, когда не включал бычку. Да и люди вокруг его хорошо знали, доверяли и тянулись. Наверно, без своего природного обаяния он был бы гораздо более диким, совершенно отстранённым от общества человеком. Ему нравилось, что он может ко многим обратиться и получить помощь, порой даже за просто так, но в глубине души его совершенно не тянуло на ответную дружелюбность, он проявлял её только из вежливости и потому, что ему было так удобно. Сам он, пожалуй, был совсем не добропорядочным соседом и другом, а скорее отшельником, занимающимся только своим удобством и устройством своей комфортной жизни. Хёна изменила его в этой проекции, она внесла что-то новое в понятие общения и бескорыстия. Наверно, только для неё он готов был, сам того не понимая, перевернуть жизнь наизнанку и лишиться своего крепкого панциря.
Спустя уже пару минут он поднимался на знакомый этаж бегом, решив не ждать лифт, и благодаря своему нервному состоянию, в котором умещалось разом столько посторонних эмоций, чуть не задохнулся под конец путешествия по подъезду. Перебрав связку из двух ключей, Энтвуд без раздумий повернул замок, и дверь щелкнула. Одолеваемый желанием поскорее разобраться с делом и вернуться к Хёне, он влетел в коридор, включил свет разом и там, и в гостиной-студии, а затем увидев под ногами брошенный пустой пакет, снял обувь и бегом унёсся в спальню. Он без разбора кидал в него вещи и белье, как обычно неразобранными кучами лежащее на полках, потом поставил большой набитый доверху пакет на пол и решил, что надо прихватить ещё и продуктов. Мужчина уже почти совладал с собственными мыслями и заставил их рассесться по углам в голове, не шуршать и не сбивать с толку. Первостепенно было - вытащить как можно скорее из больницы девушку, а затем заняться поиском, о Боже, как это глупо, виновника. В этот момент ярость вихрем пронеслась по телу, Пол сжал кулаки и стиснул зубы. Путаясь в наполовину снятых с пяток кроссовок, он влетел в гостиную, а там... Мужчина остолбенел, вкопавшись в землю. Глаза его чуть приоткрылись, словно между ним и диваном стоял не человек, а призрак. Впрочем, откуда было знать? Бледное и худощавое лицо, со скукой смотрящее на него в упор, белоснежные волосы, словно политые перекисью - чем не призрак? Пол шумно задышал, грудь под влажной водолазкой вздымалась высоко и часто. Что тут делаешь? Кто ты? Тут, вдруг как по чьей-то указке брюнет ощутил на себе силу прозрения. Кореец, да, черт возьми, это он! Он стоял прямо здесь, посреди Хениной гостиной. И в голове всплыл ночной эпизод, недавний телефонный разговор, потом эта больница и удивленные глаза девушки, слова: "я единственный ребёнок в семье". Что ещё нужно было для мужчины, чтобы связать ниточки, пусть и по своему? И что нужно было сказать этому самозванцу, чтобы Пол, широкой тенью не навис над незванным гостем, сжимая кулаком край его кофты под самым горлом и притягивая к себе. Парнишка был очень высок для своего телосложения, но все же до Энтвуда ему нужно было ещё подрасти, и американец заботливо подтянул его повыше. Он тряс несчастную тушу так сильно, что голова уже должна была оторваться, но ответы на вопросы сквозь пелену своей ярости он не слышал. А может ему их и не дали. Кто дал тебе ключи? Слышишь, хорёк, откуда, спрашиваю, ключи? Сам того не заметив, Пол уже тащил незнакомца к выходу и готов был ударить его головой об косяк для успокоения своих нервно почесывающихся рук. Какого чёрта её преследуешь? К счастью, его счастью, силы были несколько неравны. Можно подумать, незнакомец не защищался, однако изворотливый гад был не так уж согласен покидать насиженное место на кожаном диване, он всячески упирался и Полу приходилось одергивать его, а затем утаскивать дальше. Энтвуда всего трясло. Он громко матерился и пару раз наподдал коленом блондину по ноге, не сдержав ярости. Это не твой диван, не твоя квартира. Тоже мне, братец, да хоть Папа Римский, кто разрешил сюда приходить!? Брюнет, увлечённый близкой разгадкой был уверен: вот он, преступник, однако что-то внутри ещё тихо шептало: "а вдруг нет?" И если бы он мог угадать на сто процентов, уже бы размазал слащавое лицо паренька прямо по этой плитке под ногами. Но теперь, выставив корейца за порог, он просто стоял посреди двери, держась за косяк и смотрел ему в глаза, ища там хоть каплю совести. Тщетно. Пол, размахнувшись со всей дури, хлопнул дверью и запер её на собачку, а в замок изнутри вставил ключ, чтобы открыть его снаружи уже никто не смог. Он осел вниз, сполз спиной прямо по стене и вдогонку вдарил кулаком в металлическую поверхность входной двери. Костяшки пальцев налились красным, как только не треснули кости от такого удара. Он без сил, скорее моральных, чем физических, сидел возле чужих мокрых ботинок и внимательно смотрел на них несколько секунд. Затем вскочил, хватая их в кулак, отпер щеколды, и, кинув ботинки под ноги ещё стоящему там парню, огрызнулся: Вали отсюда пока я тебя с лестницы не спустил! В пылу своего гнева Пол совсем не отдавал себе отчета в своих действиях. Не запри он сейчас дверь, поддайся на провокацию, точно ввязался бы в драку и заработал бы себе пару суток в камере.
Собравшись с силами, он добрал остатки вещей. Фрукты, вода, вещи. Энтвуд с заметным трудом соображал и все время ходил по одному и тому же месту, боясь что-нибудь забыть. Посреди комнаты, на диванной ручке висело чёрное пальто, видимо, тоже оставленное его новым другом. Пол подобрал его и положил на пакет возле входной двери. Разбросал тут свои вещи, как у себя дома. Помоечная крыса. Он натянул на пятки стоптанные кроссовки, накинул мокрую куртку, шапку бросил в пакет, а когда вышел из квартиры, холл уже пустовал. Не без облегчения, Энтвуд закрыл дверь на все замки, какие только были и, стремясь успеть до того, как Хёна снова проснётся, поехал в больницу. Чужое пальто он бросил на стойку охраны на первом этаже.
Дежурная медсестра встретила уже знакомое лицо молодого человека некоторым недоверчивым взглядом, но увидев пакет с торчащими оттуда вещами, снисходительно улыбнулась. Брюнет, стоя в лифте, тревожно стучал ногами по металлической стене, и это его успокаивало. И хотя ответы на вопросы были все ещё очень прозрачны, он уже смог найти в себе силы и самообладание, чтобы хотя бы не горячиться до выяснения всех обстоятельств.
Пол прокрался в палату как мышь и поставил тяжёлый пакет возле кровати на тумбу. Твой "братец" спер ключи, вломился в твою квартиру. Расселся на диване, как у себя дома, - брюнет подсел на краешек больничной койки, - я не могу оставить эту мысль. Это он тебя...? Всё очень похоже на какую-то очень недешевую подставу, только ради чего? Чем и кому Хёна могла насолить? Наверно, Пол допускал мысль про отвергнутых кавалеров, но все это было, на его вкус, слишком жестоко, чтобы быть правдой. И даже если он готов был поверить, что красавицу-Хёну, тусующуюся не в самых адекватных местах и кругах города, могли попросту пытаться изнасиловать в подворотне, то появления героя-братца, что бросил её здесь и завалился спать без приглашения в чужую квартиру, на секундочку, снятую на деньги Пола, не вызывало ни капли доверия. Сейчас, оценивая свои действия более здраво, Пол немного сожалел, что не оттащил его в полицию, как свидетеля или как виновника и не накатал заяву за взлом и кражу. Он упал спиной назад, на жёсткую перину, прямо за ногами Хёны и с осознанием полной беспомощности посмотрел в потолок. Прости, что я тебя не защитил.

0

13

У двери послышался шум и через минуту в квартиру ворвался человек, громко вваливаясь в гостиную и шумно топоча полуснятыми кроссовками по паркету. Джун недовольно промычал и начал вставать, лениво спуская с дивана сначала одну ногу, потом вторую, а затем и вовсе вставая во весь рост. Пока сумасшедший парень носился с вещами из комнаты в комнаты в комнату, Сон успел опять задремать, прямо в стоячем положении. Вернуло в реальность его только то, что этот самый полоумный заорал на блондина, да так громко, что аж в ушах зазвенело. Парень сощурился и отвёл голову чуть назад, презрительно кривя губы. Бля, да что ж такое? Только заснул нормально, как надо было меня разбудить. Что этот придурок разорался вообще? Ким пришёл в себя, но продолжил так же презрительно смотреть на Пола, начиная злиться на то, как истерично Энтвуд размахивает руками. Ох, как же Сон ненавидел истерики. И ладно бы бабские, так тут мужик истерит. Вконец корейца выбесило то, что этот осёл схватил его за горловину кашемирового свитера, который Джун недавно получил в подарок от своей хорошей знакомой, которая работала в модном бутике недалеко от центра города. К ней Сон частенько заходил поболтать и отвлечься от своих не совсем приличных дел. Этот подарок был искренним, а сейчас его пачкает этот урод своими грязными руками. Ким резко оттолкнул руки парня, громко выругавшись по-корейски, но американец оказался мощнее и снова вернул пальцы к краям свитера и сильно потряс за них. Тварь, ты какого чёрта творишь? Это, мать его, ценная вещь, а не тряпка половая.
Сон не успел соображать. Его как-то выбило из адекватного состояния. То ли он ещё не проснулся окончательно, то ли из-за тряски картинка скакала, как бешеный кролик в центрифуге, и мешала сфокусироваться на вопросах, которые ему задавал Пол. Ким даже нормально ответить не мог, да и не сопротивлялся как-то особо, не считая нужным. Он уже предвидел исход конфликта и просто ждал, когда его выставят за дверь. Хм, ничего страшного нет, я же всё равно сюда вернусь, и причём не сам, а по приглашению.
Оказавшись за дверью, кореец по инерции сделал пару шагов и резко затормозил, с силой упираясь ногой в плитку пола, и тут же разворачиваясь назад и возвращаясь к квартире. Однако дверь быстро захлопнулась и послышался звук капошения за ней.
- Обувь верни, придурок! – Заорал Ким и со всей силы ударил кулаком по стальной двери, показывая своё недовольство. Ещё бы, топтаться на холодном полу в одних носках было не в кайф, да ещё и белых. Минуту спустя дверь снова распахнулась и Энтвуд в прямом смысле швырнул белые кроссовки Сону под ноги, с характерным «бдыщь» закрывая дверь. Вали отсюда пока я тебя с лестницы не спустил! Только и успел сказать американец.  – Смотри не надорвись, золушка! Господь, я ведь даже не на кровать лёг. Пхах, вот его распирает. А вот за свитер заплатишь, козёл. И про крысу ты это зря - они полезные животные.
Отряхнув свою обувь, Сон Джун одел её и поправился. Никакого уважения. Что за люди? Стоило подождать, пока товарищ смоется с квартиры и вновь попасть в неё, однако это уже порядком надоедало Киму. Эта суета и паника никак не вязалась с первоначальным планом корейца. Надо было придумать что-то другое, иначе не получится исполнить заветное. В кармане зазвонил телефон Сона и тот быстро нажал «отменить вызов» и поднялся вверх по лестнице. Подождать мог этот звонок, Джун ждал, когда суетливая принцесса закончит собирать пожитки и свалит уже поскорее. Это произошло быстро. С собой Пол нёс пальто корейца, которое потом оставил на стойке охраны. Ким резво двинулся следом и змеёй прошмыгнул мимо мужчин, захватив свою драгоценную вещь. Плавно выплывая на улицу, Сон снова почувствовал вибрацию в кармане и ответил, одной рукой одевая пальто и помогая второй, при этом придерживая телефон щекой и плечом. Он быстро направился к чёрному Ниссану, попутно находя в кармане ключи от его железного сердца.
- Нет, ты всё правильно делал, - проговорил парень, усаживаясь в промёрзший салон и заводя автомобиль, - Да. Теперь всё, дальше я сам. – Тонкие пальца повернули бегунок включателя обогревания и подогрева сидений почти на максимум. Джун хотел побыстрее прогреть машину, чтобы перестать мёрзнуть. – Ха, серьёзно? Я не собираюсь объяснять это, мне так захотелось. И не надо говорить так, словно ты имеешь право вообще подавать голос. Не забыл, откуда вышел? – Пауза и короткий кивок. - Хороший мальчик. А теперь скажи мне, благодаря кому? – Снова кивок. – Всё. Занят. Сон Джун нажал отмену звонка и засунул телефон обратно в карман, нащупывая ещё один. Телефон его дорогой сестрицы до сих пор лежал в кармане пальто Кима, мирно мигая в ожидании, когда его поставят на зарядку. Парень достал уже включённый в разъём переходник и подсоединил к нему мобильный, который в благодарность загорелся ярким белым светом и на экране высветилась приветственная надпись, плавно переходя на другую.
Уже выехав на шоссе, Ким сначала решил заехать домой. Хотя как домой, в отель, где снимал номер. Его с трудом можно было назвать домом. Быстро сменив одежду на широкую толстовку серого цвета и спортивную куртку цвета хакки, оставаясь в тех же «дырявых» чёрных штанах и белых кроссовках. Сон переложил ключи и телефон в карман куртки и пригладил растрепавшиеся волосы, которые сейчас выглядели особенно светлыми. Джун обожал свой цвет – седой металлик оказался удачным вариантом.
Вернувшись в машину, кореец выехал на автостраду и направился к больнице, где уже наверняка находился любимчик его раздражающей сестры. Через пол часа он уже стоял у входа в больницу, в ожидании, пока автоматические двери пропустят его вовнутрь.
- Извините? – Доброжелательно позвал медсестру парень. – Вы не подскажите, в какой палате находится девушка, я сегодня её принёс сюда? Она обранила у меня в машине свои ключи. Думаю ей они нужнее. – Ким мило улыбнулся, стараясь как можно искреннее показать свою заинтересованность. Женщина тут же подскочила с места, охнул от неожиданного появления человека за стойкой а потом промямлила что-то и заулыбалась. Она явно была немного смущена, потому как кореец приложил всё своё обаяние и состроил милую мордашку. Палата 352, вам надо наверх подняться. Блондин ещё раз улыбнулся. – Вы меня не проводите? Боюсь заблудиться. – Парень просто сиял от учтивости. Медсестра не смогла устоят и вместе с Соном направилась вверх по лестнице, потому что лифт был занят медбратьями, которые перевозили куда-то наверх две каталки, занимая всё свободное пространство в маленьком помещении.
- Спасибо вам большое! – Сон Джун слегка наклонился, как если бы делал это в Корее, выражая свою благодарность, а женщина, засмущавшись, совсем покраснела и захихикала. Вам сюда. Произнесла она и удалилась обратно вниз. Оба они остановились прямо напротив приоткрытой двери палаты 352, где находились двое людей, которые сейчас больше всего раздражали Кима. Одна своим существованием, а второй просто раздражал. Парень слегка постучал костяшками пальцев о дверь и толкнул её, проходя внутрь и ловя на себе два ошарашенных взгляда. Сон не смог сдержать улыбки, искренне радуясь, что вызывает такие «положительные» эмоции.
- Привет детишки. – Парень выпрямился и закрыл за собой дверь, засовывая руки в карманы и прислоняясь плечом к стенке коротенького коридора. – Как ваше ничего?

0

14

Боже, Хёёёна, что случилось? - вопросил знакомый голос, секундой раньше его обладатель от души шарахнул дверью по стене. Ооо нет, откуда он узнал? Хёна, уже смирившаяся с тем, что ей грустить в одиночестве, неохотно привыкала к тому, что теперь у неё есть компания. Она зажмурилась, отказываясь верить в разворачивающуюся здесь сцену; кореянка по-детски боялась, что на неё сейчас будут ругаться за её беспечность и не осторожность. "Когда ты перестанешь искать себе приключения" - вспыл в памяти утренний разговор. И вот она опять влипла.
Мужчина прикоснулся к её лицу пальцами, отчего Хёна вздрогнула, всё же открыв покрасневшие от слёз глаза. Мужчина опустился рядом с  постелью, мягко сжимая в своей ладони её тонкую руку. В его глазах смешалась тревога, жалость, злость. Хотелось его как-то успокоить, пока не успел сгоряча наломать дров, но что она могла сейчас сделать? О это бессилие, как оно раздражало её свободолюбивую душу!
Кто это сделал? - прошептал Пол. Хёна безмолвно скользила глазами по его лицу. Энтвуд взял в руки карту с тумбочки, бегая по строкам обеспокоенный взглядом. Что там написано? Что, совсем жопа, раз у него такое лицо? Признаться, девушка даже как-то и не строила догадок на тему что с ней. Не болит пока и ладно.
Озадаченно и молча Пол вышел из палаты. Только тот кореец знал, где я, в какой больнице. Значит он как-то сообщил Полу? Но как и зачем? Откуда он вообще знает о его существовании?
Услышав своё имя, девушка медленно повернула голову на звук. Тут объявился твой брат. Ты знаешь где он? Почему он не с тобой? Хёна непонимающе нахмурила брови. Что он вообще несет? Какой брат? Будто с трудом приоткрыв сухие губы, она выдавила из себя тихий сдавленный шепот - Пол, я единственный ребенок в семье.
Пообещав вскоре вернуться с вещами, Энтвуд выскочил за дверь. "Я брат Хёны" - это кореец так сказал ему? Получается, позвонил? Но зачем ему шутить такими вещами? К чему? Теперь я тоже ничего не понимаю. Зато, хотя бы знаю, где, вернее у кого,  мои ключи, телефон и машина. Только бы они нигде не пересеклись - добром это не кончится. Надо было сказать Полу, что он как бы спас меня, но теперь уже поздно.
Девушка аккуратно сползла вниз в прежнее положение, устало закрывая глаза. И как он попадет в квартиру, если ключей нет? Впрочем, это уже были проблемы Пола, а ей очень хотелось отдохнуть и хоть на время, пока действует обезболивающее, забыться во сне.
Сквозь тревожный сон Хёна осознала, что в палате помимо неё кто-то есть и, открыв глаза, узрела вернувшегося Пола. Он принес с собой ночную свежесть и влагу, пропитавшую его куртку. С ним вместе пришло чувство, что жизнь проходит мимо, пока она здесь валяется.
Твой "братец" спер ключи, вломился в твою квартиру. Расселся на диване, как у себя дома, - тут Пол осторожно сел на край кровати и она прогнулась под его весом. - я не могу оставить эту мысль. Это он тебя...? Хёна медленно отрицательно качнула головой. Если она была в прежней своей силе, то непременно была сделала жест "рукалицо". Всё -таки встретились. Фига он наглый, конечно - в квартиру ко мне... ну да черт с ним. Она с усилием выдавила из себя звук: Нет. Этот человек меня отбил у того урода. Отвёз сюда. Я не знаю, почему он называет себя моим братом.
Пол лег на кровать за её ногами. Прости что я тебя не защитил. Пол, - почти перебила его кореянка. Не трожь блондина, я тебя прошу. Он меня спас и такая вот ему "благодарность"... Он странный, жестокий, и наглый, ну да фиг с этим - если бы не он, я уже возможно в черном мешке бы лежала.
Хёна разговорилась и голос её немного окреп, но всё равно оставался тихим и сдавленным. Внезапно в её голове родилась мысль. А вдруг я не права? А вдруг я просто чего-то не знаю...
Пол. Хёна снова подтянулась повыше, опираясь лопатками на жёсткую спинку. Дай мне, пожалуйста, свой телефон. Получив айфон в руки, кореянка долго пыталась вспомнить чей-то номер. Потом медленно набрала его. Сколько там времени? Плюс 12-13 часов, вроде? Лень считать… Мистер Тен. – проскрипела она в трубку. С той стороны слышался строгий мужской голос, говорящий по-корейски. Вздохнув, Хёна исправилась – Аджосси Тен. Её голос, обычно звонкий, сейчас глухо звучал в большой почти пустующей палате. Выражение её лица менялось в процессе разговора – то хмурила брови, то удивлённо хлопала ресницами. Когда она, наконец, положила трубку (привет, счета за разговоры между странами), то бессильно уронила руку с телефоном на одеяло, будто он был таким тяжёлым, что она устала его держать.
Пол – слабо позвала она, хотя мужчина никуда и не уходил. Я звонила отцу. У матери был сын от первого брака, которого она бросила. Его зовут Ким Сон Джун. Узнать бы, как зовут этого корейца.

В нашей жизни столько странных совпадений. Стоило ей проговорить эти слова, как с улицы послышался рёв подъезжающего Ниссана. Свою машину она узнала. Хёна догадывалась, что первое знакомство блондина и Пола вряд ли было приятным. Что заставило его приехать?
Спустя некоторое время, таинственная фигура её возможно брата возникла на пороге комнаты. Он прислонился к стене, не стремясь подойти ближе к её постели. Привет, детишки. Как ваше ничего? Хёна, напрягая голос, спросила в лоб: Тебя зовут Ким Сон Джун? Сердце тревожно забилось в ожидании ответа, как будто сейчас решалась её судьба. Она бегала глазами по чертам его лица, глазам, белым прядям, небрежно касающихся бледной кожи. Похож, похож на меня внешне. Похож на мою маму. Может, я просто хочу в это верить? Неужели, у меня есть родня…? Есть старший брат? Брааатик.

Отредактировано Hyuna Ten (2016-07-10 23:38)

+1

15

Как это всегда и бывает, самое неприятное случается с тобой именно в тот момент, когда ты думаешь об этом больше всего и умоляешь вселенную оградить тебя от этого. Вот лежишь ты себе и прикидываешь: каковы шансы ещё раз встретить человека, который совсем не вызывает у тебя восторга, если вы с ним не знакомые, не коллеги и даже не соседи по району? Кажется, меньше одного на миллион. В конце-концов после долгих размышлений ты расслабляешься, протягиваешь руки к потолку, сладко потягиваясь, потому что уверен, что самое противное уже позади, но тут открывается дверь. Обо всем по порядку.
Пол, лёжа кверху животом, сонно моргал. Тишина, установившаяся в больничных коридорах после отбоя навевала дрёму, даже немного давила на голову, от чего хотелось откинуться спать в ту же секунду, как тут окажешься. Но Пол, крепкий орешек, не сдавался, а лишь настойчиво открывал глаза каждый раз, как веки с тяжестью опускались вниз. Порой приходилось помогать себе руками и периодически теребить лицо в попытках не задремать. Он не мог позволить себе уснуть сейчас, по крайней мере пока Хёна сама не спала. Какой-то надуманный долг не позволял. Наверно, он итак был достаточно виноват в том, что не уберёг девушку от беды, но в то же время что он мог? Хёна, по прежнему самостоятельная и временами совсем не ручная, будто уличная кошка, ходила гулять сама по себе и возвращалась в его объятия только когда сама того хотела. Вот так, вильнёт пару раз хвостом, пригреется в тепле, а потом ей все это наскучит. Пола, конечно, не могла радовать эта непостоянность и образ её жизни, но какое слово он мог сказать против? И даже оставаясь не в авторитете со своим мнением для кореянки, в конце-концов он все равно знал, что случится что-то подобное. Чувствовал жопой и не мог выразить в словесном эквиваленте. Теперь Пол только хотел бы думать, что это не он накликал беду.
Мужчина посипывал заложенным носом. Удивительно, как он сам того не заметив, успел приболеть и чувствовал себя не в своей тарелке. Хотя, смотря на Хёну он понимал, что ему сейчас все же гораздо лучше. Он присел, когда кореянка активно зашевелилась. Нет. Этот человек меня отбил у того урода. Отвёз сюда. Я не знаю, почему он называет себя моим братом. Пол раздраженно щёлкнул языком, он отвернулся, потому что точно знал, что все не так прекрасно и воздушно, как она думает. Было несколько ну настолько очевидных несостыковок, которые мешали поверить в благие намерения спасителя, что Полу становилось дурно от её глупости! Кореянка в упор отказывалась их замечать, кажется, даже не допускала ни нотки сомнения. Это у вас в Корее может быть принято друг друга п*здить за знакомство, а потом обчищать? Законопослушный гражданин, который сначала за тобой мотался и следил, потом "внезапно" оказался спасителем, а потом почему-то передумал и бросил тебя подыхать в больничном коридоре, но зато успел спереть твою сумку, залезть в твою квартиру и, не удивлюсь, если сейчас он наматывает круги по городу на твоей машине. Так что ли? Пол не сдавался. В голосе брюнета была слышна острая, как лезвие, злость и холодное бешенство, от которого все тело содрогалось и сжимались кулаки до проступающих на запястьях вен. Кажется, эта ситуация выводила его из себя побольше всех прочих, что случались со времён их знакомства с кореянкой. Он, конечно, не хотел грубить Хёне, но её наивность потрясала его до глубины души. И ответной реакцией на то становилась агрессия.
Хёна, они могли быть в сговоре с тем м*даком, который тебя избил, ты так не думаешь? Открой глаза, дурочка, - он отвернулся, и даже слушая её слова, не хотел смотреть девушке в глаза. Её безмозглое доверие к этому блондину разбивало ему сердце, но не от ревности, а от опасений за её безопасность. Все доводы словно разбивались о стену безразличия. Хёна уже наверняка была уверена во всем, что сама себе надумала. Впрочем, как и он сам. Пол. Не трожь блондина, я тебя прошу. Он меня спас и такая вот ему "благодарность"... Он странный, жестокий, и наглый, ну да фиг с этим - если бы не он, я уже возможно в черном мешке бы лежала. По телу от этих слов пробежала холодная дрожь, но Энтвуд не сдавался. Он не готов был поверить в прекрасного принца-спасителя, что великодушно бросил девушку в коридоре больницы, а сам устроил сиесту в её квартире. Твою мать, а! - Пол ударил рукой по жесткой перине, и этот хлопок заставил воздух вокруг вздрогнуть и задребезжать. Как же ты до такого сознательного возраста дожила, если совершенно не понимаешь как устроен этот мир?! Брюнет сел, а потом встал, дошёл до стены и приоткрыл окно. Глоток ледяного воздуха заставил его передумать и захлопнуть щелку обратно, чтобы сохранить тепло в пустом тёмном помещении. Девушка, привставая головой от больничных подушек, попросила телефон. Неужели она научилась не вестись на провокацию его эмоций, или просто была не в состоянии ответить ему скандалом? А может, просто переваривала его доводы, и все же мужчине удалось посеять в ней зерно сомнения?
Пол, разумеется, отдал ей свой мобильный. С открытым недовольством на лице, пытаясь понять суть разговора, Энтвуд все ещё не поворачивался к ней, а стоял спиной.
Мужчины, они, наверно, устроены совсем иначе. И порой ему было очень сложно справиться с эмоциями и в спокойной форме донести свою мысль до женщины. Мужская практичность и ясный взгляд на происходящее частенько сталкивались с желанием девушек жить только по-своему принципу и смотреть на вещи сквозь розовые очки. Наверно, потому и не получилось любви со всеми, кто был до Хёны. К сожалению, не умея справляться со своим характером, Пол мог только опасаться, что тоже самое случится и между ними. Эти столкновения убивали в Энтвуде остатки терпения, и в конце-концов все заканчивалось руганью.
В глубине души ему не хотелось сдаваться и менять себя и свои взгляды, он всю жизнь добивался независимости и самодостаточности, но на поверхности его выстроенное по крупицам внутреннее "Я" давило чувство привязанности к Хёне, совершенно не обычного, не такого, как прежде, а скорее такого, ради которого не грех было и изменить своим взглядам. И вот здесь, он упирался в тупик. Толи стоило кивнуть головой и сказать: "а, делай как считаешь нужным", толи нужно было все же стоять на своём до последнего и ни при каких обстоятельствах не допускать её к этому корейцу. Все слова после длинного разговора по мобильному о том, что есть на свете все же какой-то там брат, Пол великодушно пропустил, не желая опять возвращаться к скандалу. Он отмахнулся: Плевать. Хёна, к этому уроду ты не подойдёшь. Пол развернулся и сел на подоконник, его фигура закрыла остатки света, просачивающегося в помещение через окно.
И вот, наконец, когда он заморочился с этими мыслями по полной программе, когда в голове уже не оставалось свободного места, чтобы думать о чем-то постороннем, внизу, под окнами больницы, послышался рёв знакомого мотора. Если только он сам не подойдёт... Энтвуд посмотрел вниз, на парковку и тихо процедил сквозь зубы: Вспомнишь солнце, вот и лучик. Ну что, хотела воссоединения семьи? Давай.
Медленные шаги, тяжёлый шаги, послышались в коридоре уже очень скоро. С виду так и не скажешь, что этот худощавый пацан, которого должно ветром с дороги сдувать, мог так напыщенно топать по линолеуму, словно слон. Пол насупился в молчаливом ожидании, но прежде чем дверь распахнулась, он негромко прошипел: Ну заходи, хер ли встал? На пороге появилась уже теперь знакомая фигура в черном плаще. Пол поморщился, отводя взгляд от слащавого личика в котором, к его собственному ужасу, он видел схожие с Хёной черты. К сожалению это родство ничего не меняет. Уродом от тебя пахнёт заверсту. Девушка, задав свой главный вопрос, замерла в ожидании. А Пол чувствовал себя идиотом, который единственный понимал все происходящее здесь, но оказался лишним в этой дешевой актерской сценке воссоединения родственничков. Он встал на своих ногах во весь рост, выпрямился, и прошёлся мимо кровати, тумбы и остановился напротив Сона. Энтвуд мягко нажал ладонью ему на грудь. Располагайся, - охрипший не то от болезни, не то от общего состояния Пол легонько оттолкнул его от входа в сторону жёсткого кресла в углу помещения, а сам вышел в коридор, чувствуя, что не справляется со своим гневом.
Он степенно прошёл по длинному больничному коридору мимо прикрытых палат. Где-то горел ночник, а где-то сквозь темноту слышался тихий плачь или разговоры. Всё это окружение наводило тоску, а Полу и без того было не по себе. Он доковылял до автоматов с закусками и кофе, накидал туда из карманов всю звенящую мелочь, и, с удовольствием вдыхая сладкий аромат корицы, что перебивал отвратительный запах стерильности больничных палат и кабинетов, вернулся к Хёне. Эти пять минут, что его не было, позвонили немного отпустить ситуацию. Пол подумал: В конце-концов, да пусть поиграется в дочки-матери, самой в итоге надоест. Если ночное происшествие не научило её не капли осторожности, то что я-то сделаю? Буду ошиваться рядом и приглядывать. Он сел на кровать, не отводя глаз от лица Сона. Оно казалось ему до отвращения искусственным, со всем этим непоколебимым спокойствием и чрезмерной самоуверенностью. Словно пластиковая маска, купленная на карнавал. За ней не было ни грамма настоящего, хоть чего-то искреннего, и от того его загадочная личность и была так противна Полу. Вот увидишь, я окажусь прав, - читалось в его глазах.
Ночь, кажется, и не собиралась заканчиваться. А теперь и вовсе время будто остановилось.

+1

16

Тебя зовут Ким Сон Джун? Этот вопрос как-то был задан совсем неожиданно, но Джун не показал всю полноту своего удивления, хотя на самом деле он был в шоке, что его дорогая сестрица умудрилась сообразить и узнать реальность родства. А с виду дура дурой вроде. Ха, мозги всё таки есть. Молодец сестрёнка. Не ожидал Сон и того, что на него не накинутся сразу с порога. Пол выглядел очень раздражённым, что несомненно тешило самолюбие блондина. Он прямо таки упивался тем, что Энтвуд так яростно пытается показать своё отвращение, а что ещё забавнее, делая вид, будто разговаривает вежливо, но все понимают, что это далеко не вежливость. Актёр никудышный, однако свою золотую малину заслужил. А его попытки хоть как-то задеть Джуна и вовсе заслуживали отдельной похвалы. Американец неспеша подошёл к корейцу и несильно «отодвинул» того со своего пути, толкая к стоящему в углу стулу, на что Ким издал такой смешок, будто подавился глотком воды. Он откровенно рассмеялся Полу в лицо, состроив лицо аля «блин, парень, тебе бы в актёры».
- Ты такой милый, когда сердишься. Куда же ты, солнышко? Даже не поболтаешь с нами? – Проговорил громче обычного Джун вслед уходящему, а потом снова вернул внимание к девушке, которая всё так же продолжала ждать ответа. Парень усмехнулся, стараясь более мягко и расслабленно говорить. Ведь он не всегда был как холодная глыба льда, двигающаяся в пространстве с каменным выражением лица и источая только гнев. В данный момент он даже не хотел особо язвить, так как вид избитой девушки не доставлял такого удовольствия, как того хотелось Сону. Он немного не понимал, почему не испытывает таких ласкающих и тешащих самолюбие чувств как он ожидал. Он ждал чего-то другого. Он хотел радоваться тому, что сейчас его драгоценная родственница скорее всего ощущает себя очень хреново; хотел видеть как она мучается от боли и испытывает отвращение ко всем этим синякам и ссадинам, которые сейчас напоминали больше травмы не от кулаков, а от боксёрской перчатки или биты. Но это не доставляло такого кайфа. Ему даже становилось не по себе. Плюс где-то в подкорке головного мозга совесть стучалась во все железные затворы, в которые заточил её парень, и кричала, что это его почти последний родственник, не считая отца. Пусть даже такой ненавистный.
- Не думал, что ты так быстро узнаешь моё имя, - Ким небыстро прошёл к кушетке девушки, попутно отодвигая мыском кроссовка сумку с вещами рыжей и усмехаясь, вспоминая, как Пол их собирал, - Мамочка сказала, да? – Пауза. Парень присел на самый край кровати, упираясь длинными ногами в пол, чтобы удержать своё тело. Он оказался сидящим боком к Хёне, так как не горел желанием смотреть на неё, он испытывал что-то между отвращением и стыдом, хотя второе было мало вероятно. На лице играла лёгкая полуулыбка, а руки кореец засунул в карманы своей куртки, которая больше напоминала форму лётчика, нежели одежду простого человека. – Я смотрю она не сильно-то и старалась скрывать моё существование, зато вот про тебя ни слова не сказала за все эти годы, - Ким повернул голову и посмотрел девушке в глаза – ну что, довольна, что мамаша тебя так любит, что выкладывает всю подноготную даже не отпираясь и отнекиваясь. Браво мам, ты выросла в моих глазах. Последняя фраза была сказана чуть громче, а сарказм услышал бы даже идиот.
При одной только мысли о его нерадивой матери всё тело начинало трясти от отвращения. Сон  всеми фибрами души ненавидел женщину, которая произвела его на свет, а потом бросила на отца. Какая мать вообще может бросить своего ребёнка просто из-за того, что не считает его вообще своим чадом? Никакая. Такие люди не могут называть себя матерями или вообще родителями. Никакого чувства ответственности. Что заставляет их делать такое? Отсутствие материнского инстинкта? Чушь собачья! Если ты берёшь на себя ответственность за своего ребёнка, за жизнь, которую ты рождаешь и за существование этого ребёнка, то будь так добр и нести эту ответственность, не перекладывая её на других. Слабость и немощность! Вот что руководит такими людьми, а не отсутствие материнского инстинкта.

Отредактировано Kim Son Jun (2016-14-10 22:37)

0

17

Хёне хотелось зажать уши ладонями, чтобы оградить себя от гневных тирад Энтвунда. Она ни на секунду не хотела допустить, что он может быть хоть чуточку прав. Почему он мне не верит верит? Почему? Кореянка была уверена в своей версии почти на сто процентов, раздражалась из-за недостатка аргументов, подтверждающих её слова.
Плевать. Хёна, к этому уроду ты не подойдешь. Всё, бунт! Бунт, который пока не мог вырваться наружу в виду невозможности чем-нибудь швырнуть в Пола. Бунт, тут же перешедший в более мирное, но коварное "да пошёл ты в жопу, всё равно сделаю по-своему.
Да он и в Маркусе видел мировое зло и зубами на него скрипел ни за что. Как я могу ему вообще верить, если лица мужского пола eму априори не по душе. И что мне теперь, ни с кем не общаться. Ха! Да он мне даже не парень!
Знакомый гул мотора с улицы изменил её выражение лица, на котором сгущались эмоции приближающегося скандала. Вспомнишь солнце, вот и лучик. Что, хотела воссоединения семьи? Давай.
Девушка сжала зубы, с трудом удержавшись о того, чтобы не высказать ругательств, которые так и крутились у неё на языке. Тем более, накатившая злость сейчас медленно, но верно замещалась волнением. Тем волнением, какое испытывает человек, когда находит старые семейные фотографии, которые никогда не видел прежде. Когда готов прикоснуться к какой-то сокровенной тайне, важной информации, скрываемой прежде.
Вошедший кореец был как никогда загадочен. Было бы даже не в его стиле с порога объявить цель своего приезда. Мужчины столкнулись в дверях, обменявшись "любезностями". Пол вышел и стало как-то спокойнее - во всяком случае точно никто бы здесь уже не подрался.
Не думал, что ты так быстро узнаешь моё имя. - проговорил Джун, присаживаясь на край её постели. Да, это мой брат. Нифига себе!  Это правда! Хёна улыбнулась будто одними глазами, в которых поселился живой огонёк.
Блондин засунул руки в карманы и почти не смотрел на неё. Ему противно на меня смотреть? Странный он, конечно. Странное отношение ко мне, как к сестре, если вспомнить всё, что было до сегодняшнего момента. Какое-то не тёпло-родственное.
Хёна молчала, будто не могла подобрать слов, хотя скорее просто не успевала оформить многочисленные мысли в прямую речь.
Сон начал говорить про маму, в свойственнойтему манере. Девушка сначала даже не поняла о ком он ведет речь, настолько она приняла и усвоила ту информацию, что матери у неё давно нет.
Джун - мягко сказала Хёна, будто стараясь притормозить его саркастические речи и одновременно пробуя это новое имя на вкус. Он говорил как обиженный мальчишка и, кажется, тоже был не в курсе всех трагедий их странноватой семьи.
Наша мама умерла 8 лет назад. Ты не знал? - кореянке хотелось бы проникновенно посмотреть ему в глаза, взять за руку - да и просто хоть кончиков пальцев прикоснуться к этой загадочной личности. Быть может, чтобы убедиться, что это всё в реальности происходит с ней, и этот человек, сидящий на её кровати - не призрак.
Зашел Пол и присел на соседнюю кровать, коих было много в просторной пустующей палате. Взгляд его был недобрым.
Хёна вдруг рассмеялась, прижав ладошку к губам и тут же ойкнула - видил ей стало больно. На непонимающие взгляды, ответила с некоторым задором, который только мог иметь место на её усталость лице: Помнишь в первый день знакомства я у тебя коньяк стащила из шкафа? Хёна снова хихикнула, едва сдерживая смех. А братец сразу квартиру занял - семейное, чо!
Веселье прервала зашедшая медсестра, которая отсоединила уже пустую капельницу от катетера и аккуратно закрутила крышечку. Хёна уже даже и позабыла про него; пришлось вспомнить. Хотя чувство некого эмоционально подъёма не отпускало её.

Отредактировано Hyuna Ten (2016-19-10 11:42)

+1

18

Наша мама умерла 8 лет назад. Ты не знал? Вроде эти слова не должны были ранить Джуна, ведь ему было плевать на свою нерадивую мамашу, которая бросила его много лет назад и пропала из виду так же быстро, как и отец нашёл новую пассию. Всю свою сознательную и достаточно долгую жизнь парень провёл в окружении далеко не в самой хорошей семье. Он сам о себе заботился, и рос не так, как его сверстники. Частенько парню приходилось выслушивать насмешки своих сверстников по поводу того, что его папаша ходил на лево, о чём ходили слухи среди родителей одноклассников Сона. И обычно то, что знают родители, потом узнают и дети. Постоянное давление и упрёки доводили до того, что парень влезал в драки, убегал из дома и оставался у своей любимой тётки, которая всегда поддерживала и заботилась о Ким Сон Джуне, слушая его и помогая всем, чем могла. Было и такое, что она платила за него небольшие долги, когда молодой Джун влипал в истории из-за своих связей на улице. Терпение и понимание – это давала ему его единственная поддержка со стороны тётки. Никто так не заботился о нём, как она. И тот человек, который называл его своей матерью, никогда не заслужил бы такого уважения от парня, как эта женщина. Да, она родила его на свет, да, она выносила его все восемь с половиной месяцев, не сделав аборт. Хотя уж могла бы, если ребёнок всё равно не нужен был. Душа парня всегда была полна ненависти и обиды за то, что он вообще появился на свет. Непонимание того факта, что она его бросила, и вовсе выводило из себя и заставляло рычать как дикий зверь внутренний голос, метаться от обиды и биться в сознание. Большой вопрос «за что?» никогда не оставлял парня. Это уже становилось каким-то своеобразным смыслом жизни, понять причину. И, возможно, все попытки прийти к какому-то единому и стопроцентному ответу, приводили Сона в отчаяние, которое сопровождалось бесконтрольным желанием крушить всё на своём пути и рвать всех на части. Хотелось брать и душить это чувство беспомощность до потери сознания, чтобы чувствовать какое-то облегчение; избавиться наконец от мучительного неведения, которое преследовало его все эти годы. Словно голодный волк, который идёт по следу раненного оленя, облизываясь и скалясь в предвкушении пиршества, осознавая, что вот вот вопьётся своими клыками в мягкое тело и почувствует на своём языке горячий и солёный вкус крови.
Ким немного повернул голову в сторону сестры на этой фразе, перестав внутренне улыбаться и издеваться. В данный момент ему стало противно от этого чувства, которое снова проснулось. Как будто тот самый волк ускорил свой бег, понимая, что олень споткнулся или остановился. Джун отвёл взгляд в сторону, сконцентрировавшись на прикроватной тумбе, но головы не отвернул. Губы слегка дёрнулись, кривясь, словно от отвращения, а руки по-прежнему находились в карманах, крепко сжавшись в кулаки. Блондин приоткрыл рот в попытке что-то сказать, но осёкся, когда в комнату вернулся Пол, а следом вошла медсестра, которая бережно убрала катетер с руки девушки, за чем Сон внимательно проследил, снова скривившись, когда игла вышла из кожи. Он вспомнил, что не так давно и сам был в больнице с огнестрелом. Да уж, досталось ему тогда хорошо. Ну, в любом случае заказ стоил того, деньги были получены, а ублюдок, насиловавший четырнадцатилетних мальчиков в отеле за городом уже покоился где-то в лесу. Обычно кореец просто принимал заказы от богатых людей, если понимал, что дело стоит того, чтобы за него браться. Нет смысла просто так убивать людей, которые изменили или не заплатили кому-то долг. Парень брался за дела крайне редко и крайне тщательно, проверяя каждого. Может Ким и вёл себя как последняя сволочь и отнимал жизни не моргнув и глазом, однако, он не бездушная машина. Убийство должно быть оправдано, хоть это и звучит дико. Так считал сам Сон Джун, и это помогало ему справиться с тем фактом, что он убивал, лишая кого-то жизни.
Хёна пыталась перевести разговор, не получив особого ответа от Кима, но сам кореец пока не собирался заканчивать разговор о матери. И как бы сильно он не любил «разговоры по душам», сейчас хотел ответить.
- Нет, не знал, - проговорил блондин, переведя взгляд с руки девушки на свои колени, бессмысленно глядя сквозь них. – Теперь понятно, зачем мой папаша потащил меня тогда сюда. Ха, стоило остаться в Корее, как я и собирался сделать. Чёртов ублюдок, делал вид, что болеет, чтобы заманить меня. Ха, а я повёлся как сопляк. – Сон рассмеялся и слегка оголил зубы в улыбке. Вышло как-то не очень, даже показалось, что парень раздражён. Хотя почему показалось? Его раздражало то, что он действительно купился на дешёвый трюк своего отца. – Ну, зато теперь тебе, наверное, не так обидно, что не одна ты была в неведении. Один один, ничья. – Ким закусил губу и посмотрел на девушку, стараясь понять, о чём она сейчас думает по взгляду. Я что, навык потерял? Или ей меня жалко? Блин, вот дела-то. Блондин передвинулся чуть ближе к центру кровати и развернулся лицом к девушки, закидывая одно колено на кровать и оставляя руки в карманах, продолжая бессознательно сжимать их в кулаки.
Присутствие в комнате одно человека напрягало корейца, а тут ещё и двое. Становилось не по себе только от ощущения на себе двух пар глаз. Как человеку, привыкшему к отсутствию человеческого внимания, Киму хотелось прямо таки поёжится от раздражения, стряхивая с себя внимание присутствующих как старую пыль с давно висящей в шкафу шубы. Парень представил, как трясётся как собака, которая только что вылезла из воды и отряхивается от влаги на шерсти. Вот прямо так и хотелось сбросить с себя это прилипающее чувство присутствия обращённых к нему взоров. Да что ж вы так пялитесь? Я же не прокажённый.
- Ха, по ходу реально семейное у нас это чувство наглости. Ну, хоть тут можно смириться. Надеюсь, есть и ещё сходство. Хотя я бы никогда не сказал, что ты, моя сестра, - парень скривился, стараясь как можно сильнее прикрыть всё то, о чём думает за маской спокойствия и отстранённости, - Я ведь просто красавчик, а ты…Ну, может немного… - Ким прищурился, сильнее нагибаясь вперёд, словно рассматривая в девушке что-то. – Нет, даже «немного» это уже много. Как вообще моя мать, - парень осёкся, словно проглотив последнее слово, - могла бросить меня ради тебя, я же нереально красив и умён. А как я готовлю, так тут вообще даже Рамзи позавидует.  – Сон Джун заулыбался, представляя, как готовит своё фирменное корейское дакжим, а уж про ким чи что говорить. От одних только Пян-Се можно было сойти с ума. Ох, эти китайские пирожки, боже, я мысленно пустил слюни и съел уже целую тарелку. Уроки его тётки не прошли даром, та учила мальца готовить, чтобы отвлечь от всего, что с ним происходило.
Кажется. Парень уже и забыл, зачем вообще пришёл в больницу к своему источнику жизненно необходимого раздражения. Он уже как наркоман, не мог без него жить. Это превратилось в привычку. А может он просто хотел быть ближе к кому-то. Хотя это может оказаться очередным обманом зрения, очередной шуткой уже больного сознания.

+1

19

Нет, не знал. – поговорил Джун, возвращаясь к теме, с которой Хёна предпочла бы уже соскочить. К чему вспоминать былое? Ведь жить стоит настоящим, прошлое, особенно, горькое не принесёт радости – будет только взращивать сомнения, комплексы на своих одеревеневших ветвях. Срубить под корень надо было уже давно. Расписать на чистом белом листе новую историю гораздо легче, чем править давно написанный текст.
Теперь понятно, зачем мой папаша потащил меня тогда сюда. Ха, стоило остаться в Корее, как я и собирался сделать. Чёртов ублюдок, делал вид, что болеет, чтобы заманить меня. Ха, а я повёлся как сопляк. Хёна отвела взгляд в сторону, не глядя на его усмешки, которыми он и особо не старался маскировать раздражение, распирающее его изнутри. Мальчишка. Старше меня, но такой мальчишка. Джун раскрывался с других сторон; оказывался совсем не таким, какое впечатление произвёл раньше. Пока она не могла решить, хорошо это или плохо.
Ну, зато теперь тебе, наверное, не так обидно, что не одна ты была в неведении. Один один, ничья. Кореянка вновь с прежней внимательностью посмотрела на его лицо. Надо же, как много зависит от обстановки – сейчас его строгие и холодно-правильные черты не пугали и не отталкивали её своей подчёркнутой идеальностью.  Быть может, потому что здесь был Пол, который бы точно не дал её в обиду.
Я совсем не помню маму здоровой. Мне было 13, когда она скончалась от рака. Мы в Лос-Анджелес переехали, чтобы ей операцию делать в лучшей клинике. Девушка едва уловимо пожала плечами, подтягиваясь, чтобы прижаться лопатками к жёсткому изголовью больничной койки. Только она не помогла. В любом случае, я рада, что у меня, оказывается, есть старший брат. – примирительно закончила девушка и прикусила губу неосознанно точно так же, как это минутой ранее сделал её обретённый родственник. Если бы я блондинкой, интересно, как сильно бы я тогда была на него похожа?
Сон пошевелился на кровати, больше поворачиваясь к ней. Может, просто привык к её помятому виду, и ему было не так противно на неё смотреть.  Эти маленькие подвижки радовали девушку, будто она общалась с диким животным, которое можно вспугнуть любым неосторожным движением или звуком. Хёна бродила по тёмной чаще его души, отражающейся в этих глазах напротив. И так было страшно услышать трещащий звук под ногами, означающий, что она замечена и нарушила шаткое равновесие между сравнительным дружелюбием и холодной яростью.
Ха, по ходу реально семейное у нас это чувство наглости. Ну, хоть тут можно смириться. Надеюсь, есть и ещё сходство. Хотя я бы никогда не сказал, что ты, моя сестра. – проговорил кореец, переводя тему разговора. И слава богу.
Я ведь просто красавчик, а ты…Ну, может немного…  Хёна улыбнулась, чуть склонив голову набок. Ну точно – мальчишка. Вздорный, хамоватый – лучше уж так, чем та грубость, с которой он меня тащил до машины.
Нет, даже «немного» это уже много. Как вообще моя мать могла бросить меня ради тебя, я же нереально красив и умён. А как я готовлю, так тут вообще даже Рамзи позавидует. От скромности не помрёшь – заметила Хёна, пропуская мимо ушей его замечания по поводу своей внешности – она приняла их за шутку. 
Вот в умении готовить мы не похожи, это точно. Тебе идёт улыбаться. – Кротко сказала Хёна. Больше, чем скалиться.
За окном, характерно шурша, проехала машинка с огромной щёткой, подметая осенние дороги от мелкого сора. Время было уже около 6 часов утра. Сменившаяся после ночного дежурства медсестра, вошедшая в палату, немного оторопела от столь поздних посетителей. Или столь ранних.
Как-то нелепо проведя рукой по сонному лицу, будто пытаясь смахнуть с глаз остатки сновидений, чёрноволосая невысокая девушка кивком поздоровалась со всеми присутствующими и подошла к тумбочке, взяв карту в руки. Бегло пробежалась по размашистому почерку глазами. У нас выписка с 12 часов дня. Если Мисс Тен будет чувствовать себя удовлетворительно, вы можете забрать её домой. Только ей нужен будет покой и соблюдение всех рекомендаций врача. Медсестра строго посмотрела в усталые глаза Хёны. Сейчас вам тоже нужен покой. Хороший сон ускорит выздоровление.
Девушка вышла из палаты, но вскоре вернулась со шприцем в руках. Это обезболивающее, чтобы вы хорошенько выспались. Кореянка беспомощно смотрела на свою руку, в которую вошла игла и чуть поморщилась от неприятных ощущений. Сползла головой на подушку.  Медсестра оглядела присутствующих, во взгляде её читалось «почему вы ещё здесь?».
Девушка покорно прикрыла глаза. Веки неожиданно налились тяжестью, будто ей вкололи не новую порцию обезболивающего, а снотворное. Хотелось отпустить эту ситуацию, хотя было так интересно и необычно разговаривать с братом. Хотя, конечно, это не последняя их беседа. 

+1

20

Мужчина, как вынужденный слушатель, зажатый между двух огней, сидел посреди наполнившейся разговорами комнаты и считал ворон, но по правде говоря, ему хотелось спать. Перебранки, то ли шуточные, то ли нет, действительно, сводились ни к чему. И дальше слушать о великолепии своего нового друга Энтвуд больше не мог. Боже.. - едва слышно прошептал он, встречаясь рукой со своей ладонью и закатывая глаза, когда речь зашла о том, каким неземным красавцем уродился Джун. Пол тихо поскрёб зубами. Хотелось бы познакомить его морду с кирпичной стенкой.
Странное ощущение неуместности всего этого семейного примирения не покидало Пола. Он никогда не был ханжой, скорее наоборот - он стойкий приверженец своих убеждений. К тому же хорошо чувствует людей. Потому каждый раз, когда Джун открывал рот, чтобы сказать какую-нибудь очередную ерунду, Пола внутри всего передергивало. Бессознательно. Он не мог сказать конкретно - почему. Так же как и не мог поверить, что кореец всем своим безразличием и невоспитанностью прикрывает какие-угодно душевные чувства и переживания по поводу воссоединения с сестрой, пытаясь казаться невозмутимым и независимым. Это было бы смешно. Вы посмотрите, актёр, у которого ещё нет "Оскара". Вот повезло же Хёне.
Сейчас Пол шатко балансировал на тонкой грани между добром и злом. Научившись кое-как (не без помощи кореянки, конечно, со всем её непростым характером и неумением не выводить Пола из себя) держать свои негативные эмоции под контролем, а может просто выработав иммунитет к любого рода едким высказываниям, которые то и дело сыпались со стороны, Пол из последних сил отводил глаза прочь, чтобы хотя бы не видеть с какой невиданной наглостью и быстротой дается его новому другу завоевание доверия Хёны. Вопреки всему тому, КАК он повёл себя с первых минут их знакомства и до тех самых пор, как сел на эту её койку, нагло ввалившись в больничную палату. Где-то очень глубоко внутри Пола оскорбляло и съедало чувство ревностной ненависти к этому человеку и, если бы он только дал ему ещё один повод, Пол вряд ли смог и дальше сохранять надоевшее ему самому спокойствие.
Мужчина сидел, глядя в пол, и ковырялся в воспоминаниях первого знакомства с Хёной; он воспроизводил тот странный день в своей памяти, чтобы понять с какого момента всё пошло не так: Видимо если бы я тебя тогда все-таки переехал и бросил в манеже, у нас бы лучше сложилось. Тебе, видимо, нравится когда всё не по-человечески. И человеческие отношения не по-человечески. Энтвуд поймал взгляд Хёны где-то в пространстве темного помещения, словно говорил это вслух.
Брюнету сегодня очень хотелось и ошибиться и не ошибиться на счёт Джуна одновременно. Ошибиться - потому что больше всего прочего сейчас Полу хотелось благополучия девушки. Но в то же время он абсолютно точно чувствовал, что с того момента, как он переступит за порог и оставит их наедине, всё полетит к чертям, и он окажется на миллион процентов прав на счёт этого самозванца. И кровное родство здесь совсем ни при чем.
Мысли путались клубком и прямо атаковали Пола и его без того больную параноидальную голову. Энтвуд сидел поблизости, занятый своими мыслями, и ожидание конца всей этой истории его изводило, напрягало. Давай уже заканчивай свою поэму и вали отсюда. Недобитый какой-то, видимо надо было ремнями пороть тебя побольше в детстве, раз уж родителям ты нахрен не сдался всё равно. Ты теперь будешь ходить за ней хвостом? - Энтвуд, шелестя телефонными страничками, не поднимал глаз. Его подсвеченное в темноте светом экрана лицо не выдавало тревоги.
Он встал, подгоняемый желанием отсюда поскорее уйти, но с арифметической прогрессией нарастающее беспокойство за сохранность Хёны в компании Сона заставляли Пола остаться и терпеливо ждать конца. Мужчина слонялся по пустой комнате, в её четырёх стенах застыл безжизненный холод, и от него даже дрожь взбиралась по ногам. Когда в палату заглянула уставшая медсестра, за окном уже живо копошились поднятые с постелей люди и активно шелестели мётлами и граблями дворники, но больше всех жалко было собачников, вынужденных отказать себе в драгоценных минутах сна в пользу утренней прогулки по ещё совсем темным мокрым улицам. Молодая медсестра встретила ночных посетителей удивительно вежливо и лишь попросила дать больной несколько часов спокойного сна. Когда она поковырялась с лекарствами и вколола усыпанной синяками Хёне обезболивающее, у Пола немножко отлегло от сердца. Это значило как минимум, что ей станет капельку легче и как максимум, что их обоих сейчас выпроводят из палаты и можно будет ехать домой отсыпаться.
Пол забрал со стула свою куртку и повесил себе на руки. Он прошёл до постели, прихватил свой телефон и, немного наклонившись над Хёной, осторожно потрепал её рукой по взлохмаченным волосам. Я заеду в обед, - он развернулся на пятках, и тихо вышел в коридор. Дождавшись, когда из палаты выползет и Джун с медсестрой, убедившись, что все посторонние уходят и оставляют пациентку в покое, он тихо захлопнул за ними легкую дверь и, сонно потирая красные глаза, пошёл вниз на выход. Оставаться в пропитанных мерзким запахом стерильности стенах и тем более общаться с родственничками Хёны всё-таки хотелось меньше, чем наконец найти уже почти на ощупь плоскую поверхность своей кровати и завалиться спать.
До дома Пол ехал едва ли быстрее черепахи, боясь отрубиться в любой момент, и только когда машину кренило резко влево или вправо, он вздрагивал и выравнивал курс, широко открывая глаза. В салоне было прохладно, и почему-то было очень лень даже протянуть руку, чтобы прибавить температуры в печи, а сонная едва слышная музыка утомляла ещё пуще. Полу пришлось помучиться с навигатором, потому что в своём утреннем бреду он незаметно для себя проехал нужный и уже миллион раз знакомых съезд, а разворачиваться пришлось аж через три километра, но дальше всё было как в забвении. Пол обрушился на свою подушку в начале восьмого и, не отключив телефон, позволил себе уснуть на несколько беспокойных часов.
Когда прозвонил будильник, Пол вздрогнул. Он зашебуршился на постели, путаясь ногами в постельном белье, но в итоге высунув с боем одну ногу из-под одеяла, вдруг понял, что вообще-то не очень хочет сегодня что-либо делать. Он на ходу придумал себе несколько вариантов решения этой проблемы, дотянулся до телефона, медленно и лениво потягивая затёкшие мышцы на руках и в плечах, а потом набрал знакомый номер. Пришлось красочно врать про свою ужасную болезнь, правдоподобно кашлять в трубку, а потом объясняться ещё и за Хёну, впрочем, за все её косяки и прогулы всегда по башке доставалось Полу. В этот раз шеф немного сжалился над нервными клетками своего берейтора и даже посочувствовал с наигранным интересом кореянке, о которой в двух словах сообщил ему Энтвуд, а потом он раздраженно швырнул трубку, видимо решив, что теперь вся работа без них несомненно пойдёт псу под хвост.
Брюнет, растягиваясь по постели, ещё несколько минут лежал так, глядя в потолок. Почему-то он не сомневался, что сейчас вчерашняя ночь продолжится, словно и не заканчивалась, а может даже приобретёт новые краски. Он встал, едва ловя равновесие на уставших и совсем не отдохнувших за короткий утренний сон ногах, затем побродил по квартире с чашкой чая и немного пришёл в себя. Пол оделся потеплее, растер глаза, от чего они стали краснее чем прежде и сел за руль. К двенадцати брюнет, как и обещал, был уже на пороге больницы. Вежливая и уже знакомая ему медсестра встретила его дежурной улыбкой и тихим: "Присаживайтесь, мисс Тен сейчас помогут спуститься." Сидя в этом холодном кожаном кресле и с выжиданием глядя на дверь, отделяющую приемный покой от холла, Энтвуд неторопливо стряхивал со своего белоснежного свитера кусочки единственного за последние двенадцать часов приёма пищи - утренней булки, схваченной налету в кофейне напротив дома. Ожидание в многолюдном коридоре затягивалось. Казалось, за это время Пол успел изучить и прослушать историю болезни всех находящихся в больнице пациентов, и возня их родственников с цветами, с корзинками с едой и стертыми до серого липкого глянца журналами с информационной стойки, утомила его ещё сильнее, чем все произошедшее за последние сутки. Когда дверь, наконец-то, распахнулась и в холл ввезли скрипящую колёсами коляску с восседающей на ней Хёной, Пол негромко хохотнул и уткнулся лицом себе в рукав. Представляю с какими боями вам пришлось уговаривать её сесть на эту штуку, - он ласково, как-то очень по-доброму улыбнулся, зная, что это лишь формальность медицинских учреждений и, скорее всего (он очень надеялся), Хёна может ходить и без коляски. Пол помог ей встать и как-то беспокойно оглядевшись по сторонам, сказал: Прости, я без цветов. Мужчина, медленно переступая непривычно короткими шажками рядом с девушкой, уже почти дошёл с ней до парковки. К счастью, вещей с собой у кореянки было не так много, пакет он бросил в багажник, а Хёну осторожно усадил на переднее сидение. Прежде чем завести машину, он обернулся на девушку, застегивая ей ремень безопасности. Ты как? - Пол заглянул в глаза девушки, но почему-то ему показалось, что она мыслями где-то совсем не здесь. И, к своему ужасу, Пол даже знал от чего. Ему не хотелось бы обидеть Хёну своим отношением к её радости о новоиспеченном братце, поэтому проще было отмолчаться. Пол искупал белоснежные борта в чёрной луже грязи на выезде, и раздраженно прищёлкнул языком. Сейчас его могла вывести из себя любая мелочь, и он крепко сжимал руль, властно, будто это помогло бы избавиться от накипевшего, но осознание того, что день начался с каких-то неправильных эмоций Пола слегка коробила. К сожалению, пробуждение в столь нелепом настроении становилось в его жизни все более частой ситуацией, и брюнет не мог не поддаваться влиянию. Отвезу тебя домой, и может быть съезжу на работу. - он пожал плечами, чуть обернувшись на девушку.
Пол выгрузил свою пассажирку возле её дома, осторожно и не спеша, сверяясь с её ощущениями, Пол поднял Хёну на руки, мягко обнимая под колени и за спиной, и внёс в квартиру.
Со вчерашнего дня раскуроченная жилплощадь выглядела ещё менее опрятно, чем обычно. Раскиданные вещи тянулись длинной змейкой от спальни до самой гостиной, а в кухне горели лампы. Энтвуд поставил Хёну на ноги и распрямился, упираясь руками себе в поясницу. Он мельком оглядел порушенный уют просторной квартиры и пришёл к выводу, что хочет вернуться к себе домой, в кровать и забыть прошлую ночь как страшный кошмар. Вопреки всем ожиданиям, он не чувствовал какой-то благодарности за все свои старания и, подобно ребёнку, это расстраивало его где-то на уровне глубокого подсознания. Пол все ждал каких-то слов, разговора, который увлечет его и заставит остаться, но чем дольше он ходил из угла в угол под звуки полной тишины, тем холоднее становилось на душе. Не хотелось бы признать, что всё изначально получалось между ними с Хёной как-то странно, но Пол отчаянно и безответственно желал скинуть вину на чужие плечи, желал найти подтверждение тому, что в этом напряжении между двумя людьми всегда виноват какой-то третий лишний, появившийся столь внезапно и без предупреждения.
В ответ на затянувшееся молчание Энтвуд пожал плечами; прежде чем уйти, он поставил на пол сумку с вещами из больницы и коротко чмокнул Хенину щёку. Звони, если что.
Выгребая из собственной головы множество ненужных мыслей, будто ворох осенней опавшей листвы, Пол вышел на улицу и, прежде чем уехать, закурил на лестнице сигарету. Едкий дым обнимал его и пропитывал каждую ворсинку одежды. На голову сыпались промозглые капли дождя, о как он надоел. Они не переставали накрапывать по капоту машины барабанной дробью. Я стал часто курить. С чем боролся на то и напоролся. На сегодня он уже устроил себе отгул на работе, но, сам не понимая почему, сбежал от общества Хёны, хотя мог провести с ней все свободное время. Кажется, их постоянное нахождение друг с другом его в конце-концов поставило в неловкое положение. Вот объявился этот "брат", а тут какой-то парень, вроде и не муж, и не бойфренд, и не родственник, а права какие-то качает. И стало как-то не по себе, Пол почувствовал себя полным дураком, и кем-то совершенно лишним в этой истории. Ревностные натуры единоличника и эгоиста перемешались внутри него, свалялись в единое и неразделимое целое, где одна сторона давила другую, и чем глубже он закапывался в разборках с самим собой, тем хуже становилось. В общем, наверно надо было немножко продышаться и остыть в одиночестве. Так ему пока ещё было привычнее и, как ни хотелось, приходилось всё же возвращаться время от времени к истокам и заниматься только собой. Чё я делаю со своей жизнью?
Он завёл машину, посидел немного в ожидании, когда она прогреется и поехал, сам не зная куда. Может, осчастливить босса своим появлением, а может доспать то, чего не хватило с утра. По дороге решу.

+1

21

Разговоры и воспоминания о прошлой жизни; та грусть в глазах Хёны, когда она говорила о смерти своей матери, как они пытались вылечить её, но не вышло; тоска, с которой девушка произносила каждое слово. Всё это заставляло Сон Джуна передёргиваться каждой клеточкой тела, внутренне скалиться и плеваться от отвращения, скрести зубами и кричать от обиды. Давняя детская травма мешала нормально воспринимать обычные вещи. Внезапная жестокость и агрессивность на любой раздражитель были почти неконтролируемы, как переключатель, просто щёлкали туда-сюда, то отключаясь, то снова включаясь. И как это изменить в себе, парень понятия не имел, хотя может он и не хотел это менять. Может он просто привык постоянно быть на взводе, или вовсе «отключённым» от этого мира. Те, кто лучше всего знал корейца, говорили что он просто псих, и хоть как-то заводить с ним более близкие отношения было себе дороже. Ты либо будешь одарён вниманием как камень под ногами, либо будешь вынужден выслушать о себе всё правду, которая тебе вообще не понравится. Ни один из случаев не устраивал окружающих, поэтому Джун был одиночкой. Его частенько пытались понять и вывести на общение более решительные и спокойные люди, которые действительно желали узнать парня и завести с ним дружбу. И у них это почти выходило. Однако не каждый мог выдержать постоянное молчание и безразличное отношение, как казалось желающим сблизиться. Джун старался изменить себя, пытался заставить себя быть дружелюбным и внимательным, но чем больше он старался, тем хуже у него это выходило. А те самые друзья считали, что он и вовсе ничего не делает, что это надо только им самим; что блондин просто не умеет нормально строить отношения. Он и не умел. А как уметь, когда у тебя всю жизнь в друзьях только уличные отморозки, да извращенцы. Сон правда старался. Возможно, просто он слишком отвык от всех этих нежностей и теплоты. Он не был каким-то заносчивым и маленьким мальчишкой, который просто хочет чтобы на него обратили внимание и заботились только о нём, чтобы его холили и лелеяли, только потому, что мать его бросила. По-хорошему его не волновал тот факт, что он остался один. Его мучала только причина. Ким прекрасно чувствовал себя один, без кого-либо под боком. Он не жаловался на плохую жизнь, не кричал о том, как он несчастен и обижен, как отвратительно с ним поступили. Такое проявление своих эмоций казалось ему глупым, хотя у него и промелькивали такие нотки в поведении. Иногда он давал себе слабину, как в том случае с попыткой лишить свою сестрицу жизни. Эта слабина заставила пойти его не поступок, за который он лишает жизни таких же «слабаков». Эта слабина толкнула его опуститься до того же уровня. Эта слабина вынудила его поддаться самым мерзким и отвратительным чертам своего характера, заставила тешить своё самолюбие и насыщать чрево того зверя, который сидит где-то глубоко внутри и источает зависть и злобу так сильно, что та отравляет кровь, разносясь по венам и загрязняет организм с каждым ударом сердца. Джун не сразу понял, что так низко пал. Уподобился тем, с кем предпочитал встречаться только во время работы, и никак более не пересекаясь. Не этому пыталась его научить покойная тётка, не так она хотела его видеть. Однако теперь уже было сложно избавиться от этого чувства некого азарта и желания продолжать свою игру дальше.
Тебе идёт улыбаться. Больше, чем скалиться. Что это? Ты пытаешься со мной подружиться? С чего вдруг такая радушность и искренность. А где же вопросы о том, почему я так долго не появлялся, что вообще делал в баре и прочую лабуду? Хотя может это и к лучшему. Не придётся напрягаться и придумывать легенду, а стоило бы, кстати. Сон еле заметно усмехнулся, когда услышал подобного рода высказывание от той, которая несколько часов назад терпела его грубое поведение по отношению к себе. С одной сторону это было к лучшему, что девушка не задавала вопросы о прошедшем, обо всём, что произошло ночью. Неужели совсем глупая, раз так просто доверяет мне? Боже, ты точно моя сестра? Не хочу в это верить, не могла мать родить по умнее что ли?
- А тебе не идёт быть избитой, не влипай больше в истории. – Решил быть добрым и заботливым братцем Джун, вставая с кровати и пропуская к больной медсестру, которая была слишком удивлена наличию столько большого количества посетителей в палате, учитывая то, что сейчас раннее утро. Ким посмотрел на часы. Господи, уже шесть. Следом за корейцем очнулся и американец, который раздражающе наматывал круги по комнате. Одно его присутствие давило на и без того поддёрнутое терпение блондина. Не то, чтобы этот парень хоть как-то задевал Джуна, он по большей части вообще не волновал парня. Сон воспринимал его как некую угрозу в плане того, что Энтвуд мог не сдержать себя в руках и полезть в драку, при том, что сам кореец не сорвался бы, не смотря на свою некую эмоциональную неустойчивость. Пол забавлял сон Джуна своими ревностными попытками задеть братца своей ненаглядной любовницы. Он прямо таки сочился весь ревностью. Зайка, тебе не стоит так переживать, я о ней позабочусь. Кореец видел, как шатен потрепал девушку по волосам и ласково попрощался. Стало как-то не по себе от такого проявления нежностей, поэтому Джун нервно отвернулся чуть в сторону и задрал нос к потолку, а потом натянуто улыбнулся с издёвкой, когда американец прошёл мимо него, направляясь к выходу из палаты. И правда, стоило уже сваливать, ибо Хёна должна была выписаться из больницы к полудню, а заботиться о ней до этого времени парень не собирался.
Уже почти у двери кореец резко развернулся на носках своих белых кроссовок, которые проскрипели по гладкому полу с характерным звуком, и щёлкнул пальцами левой руки, словно вспомнив что-то важное.
- Чуть не забыл. - Сон достал из кармана своей куртки телефон девушки и кинул его той в ноги. Аппарат мягко приземлился где-то между колен девушки, и утонул в мягком одеяле. – Свой номер я там оставил, не переживай. Твою машину я отгоню к дому, нечего ей стоять на больничной парковке. – Ответил сразу кореец на вопросительный взгляд девушки. А потом посмотрел в пол и усмехнулся, вспоминая, что внёс себя в список номеров как «Джун – потрясающий брат», а после направился в коридор, где сразу же его встретила пара недовольных и измотанных глаз. Шёл бы он спать уже, на ногах не стоит. Слегка дёрнув бровью на хлопок двери, Сон проводил взглядом удаляющиеся фигуры людей и сам направился к выходу, предпочитая лифту лестницу. Быстрым шагом, почти бегом, парень спустился вниз и вышел со стороны служебных выходов, откуда направился к парковке, где оставался в сонном покое исцарапанный Ниссан.
Салон оказался холоднее, чем думал парень. Немного прогрев железного «друга», кореец завёл его сердечко и вырулил на шоссе, направляя машину в сторону своего отеля. Ехать опять в квартире к девушке не имело смысле сейчас, там всё равно никого не появится до обеда, а так хотелось потешится и понадоедать людям. У Кима вдруг проснулось ребяческое настроение шкодить и резвиться, он хотел хоть немного отвлечь своё больное мышление и направить его в то русло, которое течёт не так сумбурно и запутанно.
Через сорок минут автомобиль притормозил у соседнего с отелем здания и парень быстро покинул его салон, чётко следуя изученному маршруту. Обогнув несколько почтовых ящиков и завернув за угол жилого дома, блондин прошмыгнул через толпу собравшихся у входа в кофейню людей, которые как сонные мухи топтались под козырьком невзрачного заведения, откуда приятно веяло свежим кофе и утренней выпечкой. Мысленно парень пожалел, что не позавтракал по пути «домой». Приветливый портье встретил Кима простым кивком и улыбкой, провожая взглядом до главной лестницы, по которой широкими полу прыжками влетел кореец. Игривое настроение парня омрачнялось каким-то странным предчувствием, что он что-то упускает или ожидает. Парень не мог понять, отчего у него это непонятное чувство тревоги, пока не поднялся на этаж и не прошёл по длинному коридору к своей квартире. Сон напрягся, сразу же хватаясь за ремень сбоку, но тут же одёрнул руку, понимая, что там нет кобуры. Дурацкая привычка. Дверь номера была открыта настежь, а за ней отчётливо можно было услышать два мужских голоса и грохот. Судя по всему, пришедшие усердно что-то искали, не слишком-то заботясь о том, что их вообще-то слышно и практически видно. Кореец медленно подошёл к двери, а через мгновение в эту же дверь двинулся один из пришедших. Не разбираясь в том, как и что тут ищет этот товарищ, Сон резко ударил мужчину тыльной стороной ладони в переносицу, отчего тот дёрнулся назад, хватаясь за лицо ладонями и протяжно издавая стон. Глаза бедолаги распахнулись от неожиданности, но он не растерялся. Нужно отдать должное, парень молодец. Но ведь и Джун тоже не пальцем делан. Кореец успел поймать возможность оценить противника: тёмно-каштановые короткие волосы, выбритые с двух сторон почти под ноль; кожаная куртка, причём Джуновская, потрёпанные синие джинсы, свитер цвета баклажана и темно коричневые туфли. Да, модником его не назвать. И какого хера у него моя куртка!? Сон Джун зло нахмурился и снова нанёс удар, на этот раз в солнечное сплетение, а после, когда парень скрючился буквой зю, локтем в затылок. Проворные пальцы тут же впились в воротник кожанки и потянули назад, заставляя парня её снять, но тот извернулся как червяк на сковородке и врезал блондину кулаком куда-то в челюсть. Сон отдёрнул руку, пытаясь схватить врага за шиворот, но промахнулся, заехав тому острыми костяшками пальцев по горлу. Шатен одной рукой сильно толкнул корейца в грудь, отчего тот налетел на разбросанные вещи и практически завалился на второго «гостя», который подоспел на помощь своему другу. Второй гражданин так же оттолкнул Джуна, но в спину. Я вам блядь кукла что-ли!? Джун зарычал от злости. Его взбесило то, что его швыряют как мешок с картошкой. Скрипя зубами, блондин зацепился за ворот кожаной куртки и с силой потянул её вниз, знакомя лицо носящего сей элемент одежды со своим коленом, а после ещё раз дёргая наверх и уже знакомя с кулаком. Бледная кожа испачкалась в крови разбитого носа и рассечённой губы. Шатен покачнулся и рванулся на утёк, резво вывернувшись из хватки Джуна. Второй парень на мгновение замер, когда Ким, тяжело дыша и скалясь как бешеный пёс, повернулся к нему.
- Следующий! – Заорал кореец, двигаясь на брюнета со звериным взглядом. Парень дёрнулся назад, но Сон оказался быстрее. Его руки крепко схватились за ворот одежды оставшегося. – Парень, тебе лучше сразу сказать мне, что вы, двое уёбков, тут вынюхивали. А этот пидор ещё и куртку мою отработал.  – Кореец закрыл глаза, гневно рыча. – Не приведи Господь этому куску дерьма попасться хотя бы на одну камеру в городе. Я же его из под земли достану. – Парень неожиданно перешёл на корейский. А потом снова на английский. – Что молчишь? Это опять Габи вас прислал? Твою-то мать, конечно он! – Зажатый в тисках Джуна парень коротко кивнул, вжимая голову в плечи и готовясь к удару, который и последовал бы, но тут вернулся первый. Что-то очень тяжёлое ударило Кима по затылку. Он схватился одной рукой за ушиб и резко развернулся. В руках воришки был пистолет, причём опять же Джуновский. Кореец закипел и двинулся на шатена, но голова предательски закружилась и парень только неловко пошатнулся, выпуская второго мужчину, который воспользовался возможностью и вырвался из рук корейца. Оба незнакомца ломанулись к чёрному выходу и скрылись за дверью. А! Какого хрена Габи опять присылает своих собак?! Сколько раз ему повторять, что я больше не торгую и не собираюсь начинать снова. Блядство какое-то.
Собрав силы в кулак, парень двинулся в комнату, собираясь отдышаться. Он завалился на раскуроченный диван и прикрыл глаза, громко выдыхая. Голова побаливала и Джун зашипел, когда место ушиба коснулось мягкой ручки дивана. Пальца немного ныли и тянули от боли, а ушибленная челюсть напомнила о своём повреждении только через час, когда парень проснулся. Он сам не заметил, как проспал целый час во всём этом бардаке и с открытой дверью. А что ещё более удивительное, никто даже и не заметил, что вообще что-то произошло. Человеческое безразличие и безучастие просто потрясающе развито. Стоило собраться и свалить из этого номера, что, собственно Ким и сделал, собрав все свои вещи. Было уже почти два часа дня, когда кореец спускался на лифте в фойе отеля. Парень оставил ключи на стойке ресепшена, игнорируя просьбу оплатить за оставшееся время, до конца месяца, и вышел из отеля.
Все вещи уместились в багажник седана, хотя и пришлось «подвинуть» барахло, которое находилось там. Боже, и как можно возить с собой столько всякого дерьма? Это же машина, а не склад. Сон Джун набрал номер на своём телефоне и сел за руль, заводя автомобиль и выруливая на проезжую часть.
- Габи, тебя сразу нагнуть? Или ты сам нагнёшься? Перестань искать у меня свой товар. Сколько раз тебе говорить, что твои шлюшки приворовывают, а ты не видишь перед носом слона. Проштудируй своих шавок и поймёшь, что твой гаш пропадает не потому, что его у тебя воруют со стороны, а потому, что ты паршиво подбираешь «персонал». – В трубке оживлённо заговорил мужской голос, переходя время от времени на португальский, обильно насыщая свою речь матом. – И как ты вообще мог подумать, что я стану опускаться до твоего уровня? Серьёзно, Габриэль, ты дебил? Надеюсь, больше мне не придётся марать руки. О, и да, скажи своему умнику, что я прострелю ему колени, когда в следующий раз увижу. – Кореец повесил трубку и повернул во двор, притормаживая у магазина, который находился на первом этаже многоэтажного дома. Джун потёр щёку и направился внутрь здания. Вернулся он оттуда уже с двумя пакетами продуктов, но в машину возвращаться не стал. Парень прошёл за угол, перешёл через детскую площадку в центре двора, обогнул мусорные баки, возле которых недавно парковался и прошёл в подъезд, прогулочным шагом минуя охрану. Поднявшись на нужный этаж и остановившись возле знакомой двери, Ким переложил один пакет в другую руку и полез за ключами в карман, негромко звеня брелоками. Рука немного дёргалась, поэтому ключ попал в замочную скважину только со второго раза. Дверь тихо открылась и блондин прошёл во внутрь, сразу разуваясь при входе и продолжая свой путь дальше к кухне, словно он тут живёт. Бесцеремонно и по-свойски.
Хёна видимо спала, потому что на звук открывшейся двери никто не отреагировал. Девушка либо была в спальне, либо в какой-то другой комнате, так как в гостиной так же никого не было. Сон Джун поставил пакеты на стол и начал из разбирать, откладываю нужное на столешницу, а остальное складывая то в холодильник, то в полки над плитой и под кухонной стойкой. Надо было найти посуду, и парень полез по полкам, не стараясь не шуметь, ибо он и так не должен вообще сейчас этого делать, так что пусть никто не жалуется на шум. Через несколько минут на конфорке уже стояла блестящая кастрюля с подсоленной водой, а парень в каком-то своём порядке разложил на столе продукты, поочерёдно делая с ними всяческие манипуляции. То нарезая, то натирая, то смешивая.  Да он собирался готовить, вернее уже это делал. Да, он готовил для Хёны. Нужно же было как-то задобрить эту женщину, чтобы втереться в доверие, ведь у Ким Сон Джуна теперь нет места, куда он может поехать. Пришлось лишиться места пристанища. Платить за новую гостиницу категорически не хотелось, а тут такой вариант выгодный. Можно было убить сразу двух зайцев. Кормить того самого зверя самолюбия и жить в тепле и уюте. Ну, как уюте? В тепле хотя бы.

0

22

А тебе не идёт быть избитой, не влипай больше в истории. - проговорил Джун. Быть может, её слова по поводу его улыбки, смогли потешить раздутое ребяческое самомнение. Тем лучше.
Хёна слегка улыбнулась и обвела свою палату взглядом. Пол, кажется, терпеливо (хотя, судя по количеству наматываемых по палате кругов, Уже нетерпеливо) ожидал, когда же это всё закончится. Почему он так нервничает? Ну Джун ведь просто мой брат.
Господи, уже шесть. - заметил кореец, когда в комнату зашла медсестра. Может поэтому Пол так раздражен?
Тем временем, темноволосая девушка всем своим видом намекала, что посетителям пора пойти отсюда куда подальше; Энтвуд наклонился над ней, ласково и осторожно проведя рукой по рыжим прядям. Я заеду в обед. Буду ждать - пролепетала Хёна, едва заметно чмокнув губами, будто посылая воздушный поцелуй.
Джун, никак не прощаясь, тоже направился к дверям на выход, а потом вдруг остановился. Скрипнувшие кроссовки привлекли внимание девушки, она открыла глаза, чуть приподнимая голову. И невольно поежилась, ясно вспомнив эти же кроссовки на брате во время её ночных приключений. Будто холодом повеяло.
Чуть не забыл Хёна вопросительно приподняла одну бровь. Какой-то очень знакомый белый смартфон пролетел по наполненному запахом медикаментов воздуху и хлопнулся на одеяло поверх её ног. Свой номер я там оставил, не переживай. Твою машину я отгоню к дому, нечего ей стоять на больничной парковке.
Хёна медленно кивнула головой, уже проваливаясь в сон. Едва дверь за её посетителями закрылась, как она сразу же погрузилась в безмятежность примерно до 11:30.
Её разбудила всё та же медсестра: Мисс Тен, как вы себя чувствуете? - спросил знакомый учтивый голос. Нормально - вяло пробормотала Хёна себе под нос и тут же добавила громче и убедительнее - Я хочу домой. На лице её читалось немое упрямство.
Дальше её посетил лечащий врач, дотошно распрашивающий о самочувствии и выписавший длинный список лекарств на голубоватом листке с рекламой какого-то супер средства от кашля.
За вами муж приехал - радостно объявила медсестра, подкатывая к девушке, сидящей на кровати коляску. Муж - объелся груш - сурово парировала Хёна, ногой, обутой в синюю босоножку на платформе, пиная маленькое колесо прибывшего за ней транспорта. Я не немощная, сама дойду!
Однако её всё равно втиснули в коляску и, проезжая на ней по длинным коридорам, которые пахли болезнью, Хёна думала, как всё это противно её естеству. Если бы не отпустили, я бы сама ушла - сердито думала она. Я свободный гражданин, какого хрена они мной командуют??
Пол уже ждал её внизу, посреди оживлённого людьми холла, на кожаной диванчике. Хёна сразу нашарила его глазами, едва перед ней распахнулись двери. На смех мужчины она ответила укоризненным взглядом, мол и так я в дурацкой ситуации, ты ещё и смеёшься.
Приняв помощь Пола, Хёна встала, неуверенно балансируя на платформе босоножек. Впрочем, мужчину нельзя было винить в странном выборе обуви, так как "что-то без каблука" кореянка сама не сразу могла найти в своих завалах одежды и обуви.
Прости, я без цветов. - быстро проговорил Пол, на что Хёна ответила со свойственным ей активной жестикуляцией и случайно двинула ему костяшками пальцев по носу: ой, да зачем цветы, прекрати! Осекшись из-за своей неловкости, она поступила взгляд на чисто вымытый больничный пол.
Мужчина осторожно, будто она была сделана из тончайшего фарфора, поднял её на руки. Уютно прильнув щекой к светлому теплому свитеру, девушка почти не разглядывала окружающий её мир, пока путешествовала на руках Пола в его большую белую машину. Он бережно усадил её на сидение, пристегнул ремень. Как ты? - Да так, нормально -  едва заметно пожала плечами и нащупала в кармане телефон. А, всё хорошо, не забыла. А то было бы неловко просить Пола вернуться за ним.
Отвезу тебя домой, иможет быть съезжу на работу - Кореянка кивком головы согласилась с ним. Она так странно себя ощущала - неопределенно. И вроде её подвижная нервная система уже желала активничать, общаться размышлять, а тело как будто не подчинялось, становясь таким нелепым, будто ватным.
Во дворе дома, который Хёна мельком оглядела, когда мужчина доставал её из салона, черный Ниссан с расцарапанным боком нигде не отметился. Значит, позвоню, может быть, попозже. Может быть. Зачем мне сейчас машина, на работу-то я не буду пока ездить. 
И вот она уже стояла посреди гостинной, такая нелепая сама для себя. Хёна с поддержкой мужчины шагнула до дивана и, сташив с ног обувь, опустилась в объятия кожаной спинки. Затянувшееся молчание давило на обоих, и пока девушка думала, чтобы такого сказать, как начать разговор, Пол уже распрощался с ней.
До встречи - тихо сказала она вслед. Оставшись одна, Хёна еще с полчаса посидела на диване, потом встала и доползла до ванной, где с удовольствием привела себя в порядок - помыла волосы, отмыла лицо от плёнки засохших слез и остатков размазавшегося макияжа.
После душа, она почувствовала себя немного бодрее и может чуточку более здоровой. Выйдя из ванной, она побродила по квартире, не став собирать разбросанные второпях шмотки, выключила лампы, висящие над кухонным столом.  Взяла в руки телефон и нашла в контактах "Джун - потрясающий брат". Её звоний смех нарушил тишину квартиры-студии и сразу же утих. Звонить она не стала - как-нибудь потом.
Зашла в спальню и задвинула за собой дверь. Чудно тут, конечно. Комната - как шкаф. Наверное, так кажется из-за этой двери. Покопавшись в комоде, девушка переоделась в мягкую бледно-розовую пижамку, которая так приятно прилегала к будто истерзанному телу, что сон сморил её как только голова коснулась подушки.
Через несколько часов, Хёна сквозь сон услышала, что в замке ковыряются и озадаченно приподняла голову рад подушкой, в упор глядя на закрытую дверь. Её охватил легкий мандраж. Шаги тихие-тихие. Это не Пол. Может брат? Ну да, конечно, он - ни у кого ведь больше нет ключей.
Хёна встала с кровати и тихонько отодвинула дверь, выглядывая в образовавшуюся щель. Джун стоял спиной к ней и кажется готовил. Это он для меня готовит? - умилилась кореянка и, тихо ступая, вышла в гостиную. Она явно отражалась в стекле кухонных шкафов, но Сон её не замечал, или делал вид, что не замечал.
Кореянка подошла к нему вплотную, молча наблюдая, как его длинные светлые пальцы ловко обращаются с ножом, а потом просочилась между кухонным столом и парнем, привлекая внимание на себя. Джуууун - протянула она, собираясь начать какой-то разговор и цепляясь пальцами за рукава его кофты, будто ожидая, что он сейчас отпрянет от неё как от огня. Ой, кто это тебя так? Хёна с беспокойством легонько дотронулась пальцами до подбородка корейца. Кто тебе в морду-то дал? И за что? Это Пол?

Отредактировано Hyuna Ten (2016-25-10 18:52)

0

23

Скрип открывающейся в спальню двери заставил Джуна остановиться, задерживая нож на весу, а потом снова опуская острое лезвие вниз, с характерным хрустом быстро нарезая овощи. Не сложно было догадаться, что девушка уже проснулась и неумело пыталась пробраться в кухню незамеченной. Это выходило у неё плохо, ибо она во весь рост отражалась в металлической поверхности кухонных шкафчиков, но парень проигнорировал чужое желание посетить его кулинарное шоу. Лезвие быстро раскрошило в соломку красный сладкий и зелёный перец, а затем ловко сбросив нарезку в пластиковую миску, кореец так же ловко нарезал морковь, чеснок, огурец, лук и немного чили, стараясь сильно не увлекаться и не смешивать ингредиенты. На плите как раз закипела вода, которую кореец поспешно снял с плиты и перелил в белоснежную глубокую тарелку без рисунка, закидывая туда сушёные опята.
Хёна подошла сзади, оказавшись слишком близко. Сон напрягся, ощущая спиной присутствие девушки. Ему было некомфортно находиться вот так вот рядом с кем-то, он начинал нервничать и дёргаться, не зная, что делать и как реагировать. Парень немного замялся, но продолжал готовку, стараясь подавлять в себе какие-либо эмоции, пытаясь расслабиться и абстрагироваться от каких-то своих мыслей. Краем глаза Ким заметил внимательный взгляд девушки через его плечо. Она наблюдала за движениями корейца, как он управляется с ножом и перемещается перед стойкой. Блондин потянулся за куриным филе, которое лежало чуть дальше, чем могли дотянуться его длинные руки, поэтому пришлось отступить на шаг вправо, однако путь ему преградила бестактно влезшая Хёна, которая перестала просто наблюдать и решила вмешаться, привлекая к себе внимание. Джун дёрнулся от стойки, скорее от неожиданности, чем от ощущения какой-то близости к тому, кого он на дух не переносил. Лицо парня искривилось в гримасе недовольства, брови свелись к переносице, которая покрылась мелкими морщинками, а губы поджались в гневном и безмолвном протесте. Отойди – тихо сказал Сон, но его тут же прервали, потянув за рукава кофты и нагло заглядывая ему в лицо. Джуууун. Парень ещё больше скривился, слыша своё имя. То ли он отвык уже слышать его, что оно стало его раздражать, то ли просто от того, что его произнесли с такой сладковато-детской нежностью, которая так была противна парню. А может это потому, что звала его Хёна. Ким одной рукой слегка отодвинул руки девушки, чуть отклоняясь от рыжеволосой, чтобы освободить своё личное пространство. Будешь приставать, я тебя вместо этой грудки нарежу в дакжим – оскалился парень, стараясь произнести слова более мягко, чтобы шутка удалась, а то можно было подумать, что он и вправду сейчас покрошит девушку в блюдо. С таким-то выражением лица. Но девушка будто пропускала всё мимо ушей, и напротив, ещё ближе приблизилась к корейцу. Ой, кто это тебя так? – обеспокоенно проговорила девушка, легко касаясь кончиками пальцев подбородка блондина, отчего тот дёрнулся, так как место прикосновения вдруг укололо болью, неприятно отдаваясь где-то в челюсти. Ким положил руку с ножом на стол и ближе придвинулся к зеркальной поверхности металла дверки от шкафа, рассматривая своё лицо. Небольшой синяк лилового цвета красовался где-то у уголка губы, принимая странную форму. Да уж, не получилось избежать порчи такого прекрасного личика, Джун. Теперь будешь светить своим фонарём на лево и на право. Пол? – продолжила девушка, и кореец с ухмылкой развернулся, глядя через плечо на девушку. Не дождёшься – искренне посмеялся Сон, возвращая всё своё внимание к готовке и снова отодвигая рукой с ножом девушку подальше от стойки. – Хорошие друзья поздравили с выселением. – Проговорил парень, еле слышно хмыкая своему же сарказму и придвигая поближе маленький соусник, а потом перекладывая на разделочную доску и курицу, за которой, собственно, и тянулся минуту назад. Нарезав её небольшими кусочками, он отправил её на разогретый сотейник, где уже смешал подсолнечное и кунжутное масло. По кухне разнёсся характерный звук кипящего масла и тут же появился аромат поджаренной курицы с нотками аромата кунжутных семян. Парень быстро подхватил деревянную лопатку и перемешал содержимое, немного подсаливая. Посмотри, там в кармане моей куртки твои ключи от машины, – проговорил Джун, не поворачивая головы. Он коротко кивнул в сторону стула, на котором висела его зелёная куртка. – Забуду отдать. – Добавил парень и закинул к курице нарезанный чеснок и имбирь, затем пару минут погодя, добавил и соус, который так же предварительно приготовил, смешав коричневый сахар, кленовый сироп, соевый и устричный соусы, а потом залив сие волшебство двумя стаканами воды. Пока девушка отвлеклась, Сон Джун отправил ко всем продуктам уже размокшие грибы и остальные овощи, закрывая всё крышкой и оставляя немного потушиться. Кореец взял полотенце и вытер руки, разворачиваясь к кореянке. Посуду моешь ты. И это не вопрос. – Чётко обозначил Ким, облокачиваясь пятой точкой о край столешницы и продолжая вытирать руки белой тканью, которая на ощупь больше напоминала махровое банное полотенце, чем кухонную тряпку. Сейчас он смог получше рассмотреть лицо своей сестры. Да уж, ничего хорошего. Ссадины затянулись, потемнев и уменьшившись в размере, ярко налившись всеми оттенками от тёмно-лилового до зелёного и жёлтого. Зрелище не очень приятное, учитывая тот факт, что это вообще-то он виноват в том, как она сейчас выглядит. Взгляд корейца задержался на тонких запястьях девушки, где красовались бледно красные полосы от ремня, которым были стянуты руки Хёны. В памяти всплыл тот вечер, как будто это происходило сейчас. Стало противно и отвратно. Откуда-то взялось гнетущее чувство причастности, даже не вины. Нет. Чего-то другого. Парень не понял, что это было, но он не мог долго смотреть на все эти побои и ранки. Он отвернулся к плите и продолжил готовку, открывая крышку сотейника, одной рукой придерживая локоть своей второй руки и прикрывая её полотенцем, чтобы горячий пар не обжог кожу. Отложив крышку, Сон забросил вовнутрь весь перец, огурец, чили и фунчозу, перемешивая всё лопаткой и оставляя так стоять. Нужно было дать воде испариться, чтобы не было лишней влаги. Это же не суп, чтобы хлебать его ложкой. Ждать долго не пришлось, через минут семь вода испарилась и парень передвинул посуду на свободную конфорку, снова поворачиваясь к девушке. Тащи тарелки, женщина. Будем тебя приобщать к родной пище – гордо заявил кореец, искренне радуясь своему кулинарному шедевру и убирая упавшие волосы со лба к затылку, облизывая немного пересохшие губы и упираясь одной рукой в стойку, а другой в бедренную кость.

+1

24

Что за хрень? - хотелось бы спросить девушке; она откровенно  не понимала такой реакции. Его манеры, сквозящая в каждом движении нервозность, тихое шипящее "Отойди" - общение строилось совсем не так, как Хёна себе представляла коммуникации между родственниками. Ничего, я ещё приучу тебя "к рукам" - вспыхнуло в ней былое упрямство.
Впрочем, стоило заметить, что движение руки, которым брат убрал её загребущие пальчики, было достаточно бережным, не агрессивным. Будешь приставать, я тебя всместо этой грудки нарежу в дакжим. Какиииие мы грозные! Я тебе не верю - хихикнула девушка, но посерьёзнела, глядя как Джун рассматривает своё поврежденное лицо. Не Пол - ну слава богу. Хорошие друзья поздравили с выселением. Интересно, где он жил? Не расстрааааивайся - Хёна ободряюще похлопала парня по плечу. У нас схожий цвет кожи, мой тональник тебе скорее всего подойдет. Спустя паузу добавила - И пожить можешь у меня. Она усмехнулась. Хотя, думаю, что судя по сумкам у двери ты не дожидаясь приглашения уже вселился.
Хёна смотрела на процесс приготовления блюда и осознавала, как давно она ничего не ела - не до еды, однако, было. Паузу заполнил голос Сона. Хёна уже его не боялась, но этот тембр, интонация, стиль построения  фраз - были такими непривычными и не обыденными, что занимали собой все её мысли.
Посмотри, там в кармане моей куртки твои ключи от машины. Забуду отдать. Хорошо - кивнула головой кореянка. Она села на стул и положила зеленую куртку себе на колени; спустя некоторое время нашла нужный карман и ключи в нём. Все её движения были неторопливыми.
Посуду моешь ты. И это не вопрос - объявил Сон, вытирая руки о полотенце. Хорошо - удивительно покладисто согласилась девушка, чуть дернув в такт своим словам плечиками, облаченными в мягкую теплую ткань пижамки.
На несколько минут они просто замерли в тишине, каждый со своими мыслями; потом кореец вернулся к готовке, а девушка встала и отнесла зеленую куртку на крючок около входной двери. Я пока освобожу тебе полку в шкафу - объявила кореянка, оценив объём принесенных в её квартиру новых сумок, как "маловато чот". Попутно, она откопала хрустящее свежестью белье и полотенце; забавное одеялко с орнаментом из жирафов в красных шарфах. Всё это она положила на диван.
Тащи тарелки, женщина. Будем тебя приобщать к родной пище. Уже идуууу - откликнулась Хёна; она достала две тарелки, одну из которых поставила перед Джуном, а на другую из сотейника положила порцию дакжима.
Ммм... Это очень вкусно - у тебя определенно талант - Хёна улыбнулась, наслаждаясь вкусом блюда.
Спустя некоторое время, она приостановила трапезу, задумчиво глядя в глаза человека, сидящего напротив - Я хотела с тобой поговорить о... тут её прервал телефонный звонок, раздающийся из спальни. Пожав плечами, кореянка соскользнула со стула и ушла за своим смартфоном. Наверное, Пол. Ан нет.
Приближаясь обратно к столу, который так и манил её ещё недоеденной порцией, Хёна разговаривала: - Да... Джесси, я тебе потом расскажу. - Да, я знаю, что он там был вчера. Девушка закатила глаза, свободной рукой нетерпеливо массируя корни волос. -Джесс, блондин меня больше не интересует. Тут она немного оживилась - Интересует другой кореец, высокий шатен, должна быть расквашена морда. Девушка улыбнулась - Не, сегодня я никуда не пойду, устала после вчерашнего. Да, пока.
Улыбнувшись Джуну, сидящему напротив, она вернулась к прежнему разговору, будто не было сейчас этого легкого упоминания двойной игры, в которой они принимали участие оба, но пока Сон оказывался на шаг впереди. Так вот. Я понимаю, что ты приехал не просто так. Затея "увидеть свою младшую сестренку" тебе была бы не интересна, значит, есть какая-то более значимая причина. Переводя серьезный тон своей речи в более доброжелательный, она, протянув руку, мягко обвила пальцами кисть брата, глядя ему в глаза: Скажи мне эту причину.

Отредактировано Hyuna Ten (2016-28-10 10:08)

+1

25

Я пока освобожу тебе полку в шкафу. Проговорила девушка, удаляясь вглубь квартиры. Сон медленно перегнулся через край стола, наблюдая за всеми телодвижениями Хёны, а потом вернулся в прежнее положение, встав рядом с плитой и проверяя готовность дакжима. Как-то быстро мне выделили местечко. Даже полку освободили. Ва, Хёна, да ты совсем не боишься страшного дядю Джуна. Надеюсь ты хоть спросишь меня о чём-то серьёзном, иначе я совсем разочаруюсь в тебе. Не расстраивай меня. Иначе я начну жалеть, что просто не ушёл тогда в переулке. Девушка вернулась быстро, как только Сон позвал начинать трапезу.
На столе оказалось две тарелки, которые прямо таки светились чистотой и новизной. Девушка, видимо, не так часто готовила. Да, это у них точно не семейное. Кореянка ловко подхватила сотейник с плиты и отложила себе добрую часть угощения, не предложив при этом парню. Ну и где твои манеры, женщина? Совсем забыла как нас воспитали? Хотя к чему это я, нас же воспитывали совершенно разные люди. Ким забрал посуду из рук девушки и отложил себе немного лакомства, отставляя кастрюльку обратно на плиту, перегнувшись через спинку стула и дотягиваясь до столешницы, балансируя на двух задних ножках стула. Ммм... Это очень вкусно - у тебя определенно талант. Протянула рыжая, с аппетитом поглощая приготовленное Соном блюдо. Само собой, это ж я готовил. Парень усмехнулся тому, как хорошо девушка ела, с удовольствием, не делая вид, что ей нравится или претворяясь. Ей действительно нравилось. От этого становилось как-то даже приятно, хотя Сон Джун не мог со стопроцентной уверенностью заявить, что сейчас испытывает некое чувство, которое прямо пропорционально приводит к такому явлению в человеческих отношениях, которое все зовут «привязанность». Ему сейчас нравилось то, что происходит. Было хорошо не думать хотя бы какое-то время о «работе» или о том, что вообще делать дальше и как себя вести. Как-то не важно сейчас было, что он плохо поступил почти сутки назад. Да, он сейчас считал, что поступал плохо. И пусть это слово звучит как детское наказание от матери, которая отругала своего сына за «плохое» поведение в песочнице. Однако Ким не считал, что это было каким-то ребячеством или поступком глупого обиженного мальчика. Всем свойственно ошибаться. Но и останавливаться совсем парень не собирался. Пусть он не получит ответа на тот вопрос, который его мучал, зато постарается выяснить, почему его тётка, которая стала его спасательным кругом на протяжении всей его жизни, оставила квартиру именно Хёне. Вот где была настоящая несправедливость. И кореец желал разрешить данный спор в своей голове и понять, что вообще происходит.
Я хотела с тобой поговорить о... Девушка не договорила. Она быстро поднялась с места, отложив вилку и дожёвывая кусок курицы на ходу. Отвлёк кореянку телефонный звонок, который громко вещал о необходимости на него ответить звонким рингтоном из другой комнаты. Блондин напрягся и недовольно вздохнул, поджимая губы и прожёвывая только что отправленный в рот гриб. Стоило только забыть о серьёзных разговорах, как на тебе. Вот и звоночек. Сведя к переносице брови и поднимая взгляд на девушку, Джун внимательно наблюдал за речью девушки, улавливая каждое слово и напрягая слух, чтобы что-то услышать о том, что говорят на том конце «провода». Кореянка словно специально пыталась говорить чётко и громко, проговаривая все фразы и слова. Она говорила о том, что произошло, но не вдавалась вообще не в какие подробности. Как только кореянка вернулась во внимание корейца, Джун вниманием к своей тарелке, быстро отводя глаза и не замечая, как приветливо девушка ему улыбается. Ему казалось, что она что-то задумала или пыталась его как-то спровоцировать. Ким не понимал, что его тревожило, словно тут был какой-то подвох. Всё это сейчас казалось каким-то странным представлением, как плохой и хороший полицейский или игра в «давай посмотрим, как ты будешь реагировать на мои провокации». У Кима с давних времён появилась чуйка на такие разговоры. Однако сейчас он не рассчитывал на откровенный допрос с пристрастием.
Сон Джун отложил вилку, складывая руки рупором перед тарелкой, заключая её в своеобразное кольцо. Он пару раз с шумом чавкнул, пережёвывая остатки еды, а потом прочистил горло, пару раз хмыкнув и поднимая глаза. Он еле сдержался от того, чтобы не выдернуть руку из бледных пальцев кореянки, которая смотрела прямо в глаза блондина, пытаясь разглядеть в них что-то.
Так вот. Я понимаю, что ты приехал не просто так. Затея "увидеть свою младшую сестренку" тебе была бы не интересна, значит, есть какая-то более значимая причина. Скажи мне эту причину. Ким снова прожевал еду и сглотнул. Он старался избежать этого разговора хотя бы до второго или третьего дня знакомства, но как-то не вышло. Да, сестра его не разочаровала. Ей хватило ума начать разговор и догадаться, что парень не просто так посетил её, только ради того, чтобы просто встретиться. Я уж думал, ты не спросишь, - Ким ухмыльнулся. – Я бы не стал просто так тащиться в этот проклятый город, чтобы просто повидаться с тобой. Без обид, ты мне почти никто, разве что кровный родственник. Я тебя не знаю и вижу почти в первый раз. И был почти расстроен, что ты  меня пустила в свою квартиру, не разобравшись во всё. – Парень улыбнулся искренне и слегка сжал пальцы кореянки. – Ключевое слово почти. Ты не так тупа, как я думал. И да, я не просто так заявился. – Ким убрал руку девушки и аккуратно положил её подальше от себя на стол. – Если ты помнишь, у нас с тобой есть тётка – Шин Ки. Хотя откуда тебе её знать, ты наверняка её вообще не видела ни разу в жизни, - Джун брезгливо фыркнул и скривился в ухмылке. – Так вот, она недавно умерла. К огромному моему сожалению. Я любил эту женщину. Она мне заменила ту самую, которую ты называешь своей матерью. Я не знаю каким местом КиКи думала, но она оставила квартиру в Пусане, и записала её на тебя. Сон Джун откинулся на стуле, подавляя в себе желание зарычать от несправедливости и вмазать по столу кулаком, заявляя свои права и право на владение. Сейчас где-то в глубине души парня начинал разгораться адский огонь, который всё сильнее и сильнее разгорался от подбрасываемых дров из самолюбия и обиды. Уже не было особого смысла отрицать очевидное и отпираться, гороря ччто-то вроде "конечно же нет, я приехал ради тебя" или тому подобное. Кореец был очень сильно задет тем фактом, что его любимая тётка решила вдруг передать всё, что имела какой-то девчёнке, которую в жизни видела всего пару раз. И обижал даже не тот факт, что это было какое-то имущество, а то, что Кима снова кинули как ненужного щенка. Снова он остался где-то за границей чужого доверия. Ему казалось, что все родные ему люди отказываются от него только потому, что он – это он. Что в нём было не так? Что такого в Соне заставляло всех вокруг бросать его?
Я приехал, чтобы оспорить твои права на эту квартиру.

Отредактировано Kim Son Jun (2016-30-10 00:41)

+1

26

Спустя небольшую паузу, Джун, наконец, заговорил. Хёна слушала внимательно, словно собачка чуть склонив голову набок. После слов о разочаровании брата легкостью, с которой девушка пустила его в свою квартиру, последовала пауза, которой кореянка воспользовалась, для того, чтобы вставить свои мысли по этому поводу. Ну, знаешь ли, после ряда событий я стараюсь адекватно и даже критично оценивать свои физические способности - разве у меня хватило бы сил выставить тебя за дверь? Тем более сейчас. Да и зачем - ведь у тебя ключи от машины и от квартиры.
Хёна поймала взглядом искреннюю улыбку, осветившую лицо молодого человека и почувствовала, как тот слегка сжал её пальцы. Тесный физический контакт вообще много значил для неё, ей было важно не только поговорить с объектом своего внимания, но и ощутить его тактильно.
Я впервые слышу это имя - вставила Хёна. Нахмурив лоб, она считывала эмоции с лица брата, с его интонации; он сдерживался, но боль, идущую из самого сердца, было не так просто замаскировать.
Внезапно - наконец прокомментировала кореянка, после продолжительной паузы. Только недавно обрела брата, а оказывается была ещё и тётка и какая-то квартира. Чего ещё я не знаю??
Когда сама Хёна говорила о погибшей маме, о натянутых отношениях с отцом - без разницы с кем она это обсуждала, у неё не было таких эмоций, как у Кима. Быть может, в силу характера или каких-то сторонних факторов. Она не грустила, не тосковала. Это было и прошло.
Пытаясь собраться с мыслями, девушка встала из-за стола, взяла свою тарелку и пустую тарелку брата, медленно положила в раковину. Физическая деятельность и необходимость преодолевать сейчас немощь своего тела, немного отвлекали от ситуации. Я никогда её не знала, но по твоему горю видно, что она была прекрасным Человеком. Хёна сзади положила руку на плечо сидящему брату. Я очень сожалею твоей потере.
Как мудрее поступить? Квартира? В Пусане? В любом случае, я не собираюсь возвращаться в Корею, к чему она мне? С другой стороны, конечно, это деньги.
В глубокой задумчивости помыв посуду и ту кухонную утварь, которая осталась после готовки, девушка присела обратно напротив брата. А если не так он уж её и любил, а сейчас прикидывается веником просто ради наживы? А что если Пол был прав по поводу того, что он может быть связан с тем, кто на меня напал? Но в любом случае, эта тётя поступила как-то несправедливо. Могла бы вообще не писать завещания - тогда наследство бы делилось между всеми родственниками. Думаю, главное мне поступить так, как велит совесть, а если он обманывает, то пусть это будет его ношей.
Джун - начала серьезно Хёна, потупив взгляд в гладкую поверхность стала, где совсем недавно стояла тарелка со скучнейшей едой. Ты меня, конечно, всем этим ошарашил. Она усмехнулась, поднимая глаза. На твоём месте, мне было бы очень обидно. Поэтому - девушка глубоко вздохнула и улыбнулась - Поэтому давай поделим деньги с продажи квартиры пополам - думаю, это будет честно.
Девушка ткнула пальцем в кнопку разблокировки телефона и ойкнула, увидев время. Мне надо бы уже пить свои таблетки. Хёна встала и пошарила по карманам своей курточки, потом в сумочке. Бооооже мой, почему я такая неудачница?! - воскликнула Хёна, уже обращаясь к брату, она добавила - Кажется, я потеряла рецепт.
Возвращаясь к столу, она пробубнила - Полик-Полик, спаси меня Полик. Девушка позвонила абоненту со строгим названием "Мистер Энтвуд". Пока шли гудки, она нетерпеливо барабанила пальцами по столу. - Пол, привет! Я посеяла рецепт из больницы. Может у тебя в машине? Краем глаза, девушка заметила, что брат полез в  кухонный шкафчик, наверное, за чаем. Увидев спланировавшую с верхней полки муку прямо на светлую голову Джуна, Хёна успела только звонко крикнуть: Осторожно! А затем расхохоталась, глядя на развернувшуюся комичную сценку.
Одернув себя, Хёна вернулась к телефонному разговору. Если рецепт у тебя, то жизнь была бы легче! Только если найдешь, не покупай сам - я чувствую себя получше, сходила бы по улице до аптеки. Хочу прогуляться. Вместе с тобой.
Положив трубку, она подошла к Джуну и помогла ему отряхнуться. Не всё же мне влипать. Кореянка мягко улыбнулась. Мне приятно, что у меня теперь есть брат. Спустя паузу добавила - даже если он и преследовал корыстные цели, разыскивая меня.
Девушка ушла в комнату, где долго и старательно замазывала лицо тональным кремом, расчесала волосы и даже привычно накрутила их в локоны, с которыми Пол видел её чаще всего. Закрыв дверь в свою комнату, переоделась из пижамы в свитерок и джинсы. После упорных поисков, нашла осенние сапожки на небольшом каблуке, которые выставила рядом с дверью.
Присела на диван, нетерпеливо крутя смартфон в руках. Я тебя прошу, ты с Полом не ругайся особо, пожалуйста. Я живу практически за его счёт - квартиру эту тоже он снимает. Девушка пожала плечами. Забрал меня из общаги, пожалел.

Отредактировано Hyuna Ten (2016-30-10 03:38)

0

27

День только начинался, но общее состояние и настроение настаивали на завершении. Пол нервно тыкал всеми сразу пальцами в кнопку лифта - ещё, ещё и ещё. Если бы он пришёл от этого побыстрее! Мужчина постукивал мыском своего ботинка по металлической двери, что никак не открывалась перед ним в покорном трепетании, но нарастающий скрип значил, что идти пешком по лестнице всё же не придётся. Когда Пол, опрометчиво облокотившийся на двери руками, ввалился внутрь кабины, его побагровевшее от недовольства лицо встретил недоумевающий взгляд пожилой женщины. Старушка, приодетая явно побогаче него самого, несмотря на свой сильно преклонный возраст выглядела живее всех живых в этот неловкий момент и смотрела на парня снизу вверх, щуря свои маленькие, очерченные морщинами глаза. Соседка так многозначительно поджимала губы, настойчиво глядя на Пола из-за его плеча до конца поездки, что Энтвуд даже отвернулся, желая скорее избавиться от такого пронзительного взгляда в спину. Всего доброго, - с этими словами он выскользнул из едва успевшей приоткрыться дверцы и уже был у выхода, когда вслед послышалось тихое и раздражённое "Носятся тут... всякие."
Холодная стена дождя хлестала в лицо, отбивала чечётку по асфальту и козырькам крыш магазинов, но несмотря на пасмурную погоду, на серо-чёрное небо, от которого клонило в спячку, день только разгорался, а вместе с ним просыпались и люди. Безобразные хаотично движущиеся потоки прохожих были тут и там, Пол умудрился даже затеряться в этой толпе, даже со своим ростом, и выбраться из толкучки оказалось куда сложнее, чем в неё попасть.
Прежде чем уехать, Пол пошелестел по оставленным на заднем сидении пакетам. Кажется, эти несчастные продукты лежали тут уже несколько дней, но вообще-то Пол чувствовал себя таким голодным, что отковыряв в глубине сумки упаковку нарезанной колбасы, с дикими глазами принялся её открывать, совсем не смущаясь. Колбаска-колбаска-колбаска! Остановил его утренний жор только проходящий мимо мужик, остановившийся напротив машины и увлечённый разговором по телефону; когда его глаза, спрятанные наполовину под козырьком кепки удивленно округлились при виде Пола, самозабвенно пожирающего нарезку прямо руками посреди салона авто, Энтвуд приоткрыл окошко. Не пытаясь пережевать или проглотить свой скромный завтрак, он высунул подбородок в щель окна: Че тебе, мужик? - брюнет в добавок кивнул головой и, видимо, вид его был такой грозный с этим куском добычи во рту, что прохожий поспешил удалиться.
Вытирая руки о влажную салфетку, припрятанную в бардачке, Энтвуд пытался немножко пораскинуть уставшими без нормального сна мозгами. Куда ехать - он так и не решил. Работа сегодня уже не ждала, а больше никаких важных дел придумать себе он не мог, как бы ни хотел смотаться отсюда ещё до того, как произойдёт ещё что-нибудь, ради чего придётся остаться. Например, до того, как подкатит к месту событий Джун. От мысли об этом у Пола зашевелились волосы на голове. Сто процентов ведь припрется. Все, я сматываю удочки, ну нафиг всю эту семейную идиллию. Заведя и прогрев немного машину, спортсмен втопил газу. Буксуя по глубоким размытым по всей дороге лужам, он набирал скорость, чтобы скоро оказаться подальше от дома Хёны и всего этого напряжения, которое забивало ему голову последние сутки.
На светофоре мужчина, привычно проглядывая в сторону бокового зеркала заметил, что на соседнем сидении валяется бумажка. Скомканный помятый лист, которого раньше он совсем не замечал, теперь мозолил ему глаза, и Пол схватил его в кулак, небрежно разворачивая и вскользь читая неразборчивый врачебный почерк. Растеряша, - констатировал Энтвуд, подкидывая рецепт на лекарства Хёны в бардачок. Он немного посомневался, отсчитывая секунды до того, как загорится зелёный сигнал светофора, и когда наконец зажглась стрелка направо, Пол, до тех пор покорно стоящий в крайнем левом ряду, выполнил резкий поворот вправо, выкрутив руль до упора, и, пробуксовывая по влажной дороге, влетел в поворот через все ряды самым первым, вызвав тем самым целый шквал эмоций оставшихся позади участников дорожного движения. Недолго продолжалось ребяческое ликование Пола, поскольку стоило ему выровнять руль, как сзади послышался характерный сигнал сирены, её прерывистые завывания заставили нарушителя убрать с лица детскую шаловливую улыбку и сбросить скорость. В отражении зеркала заднего вида маячила красно-синяя лампа. Твою-то мать, а вы откуда взялись? - подняв подбородок вверх, мужчина на выдохе ссутулил плечи. Он упирался руками в руль до последнего, пока строго склонивший голову набок патрульный с густыми наполовину поседевшими усами не постучался в закрытое окно автомобиля.
Пол вздрогнул, словно находился в своих мыслях далеко от сюда, а потом резко вернулся в реальность. Виновато щуря глаза и растягивая по лицу шкодливую улыбку, Энтвуд опустил стекло. Доброго дня. Патрульный Пол Кент, 174 отделение. Нарушаете. Водитель лексуса послушно кивнул головой, словно отчитывали вовсе не его. Он пожал плечами, но не смог не попытаться: Тёзка. В ответ на фамильярности полицейский лишь нахмурился сильнее прежнего, и теперь казалось, что брови его срослись друг с другом. Пожалуйста, ваше водительское удостоверение и документы на машину? Служитель закона принял бумаги в руки и, задумчиво перечитывая строчку за строчкой, развернулся и медленно побрел в сторону своей машины. Пол выскочил следом, начиная хаотично перебирать в голове любые подходящие к ситуации мысли. Он остановил полицейского громким хлопком закрывшейся двери. Послушайте, сэр, все это так некстати, - брюнет тараторил, будто времени на объяснения у него было в обрез. Но предвкушение остаться без прав было куда более горьким, чем страх перед буквой закона, которая предписывала нарушителю оставаться в машине до тех пор, пока патрульный сам его не позовёт наружу. Впрочем, перехватив руку водителя автомобиля на полпути к своему плечу, полицейский громко рявкнул: Сэр, вернитесь в машину. Я повторяю, вернитесь в машину, или я буду вынужден вас арестовать. А Пол все тараторил и тараторил, гнул свою линию, отступая назад к своему автомобилю: Да я.. черт! Ненавижу. Поехал, называется, проветриться. Обессиленно вздохнув, от запрокинул голову вверх, и тогда ему прямо на лицо упало несколько холодных капель дождя. Пол чертыхнулся еще не раз и не два, но делать было нечего - пеняя на себя, он все же залез обратно в салон и высунулся в открытое окно, сложив руки под подбородком. Спустя секунду, в поле зрения снова попал и патрульный. Высокий статный мужчина в чёрной форме с пистолетом за пазухой широкими крепкими шагами отмерял расстояние между частыми лужами. Он чуть нагнулся, заглядывая внутрь машины и изучая каждый её миллиметр. Пол поджал губу и весь съёжился, словно это помогло бы ему исчезнуть. На такой ерунде попался! Патрульный, наконец закончив свой внимательный осмотр, распрямился, сжимая в левой руке документы на машину и права, а в другой большую чёрную рацию, которая не переставая жужжала и скрипела на разный лад.
Куда так торопимся, мистер Энтвуд? - коп внимательно и очень придирчиво посмотрел своему собеседнику в заплывшие краснотой глаза. Да вот, к жене в больницу, за лекарствами отъехал, - он демонстративно поднял повыше, чтобы было видно, заранее приготовленный и развёрнутый лист с чужим рецептом. Полицейский с интересом обратился к бумаге и несколько секунд пытался вчитываться, благо, видимо, так ничего и не смог разобрать, потому что женская фамилия, коряво выведенная ручкой, совсем не соответствующая фамилии задержанного вовсе не смутила мужика с рацией. Он что-то буркнул в эту громадную трубку и та презрительно пшикнула. Пол, который полицейский, очень недоверчиво, так сильно, насколько хватало сил, вцепился в лицо Энтвуда взглядом и наконец изрёк: Ну оно понятно. Не гоняйте так больше. Жене скорейшего выздоровления. И, по-генеральски важно отдав честь, он щёлкнул кнопкой рации и поспешил удалиться. Когда сирена стала тише и огни патрульной машины скрылись за ближайшим поворотом, брюнет вытер со лба каплю пота и вцепился пальцами в своё лицо, оно так сильно ныло и щипало, так хотелось спать и орать одновременно. Мысленно спортсмен уже расцеловал спасительный клочок бумаги, но кинул его на своё место и вырулил с обочины таким же образом, как только что на светофоре - сразу в крайний противоположный ряд, игнорируя все правила.
Ближайшая аптека оказалась совсем рядом, и, поправив на себе задравшийся в рукавах белоснежный кашемировый свитер, Пол вылез из автомобиля и поспешил под крышу.
В аптеке пришлось немного порыскать в поисках нужных лекарств, к счастью любезные сотрудницы торопились помочь Энтвуду, а заодно не забывали улыбаться как на конкурсе "Мисс Америка" и коситься друг на друга. Наверно, выглядел Пол подбито, но все равно на редкость приятно. По крайней мере вопреки его сонном взгляду, за его высокий светлый силуэт хотелось ухватиться взглядом в этом мрачном осеннем настроении.
Пол щедрой рукой набрал всего нужного и не очень, да побольше, и когда фармацевт, стиснув зубы от собственного удивления, произнесла конечную цифру, Пол слегка потерял землю под ногами. Вы уверены, что все верно посчитали? Там все по рецепту? В ответ девушка утвердительно кивнула. Брюнет задумчиво почесал репу и пожал плечами. Как скажете. Мужчина, привыкший думать, видеть по-привычному, как раньше, и жить моментом, как раньше, не умеющий считать деньги, поскольку никогда прежде этого от него совсем не требовалось, а зарплаты с лихвой хватало надолго, вдруг ощутил прилив полнейшего непонимания. Он раскрыл свой бумажник, ожидая что достанет оттуда если не одну из многих, то хотя бы точно не предпоследнюю купюру, и рассчитается за покупку, даже не запариваясь, что потратил много. Нет, не в деньгах счастье. С собой в могилу все равно все не унесёшь. Но тут... Такое дело. Пол действительно никогда до этого не ощущал себя таким дураком. Он печально констатировал, что в кошельке вместо зарплаты остались лежать её жалкие остатки, которых вряд ли хватит даже дня на два. Забирая пакет из рук фармацевта, Энтвуд уже отчасти был не рад, что взялся за это. Ещё хорошо, что штраф не словил сегодня.
Виляя между домами, Пол искал нужный, а когда нашёл, времени уже было достаточно, чтобы возвращаться домой. Но, впрочем, он обещал кое-кому помочь с чем-то неопределённым. И, желая поскорее снять с себя ношу этого обещания, Энтвуд поднялся на этаж и зашёл в заполненную не распакованной мебелью квартиру. Все вокруг было пыльным, светлым, а из угла в угол носились с чемоданами люди от мала до велика. Здесь пришлось немножко поднапрячься, Энтвуда запрягли помогать с расстановкой мебели и старый друг, вызвавший Пола на помощь, демонстративно громко рассыпался в благодарностях каждый раз, когда мужчина перетаскивал из коридора в кухню какой-нибудь пакет или коробку. Спортсмен до последнего так и не мог понять зачем его сюда позвали, но в разгаре "веселья" его друг сорвался с места и, крикнув через всю квартиру жене и матери: "Ну все, мы перетащили самое тяжёлое, дальше вы сами, - слинял из дома, прихватив Пола чуть ли не на руки в ближайший бар через дорогу. Брюнет рассмеялся, стоя в лифте напротив старого другана. Так вот зачем я тебе здесь. Он улыбнулся. Убей меня, если когда-нибудь у меня будет жена, от которой я не смогу в одиночку сбежать, чтобы пропустить кружечку пива. Энтвуд широко оголил белые зубы и хохотнул. Настроение, хоть и не улучшилось, но по-крайней мере ненадолго перестало идти на спад.
Хотелось выпить, да, несомненно. Но, во-первых, средь бела дня было бы очень гнусно напиваться дешёвым пивом, а во вторых надо было как-то вежливо слинять, потому что Энтвуд вообще не готов был к такому повороту событий. Когда он уже вертелся на стуле, умоляя всех богов послать ему помощь, телефон в кармане весело завибрировал и заорал. Прости, Кэм Минутку. Алло? Знакомый тонкий голосок на том конце провода был до необычного весел, хотя Пол не спешил поддаваться этому сомнительному трюку. Так бывало всегда - сейчас ей улыбнёшься, значит потом получишь её характером по голове или новым ультиматумом в лоб. Пол потирал уже до безобразия красные глаза, выглядел он конечно трогательно при этом, по ощущал себя паршивее некуда. Сон тянул его к земле прямо здесь, да и общая слабость чувствовалась так ощутимо, что противиться ей было сложно. Он согласно кивал, не перебивая, но когда девушка расхохоталась в трубку, параллельно с кем-то перекрикиваясь, Пол выпрямился. Он стиснул зубы, превращая своё лицо в злобный оскал, и разливающееся по телу чувство разгоревшегося безумия согрело озябшие руки, как адреналин  пущенный по вене. Кто там? - процедил Пол, но его вопроса Хена не услышала. Впрочем, это и не нужно, он прекрасно знал ответ. В глубине души хотелось приехать к ней домой и запихать пакет лекарств им обоим в глотки, до того бесила его непослушность девушки и наглость самозванца. До того доводила его ревностная зависть и обреченность от того, что сам он не в силах ей что-то запретить. Пол чувствовал бессилие и от него становился только опаснее в своих эмоциях. Когда Хёна договорила, он буркнул в трубку только: "Уже купил." и бросил телефон в пакет.
В фойе жилого подъезда он влетел километровыми прыжками, а лифт после утренней поездки и вовсе проигнорировал. Пол взобрался на этаж Хёны небыстро, и с каждым этажом его настроение угасало все больше, и убивать хотелось все меньше. Его по прежнему бесила вся эта ситуация, но чем выше он поднимался и больше думал о том, как себя стоит сейчас вести, тем хуже становилось, и только повышалась температура тела. В висках стучало, пульсировало, шумело. Пол открыл квартиру своим ключом, полученным накануне у охраны и, не разуваясь, громко шваркнув дверью, Энтвуд вошёл в кухню. Он встретил корейца, стоящего за столом на его месте со сложенными напротив тарелки локтями, в ещё сидящую на диване ко входу спиной Хёну, что с интересом заглядывала братцу в рот. Что, теперь ключи от этой квартиры всем прохожим раздают? Пол скривился в гримасе отвращения и, подойдя к столу, бросил пакет посреди столешницы, попав им прямиком в салат, стоящий здесь уже не первые сутки и расплескав масляную заправку во все стороны, в том числе на руки своего "приятеля". Упс. равнодушно пожал плечами Пол и, строго взглянув на Хёну, сбросил тут же свои ботинки и, шаркая ногами по ковру, ушёл в спальню кореянки. Лекарство на столе. Брюнет закрыл за собой дверь и, бросив одежду на полу, забрался на высокий прохладный матрас под одеяло. Как ни пытался он вначале, уйти от разборок ему не удалось. Хотелось, или не хотелось - теперь уже не понять. Хотел съездить остудиться, но в итоге накрутил себя сильнее прежнего, и с этим вернулся в те же стены.
Жар окутал его тело и все кости ломило по очереди. Не хотелось уснуть сейчас, в процессе активных разборок, и Пол просто облокотился головой о металлическое изголовье и почувствовал, как хорошо, когда температура тела не пытается поджарить тебя изнутри, стальной холодок немного остужал его кожу.

+1

28

Всё сейчас казалось каким-то нереальным, ненастоящим и наигранным. Парень правда не мог до конца поверить, что вообще обсуждает свои планы и дела с этой девушкой. Зачем он вообще сказал, что любил свою тётку сильнее своей матери? Почему он так начинает откровенничать с тем, кто по сути так давно засел где-то в районе печени, пожирая его изнутри, что хотелось орать во всё горло? Как Джун мог допустить подобное? Ведь он никогда и ни с кем не откровенничал, а тем более с кем-то, кто далёк от него. Однако в то же время хотелось рассказать как сильно он ненавидел Хёну, как презирал и осуждал всё, что она делает. Сплошное противоречие, от которого голова могла взорваться как Везувий.  А всё ещё больше усугублялось тем, что девушка признавала тот факт, что действительно не знала КиКи, что никогда её не видела и не слышала о ней. Зачем она вообще оставила эту грёбаную квартиру и переписала её на кого-то? Стоило вообще сжечь её нахер и не разводить между роднёй срач. Раздражало и то, что говорила Хёна. Что она сожалеет, что ей жаль. Да как ты вообще можешь понимать меня? Ты не пережила того, что пережил я. Хотя тут я могу сказать, что слава богу – что не пережила. Мне хоть и плевать с высокой колокольни на то, что ты делаешь и какой выбор делаешь, но такого не стоит желать никому. Это прикосновение к плечу и доброжелательный взгляд одновременно заставляли всё внутри переворачиваться и скручиваться, в горло уже не лезло ни кусочка, хотя парень далеко не наелся. Ему было противно каждое слово, произнесённое девушкой. Сквозило какой-то неискренностью, хотя это могло лишь казаться Сону. Сейчас некое понимание несправедливости захватывало сознание и парень начинал пропускать мимо ушей тот факт, что кореянка говорила спокойно и размеренно, не вкладывая в свою речь и нотки угрозы или злости. На твоём месте, мне было бы очень обидно. Серьёзно? Тебе бы было обидно? Поэтому давай поделим деньги с продажи квартиры пополам - думаю, это будет честно. Последние слова просто выбили парня из колеи, ему было настолько смешно её наивное предположение, что он пришёл к ней только из-за денег, что ему нужна какая-то выгода или нажива, что он настолько испорчен, чтобы гоняться за своей родной сестрой и даже попытаться убить её только ради денег. Сама эта мысль уже вызывала у Кима бешеное желание засмеяться в лицо этой дурочке, которая думала, что его может интересовать такая зыбкая и нестабильная вещь, как деньги. Парень был слишком горд и независим, чтобы опускаться до такого. Возникало только одно большое «ЧТО?». И Сон Джун не выдержал, засмеявшись так сильно, что слюна чуть не брызнула на Хёну. Что? Ты правда считаешь, что мне нужны деньги с продажи этой квартиры? Блядь, да ты действительно пошла в отца. Я не собираюсь делить её с тобой и решать, сколько за неё можно выручить. Просто скажи, что в тебе такого? Почему ты? Неужели ты заслужила больше доверия от человека, которого даже не знала? Я просто не понимаю, почему все вокруг так упорно продолжают игнорировать то, что для них делают другие. Делаешь человеку хорошо, заботишься о нём и открываешься ему, а он плюёт тебе в душу и говорит, что это нормально. Люди сходят с ума… – Джун со звоном положил ложку в тарелку и нервно поджал губы, откидываясь на спинку стула когда девушка проигнорировав его слова взяла трубку мобильного телефона, отвечая на звонок. Ким раздражённо потёр одной рукой переносицу и резко встал, со скрипом отодвигая стул в сторону и отходя от стола. Хотелось просто перевернуть тут всё от злости. Упиревшись в раковину бледными руками, парень чуть нагнулся вперёд, покачиваясь, а потом выпрямился, медленно и плавно. Тонкие пальцы сжали край металлической мойки до белых пятен, а глубокий выдох был громче, чем хотелось бы. Кореец пытался унять своё разыгравшееся эго и самолюбие, чтобы не дай бог не натворить чего. Он знал, на сколько может быть неуравновешенным и вспыльчивым, и что в таких случаях может происходить. Стоило сдерживаться, но это было не просто.
Чтобы отвлечься, блондин решил успокоиться и потянулся к верхней полке в кухонном шкафчике, на которой стояло несколько видов чаёв. Зелёный чай с лимоном и мятой как раз подходил. Чуть привстав на носочки, парень дотянулся до полки, но не заметил, что стоящая рядом с пачкой чая мука, оказывается, располагалась на какой-то бумажке, которую Джун зацепил пальцами и потянул вместе с зелёной коробкой, на которой был красиво изображён треугольный пакетик чая с разрезанным пополам лимоном и свежими листиками мяты, на которых для полной картины маркетологи решили расположить даже капельки росы или воды. Не важно. Одно и то же. Мука соскользнула с края полки и полетела вниз, а кореец только успел поднять руку и отвернуть лицо в противоположную сторону. Где-то сзади послушалось предупреждение от Хёны, но от него не было толку, ведь падения уже не избежать. Хрупкий бумажный пакет с глухим стуком приземлился на столешницу рядом с блондином, открываясь и «выплёвывая» из себя облако белой пыли, которая быстро осела на сером свитере парня и на чёрных джинсах, а мелкие частички прилипли к лицу, рукам и попали со вдохом в лёгкие, отчего Джун закашлялся и чертыхнулся. Замечательно! Просто, блядь, потрясающе! Не всё же мне влипать. Хёна перестала говорить по телефону и вернула своё внимание к своему брату, пытаясь помочь ему отряхнуться от проклятых белых мучных пятен. Мне приятно, что у меня теперь есть брат. Даже если он и преследовал корыстные цели, разыскивая меня. Ким перестал себя чистить, останавливая руки где-то в районе груди и еле заметно касаясь своей одежды. Он в упор смотрел на девушку, пытаясь наконец понять, действительно ли она рада тому, что у неё появился брат. Не очередная ли это ложь. Хотя зачем ей врать, она же не я. Парень задумался, а стоит ли вообще сейчас пытаться хоть как-то навредить по крупному кореянке, стоит ли продолжать свои игры в масштабном размере или обойтись мелкими «пакостями». Как бы сильно он не хотел «шкодить» как школьник, где-то глубоко внутри он не мог позволить себе делать что-то большее. Он просто не мог себя заставить и перешагнуть через этот овраг, который грозился забрать всё то хорошее, что ещё осталось в Соне, и запереть в своей темноте на такой долгий срок, что парень и вовсе забыл бы, что это такое.
Включив кухонный кран, Ким намочил ладони и убрал остатки белого налёта на одежде, а после склонился над раковиной, от которой пахло бешеным количеством разных пищевых остатков, которые когда-либо в ней побывали. Нечто похожее не смесь всего, что было в холодильнике, залитое при этом водой и оставленное в таком виде на несколько дней, пока всё это не покрылось плесенью. Кореец поморщился и набрал в ладони холодной воды, обильно умывая лицо и пропуская воду сквозь длинные пальцы. Это немного взбодрило и остудило Сона, а вода приятно смыла неприятный налёт с лица. Мокрыми руками кореец убрал упавшие пряди волос назад и немного запрокинул голову, прикрывая глаза и выдыхая с облегчением, словно эта вода смыла не муку, а его нервозность и раздражённость. Отыскав на столе чайник, Джун быстро проверил уровень воды, убедившись, что сосуд почти до краёв полон, и нажал на кнопку включения, заставляя оранжевую лампочку загореться, оповестив о работоспособности техники. Медленно переместившись от столешницы к столу, парень присел на стул, сложив руки на поверхности стола, располагая правую ладонь на левом плече, а левую на правом. Он в ожидании замер, наблюдая сначала за исчезновением, а потом за появлением кореянки, которая спешила куда-то смыться. Куда ты намылилась в таком состоянии? Мне конечно глубоко параллельно, что ты собираешься делать, но не заставляй меня жалеть о том, что я тому парню практически ноги перебил только чтобы тебя защитить. Джун устало потёр лоб, ероша ещё влажные волосы и наклоняя голову чуть в бок. Но девушка продолжала копошиться с вещами, одевая на тонкие ножки осенние сапоги. Я тебя прошу, ты с Полом не ругайся особо, пожалуйста. Я живу практически за его счёт - квартиру эту тоже он снимает. Забрал меня из общаги, пожалел.Господи. мать Тереза. Кореец приподнял бровь, удивившись тому факту, что Хёна могла решить, что Ким станет встревать в ссоры первым. Хотя да, она же не знает меня. Я по-твоему лишён гордости? Если твой драгоценный «Полик» будет держать свои яйца в руках и не брызгать на всех вокруг своим гормоном «мужика», я подумаю над тем, чтобы не заставить его извиняться за тот случай, когда он выставил меня. Кореец посмеялся, отворачиваясь куда-то в сторону и задумываясь. До тех пор, пока предмет их обсуждения не открыл входную дверь и не ввалился в квартиру, с порога начиная сорить своей язвой и заявлять свои права на Хёну. Со стороны он сейчас казался Джуну полнейшим убожеством, которое не умеет контролировать своё чувство собственника. Словно дворовый пёс, который помечает свою территорию и гоняет со злобным рыком всех остальных собак по двору. Или пещерный человек, который умеет только дубиной махать и громко кричать. Хотелось раз за разом делать сильный фейспалм и закатывать глаза. А чего стоила его выходка с тарелкой салата, в которую Пол приземлил пакет с лекарствами. Масло противно смазало кожу на руках Кима, который от неожиданности даже отдёрнулся от стола. Да чтож вы, блядь, все делаете? Какого Макара вам нормально не живётся? Хёна! – позвал парень девушку, наигранно громко, видя, как Энтвуд удаляется в комнату кореянки. – Усмири своего имбицила. Или научи его нормально с людьми общаться. Боже, а я уж подумал, что ты умная. Сон Джун снова встал с места и направился к раковине, намыливая руки моющим средством и смывая масленую плёнку с бледной кожи. Боже. Кто меня вообще тянул в эту квартиру.

+1

29

Сидя на диване, который мягко поддерживал её под спину, она размышляла о тех словах, сказанных братом. Не из-за денег? Тогда ради чего? Я же сказала, что я знать не знаю никакую тётку. И почему я виновата, что она мне завещала свою квартиру? Я-то тут причём в конце концов? Где моя вина?
Все сказанные Джуном фразы были всё в той же скандальной манере, особенно, конечно, насчет Энтвунда. С другой стороны, оставалось только догадываться, что произошло в этой квартире когда Пол и Джун встретились здесь один на один. Что Пол мог сказать и даже сделать по отношению к нему. Во всяком случае, так девушка для себя объясняла ту колкость выражений, которую допускал в своей речи кореец.
Может быть он и прав - подумала Хёна; он всё таки смотрит на ситуацию трезво и отстраненно. Действительно, как ненормальный бросается на всех. Думаю, при встрече надо будет обсудить с ним этот вопрос.
Но время обсудить подошло нежданно и негаданно, когда озверевший мужчина ворвался в квартиру, заставив девушку вздрогнуть, роняя из трясущихся рук телефон. Громко шваркнула дверь; кореянке стало страшно - надвигалась буря.
Что, ключи от этой квартиры всем прохожим раздают? - загремел мужчина, приближаясь к столу. Хёна встала с дивана, идя за ним, будто могла что-то предотвратить. Что. Ты. Творишь? Боже, как мне стыдно. Девушка чувствовала, как наливается краской её лицо, странно немеют руки.
Швырнув пакет с лекарствами в салатник, Пол семимильными шагами унесся в спальню, сбросив обувь посреди гостиной. Хёна медленно выдохнула, пытаясь взять себя в руки, совладать с эмоциями. Она медленно вынула пакет из посуды. Почему-то вместе с лекарствами лежал ещё и айфон мужчины. Кореянка остановилась взглядом на каплях масла, испачкавших руки Джуна. Как она уже могла заметить - тот очень брезглив. И его реакция на произошедшее не заставила себя ждать.
Хёна! Было странно слышать своё имя впервые из уст этого человека да ещё и в формате гневного окрика. Дальнейшие слова брата хотелось стереть из памяти как можно быстрее, хотя по сути он был прав. Если он ставил своей целью разжечь в ней огонь негодования, то ему это удалось. Девушка в несколько шагов подошла к брату и развернула его к себе лицом, не взирая на намыленные руки. Ты прав - прошипела она. Но лучше бы промолчал. Она шагнула было назад, но потом снова метнулась вперед, многозначительно сотрясая поднятым вверх пальцем в воздухе: А отцы у нас разные, упоротый блин!
Девушка пошла в сторону спальни и с чувством пнула мужские ботинки, а потом, распаляясь ещё больше, подхватила один и воинствующе ворвалась в комнату, обнаружив Пола уже в постели. Дверь за собой она не стала закрывать.
А ты не находишь, что ты слишком далеко зашёл, Мистер Энтвуд? Я твоя вещь, чтобы можно было мной распоряжаться по своему усмотрению? Хёна артистично сотрясала одним ботинком в воздухе. Свободной рукой, она сдернула с себя свитер, едва ли не порвав его. Её тело, покрытое крупными синими гематомами, смотрелось стремно. Посмотри на меня! Ну, нравится? Это всё болит, я хочу отдохнуть! Что я тебе такого сделала, чтобы не иметь отдыха только выписавшись из больницы!? Почему вместо этого я должна смотреть концерты, которые ты мне устраиваешь? Хёна перевела дух, беря дыхание для новых слов, которые звенели на всю квартиру.
Козлина! Прежде чем заваливаться в мою кровать, научись меня уважать сначала! У НАС не принято ходить по квартире в обуви! - девушка горделиво подняла голову, олицетворяя в своём лице всю гордость корейского народа, швырнув ботинком в Пола. И так общаться с гостями тоже не принято! Это мой, мать его, гость, каким бы хамлом он ни был! Ах, да! Как же я могла забыть, я же содержанка и всё тут тобой проплачено! Как же я посмела кого-то позвать в ТВОЮ квартиру! Всё! Не смей больше тратить ни копейки на меня, я сама буду платить, не потяну - съеду откуда приехала!
Хёна, резко развернувшись, вышла из комнаты и с силой задвинула за собой дверь. В висках стучало, в горле стоял противный комок, а на глаза уже наворачивались слёзы. Почему всё так дерьмово выходит? Она беспомощно опустила руки и побрела к столу. Практически не глядя закинула в рот таблеток - по одной с каждой пачки.
Почему я всегда во всём виновата? - запальчиво спросила Хёна, она, болезненно скрючившись, стояла опираясь локтями на столешницу. Виновата в том, что у меня есть друзья мужского пола, брат, какая-то тетя, про которую я сама впервые слышу? Почему я? Наверное, всё это должно было прозвучать с прежней яростью и силой, но сметающие всё на своём пути эмоции стремительно покидали её, как и силы. Она говорила тихо, как-то горько, обиженно.
Слезы побежали по лицу, оставляя дорожки на тщательно нанесенном до этого тональнике. Как карманная собачка. Красивая, не стыдно людям показать, а чуть что - рывком к ноге за поводок...

Отредактировано Hyuna Ten (2016-02-11 02:38)

+1

30

Пол лежал здесь, в мягком объятии одеял, и уже готов был уснуть. Пульсирующая боль в голове только немного уступила и начала спадать, кажется, дело пошло на лад. Видимо, ему требовался сон, здоровый и долгий, желательно в тишине. Спрашивается, зачем тогда он приехал сюда, наперед зная, что тихо поспать в этой кровати ему сегодня не удастся. Пол определенно лез на рожон, где-то в глубине души это доставляло ему удовольствие и издевательски требовало продолжения, каким бы ужасным оно не оказалось. Энтвуд был зол, и искренне веря в свою правоту, никак не хотел и не мог связать этот негатив с каким-то определенным чувством. Чувством ревности, например. Так что, если его и можно было винить, то это было бы бесполезно: подобно ребёнку, ломающему чужой песчаный замок, он делал это не против кого-то, а для себя, чтобы найти вот таким странным образом выход своему моральному напряжению. Конечно, это было странным способом решения возникающих вопросов, но такой уж он был, и меняться ни для кого не собирался.
Осторожно, голосок не сорви, - Пол улыбнулся, крича через всю квартиру корейцу в ответ. Это почему-то веселило американца, хотя ситуация складывалась хуже некуда и, раз уж он сам все это заварил, то готов был и расхлебывать, только по-своему. Не отступаясь от своего.
Хёна, конечно, тоже была дурой. В глубине души он это понимал, но все равно при любом исходе готов был остаться за неё. Нет, серьёзно, взбалмошная девица!
Сейчас, сейчас... Он слышал её торопливые короткие шажки. Ща начнётся. Кутая в одеяло свои промерзшие ноги, брюнет сложил руки за головой и обратил всё внимание на дверь. В эту же секунду она распахнулась, ударившись о стену. Ещё немного, и эта несчастная деревянная дверца окажется на помойке, такого обращения с собой не выдержит даже самый крепкий материал. Давай же! - терпкая ярость разгоралась на его губах, отдавала краснотой в щеки и крепко сжатые за головой кулаки. Пол внимательно посмотрел в глаза ворвавшейся в спальню Хёне и глубоко вдохнул сухого воздуха. А ты не находишь, что ты слишком далеко зашёл, Мистер Энтвуд? Я твоя вещь, чтобы можно было мной распоряжаться по своему усмотрению? От такой открытой провокации Пол на секунду остолбенел. Он распрямился, сидя в кровати и широко распахнул глаза. Хватит орать, от тебя голова болит, - он ткнул пальцем вперёд, - А ботинок положи на пол, пока в глаз себе не заехала. Голос его был спокоен, как никогда, но это временное терпение уже стекало по краю своей чаши. Этот тон их общения выбил Пола из колеи умиротворенной и молчаливой неприязни, и теперь он готов был рвать все вокруг в клочья, если задать ему начального ускорения, а если под руку подвернётся Хёна, то хлебнёт и она. Пол напряжённо поджал губы, его глаза бегали по стоящей напротив девушке, пока она яростно раздирала на кусочки свой свитер. Пол отмахнулся рукой, отворачиваясь от побитого тела, но новая волна громких криков заполнилась все пространство вокруг, и мужчина все же развернулся к источнику шума лицом. Посмотри на меня! Ну, нравится? Это всё болит, я хочу отдохнуть! Что я тебе такого сделала, чтобы не иметь отдыха только выписавшись из больницы!? Почему вместо этого я должна смотреть концерты, которые ты мне устраиваешь? Пол побагровел, привставая на руках. Да потомуууу, - взревел он, - Потому что ты, дура, не воспринимаешь информацию иначе! Энтвуд перебивал её слова, настаивая на своём. Ори, ори, - он сбавил звук, махая девушке ладонью в такт её словам. Все это вывело его из себя настолько, что он готов был уйти, но простить себе такого потом бы не смог. Вообще по своей натуре Пол всегда был скандалистом. Участие в перепалках давалось ему с невообразимым удовольствием, от чужого негатива он черпал новые силы для себя, может поэтому всегда не мог удержаться и лез в перебранки первым. Козлина! Прежде чем заваливаться в мою кровать, научись меня уважать сначала! У НАС не принято ходить по квартире в обуви! Она смотрела на Пола с таким убийственно злым взглядом, что можно было подумать, он был самым страшным человеком на свете. Медленно, но верно Пол переходил черту, после которой уже любой шаг назад будет обречён на падение. У ВАС, это где? - он заорал своим низким басом Хёне наперерез, - В Корее, где вы оба никому не сгодились и потому сбежали сюда?! Ты в Америке, Хёна, а у НАС не принято первых встречных пускать в дом и кричать на людей, которые пытаются помочь тебе наладить твою беспонтовую жизнь. На последних словах Пол умолк. Ему не хотелось больше драть горло, но девушка не унималась, к тому же засандалила ботинком Полу в плечо, и брюнет инстинктивно перехватил его и кинул назад, с точностью метнув рядом с Хёной. И так общаться с гостями тоже не принято! Это мой, мать его, гость, каким бы хамлом он ни был! Ах, да! Как же я могла забыть, я же содержанка и всё тут тобой проплачено! Как же я посмела кого-то позвать в ТВОЮ квартиру! Всё! Не смей больше тратить ни копейки на меня, я сама буду платить, не потяну - съеду откуда приехала! Удаляясь из комнаты, Хёна разве что не вырвала дверь с петель, а Пол поднялся с кровати вопреки всем силам притяжения, которые тянули его обратно, и пошёл следом, грохоча на весь дом: Да, ты права, - кричал он вслед, идя по коридору. Так жизнь тебя и будет драть за шкирку, пока за голову не возьмёшься. Пол нехотя зашёл в гостиную и встал в широких раздвижных дверях. Как карманная собачка. Красивая, не стыдно людям показать, а чуть что - рывком к ноге за поводок... - донеслись обрывки её слов, и Пол тут же обрёл былой запал злобы. Мужчина сел на диван, смотря плачущей Хёне в спину. Ему казался такой исход не справедливым. Он на стенку лез все это время чтобы угодить Хёне, чтобы помочь ей и вытащить со дна, на которое её опустило то безвольное течение, в котором кореянка с радостью прозябала, а теперь она - жертва, а Пол - злобный дядька, обидевший принцессу. Кто здесь ещё собачка. Чуть что - Пол спешит на помощь, а в ответ что? Истерики вот эти? Потому что что? Потому что я считаю, что твой только что обретенный брат насквозь гнилой и имеет на тебя какие-то свои виды и интересы? Без обид, чувак, - он выставил ладонь, обернувшись на Джуна. Кажется, он только что вспомнил, что кореец ещё здесь. И потому что хочу защитить тебя от неприятностей, которых ты с ним не оберёшься? Потом, когда так и случится, скажи мне по-честному: "Пол, ты был прав". Может от обиды, пытаясь задеть её самолюбие посильнее, а может вполне искренне беспокоясь за неё, он продолжал разговор, хотя было ясно, что с девушки уже достаточно. Сейчас ему даже не было её жалко, в Поле говорила давняя обида, которая наконец всплыла наружу. Ты сама во всем виновата. Знаешь, - он пересел на ручку дивана, - ты права, всё не так и всё не эдак. Сложно угодить королеве, которая сама до сих пор не знает для чего живёт. Чтобы по клубам шариться, видимо, а потом просыпаться то в кутузке, то в больничке.
Мужчина встал во весь рост и, минуя Джуна, отправился обратно в кровать. Напоследок хотелось сказать ещё больше, но все самое жесткое он сдержал в себе, наверно так было безопаснее. Завтра все проспятся и нужно будет как-то жить со всем сказанным вслух, а порой после таких перепалок это бывает непросто. Пол не хотел ставить крест на этих непонятных отношениях, но за свои слова был готов принимать любую ответственность. В любом случае выгнать его отсюда мог разве что пожар, и Энтвуд, игнорируя все правила приличия, прикрыл за собой дверь и лёг под одеяло, как у себя дома. Он долго смотрел в потолок, надеясь уснуть, но мыслей было слишком много. Их поток сбивал с толку, и все путалось в голове, как каша.

Отредактировано Paul Antwood (2016-02-11 04:15)

+1


Вы здесь » Horsepower » ФлэшБэк » Ну, здравствуй, братик *_*