Horsepower

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Horsepower » Манежи » Скаковой круг


Скаковой круг

Сообщений 31 страница 60 из 61

31

Адди выпучил глаза на человека и возмущённо заржал.Жеребец как бы говорил:
-какое беги?!я уже с копыт сваливаюсь!
Он потоптался на месте а потом сел от изнеможения.Ну а потом вообще лёг.Копыта наконец получили долгожданную свободу.Боль понемногу стихала.Ад облегчённо фыткнул и посмотрел в небо.Он глубоко вдохнул свежий осенний воздух и струйки пара вырвались из его ноздрей.

0

32

Конь заржал,но Джейсон не растерялся когда конь,в начале сел,а потом ещ в добавок и лёг.Он быстро спрыгнул и растегнул подпругу.Снял седло и попытался за уздечку поднять коня.Вскоре с трудом он его поднял и они отправились в конюшню.Джейсон впервые шёл на конюшню ,можно так сказать на тяжёлом легке .Он тащил в руке седло и в другой руке ,можно так выразиться и коня в придачу.
-Вот,не переживай,мы сейчас придём ,ты покушаешь,через час попьёшь и приедёт коваль с ветеренаром,точнее мы сами походу дела к ним пойдём,и станешь ты как новенький.
Сказал он ему и призадумался - с чего у коя так быстро заболели ноги ,если мы с ним всего лишь сделали два круга карьером и пол круга рысью,а остальное время шагали.Но тот мужик тоже не мог много поездить,я когда коня остановил,то ноздри не очень-то и большие были.
-----Денник Адмирала-------

Отредактировано Джейсон (2010-09-11 17:19)

0

33

Вольт растерянно прибежал на скаковой круг, он не понимал ничего вокруг происходящего. Тут он заметил для себя страшную картину, Джэйсон с другим конём...Вольт был очень ревнив в плане хозяина, но увидев что Джэйс его не заметил, медленно вышел из  скакового круга и привстал за дверью. Не может быть, я его так ждал, а он тут с каким-то вороным возиться!- после этой мысли у Вольта как бышню снесло, он взыбрыкнул, потом встал на дыбы, а потом резким галопом помчался к деннику Адмирала, думая повергнуть Джэйса в неожиданность момента.
-----Денник Адмирала-------

0

34

Морозный воздух заставил кожу жеребца будто бы нервно подёргиваться, но вскоре, привыкнув к такой температуре, после тёплой конюшни, Айрин безо всяких проблем шёл за конюхом, который вёл его почему-то не в сторону левад. И даже не в сторону манежа.
Перед глазами жеребца открылся блестящий в зимнем солнце и ослепляющий белизной снега, скаковой круг.
Навострив уши, Вихрь оглядывал место, куда его, впрочем, быстро привели. Мда… левада сильно уступала скаковому треку в удовольствиях, которые можно было на нём учинить. Изваляться, или поноситься кругами, воображая себя скаковой лошадью. Пожалуй, это было намного лучше левады.
К великому удовольствию жеребца, конюх снял с морды Вихря недоуздок и повесил его на ограждение. После чего, удалился, крепко заперев за собой калитку.
Лёгкая попона совершенно не стесняла движения, и жеребец был готов хоть сейчас сорваться с места галопом. Что, впрочем, он и сделал. Взрыв копытами снег, Айрин галопом пробежал один круг. Один круг – порядочное расстояние. Наверное, где-то 2500 метров. Чуть запыхавшись, Айрин перешёл в шаг, опустив голову к снегу, едва ли не скользя носом по нему.
Такая пробежка, несомненно, пойдёт ему на пользу, ведь никого ещё не красили долгие пустые дни простаивания в деннике. Но, опять же, он один. Один на громадном, но таком одиноком треке.
Вихрь – существо социальное, поэтому, даже он, умеющий занять себя, в этот момент не находил себе места. Скука и, быть может, некоторое смущение. Хотя перед кем? Разве что перед небесами, которые смотрели сверху на светло-гнедого жеребца, укрытого светло-синей попоной, который так не вписывался в окружающую его обстановку. Это пространство, оно было сделано не для него и не для таких как он. Это было сделано для горделивых чистокровок, таких, как Лайма… стоп. Она приглянулась ему, и он мысленно пытался оспорить факт принадлежности её к тем самым выскочкам. Чем приглянулась?  - А сам он до сих пор не понял. Почему, например, не Шагарет, которая выглядела такой милой, наивной и невинной? – Ему не найти ответа.
Найдя в себе достаточно гордости для того, что бы собрать мощную шею в красивый сбор, Айрин шагал вдоль ограды. Непроизвольно как-то.
Стук копыт вдалеке – кого-то тоже выводят из конюшни. Айрин навострил уши и поднял голову. Там, у выхода из конюшни виднелась какая-то чёрная лошадь. Сердце по мальчишески дрогнуло, выбросив в кровь долю адреналина. Да, это была она, Лайма. Этот факт жеребец осознал по мере того, как её подводили к треку. Вот, уже отчётливо видны очертания её гордого силуэта, который был таким контрастным на снегу. Где-то по холке пробежала лёгкая дрожь, да нервно дёрнулось ухо. Она вряд ли заметила, да и слава богу. Больше всего на свете Вихрь не любил быть дураком. И редко когда им был. Но, казалось, давно забытое чувство просыпалось в нём и жеребцу хотелось быть рядом с ней. Вопрос, хочет ли этого Лайма? Может, кобыла просто презирает жеребца за его происхождение? Может быть, да, а может быть и нет. Во всяком случае, Вихрю казалось, что такая шикарная кобыла не захочет связать свою судьбу с ним. Он не считал себя ниже всех этих лошадей или каким-нибудь ущербным, просто было такое неприятное чувство. Оно часто появляется в сомнениях.   

0

35

----Проход---
Да, да, Лайма наконец-то вышла из этой долбанной конюшни. Кобыла шла за конюхом с опушенной головой, но вскоре гордо подняла её и ускорила шаг. Теперь он был не таким широким, чем прежде. Теперь он уже более коротким и быстрым. Вороная как бы пританцовывала на месте. Она думала, что вот она, левада - место, где можно выплеснуть всю свою энергию. Но нет, они с конюхом прошли мимо этот поворот. Парочка пошла дальше по тропинке. лайма была в непонятках. Как? Куда? Стой! Левада в другой стороне, вроде... -подумала лошадь и стала привставать на свечку, пятясь назад. Она показывала, что конюх возможно забыл, куда ведёт кобылу. Но вскоре парень "перетянул" лошадь, и та покорно пошла за ним.
Лайма думала, куда же её ведут? Вроде поля в противоположной стороне. И вдруг повеяло ветерком, довольно знакомым. такой был только в окрестностях иподрома. Стоп! Ипподром? -вдруг дошло до кобылы, куда же всё-таки её ведут. Вороная мигом подняла голову... И вправду, перед нею был ипподром. Лайма встала в ступор. Конюх не понял, в чём собственно дело? Это нормально. Просто наша героиня просто начала вспоминать, что было с нею раньше на этих импподромах. Всё-таки кобыла зашла в него. Конюх снял недоуздок, и повесив его на ограду, удалился, крепко закрыв дверь. Лошадь заметила, что кроме её недоуздка, есть и другой, что насторожило её. Может забыли от предыдущей лошади? Хотя как её увили тогда обратно? А может с уздечкой. А смысл тогда с недоуздком приходить? Всё, отстань. Не заморачивая себе этим голову. Хорошо. -поговорила мысленно сама с собой Лайма. Кобылка увидела те самые "кабинки", в которых иногда даже "запихивают" лошадеЙ, закрывают, и на старте открывают после звонка. Сейчас они были открыты. Вороная, встав в одну из них, что была по-середине, вспомнила все свои заезды. Стояла она долго, часа пол. После, встряхнув голову, вороная приготовилась. Она мысленно дала звонок, и представив, что открылись "ворота", рванула вперёд. Да, галоп был резвым. Всё же чистокровка как никак. Да, это был даже не галоп, а карьер. Даже что-то быстрее карьера, хотя такого нет. скорость была очень большой. Вот первый поворот пройден, и вновь прямая. Лайма ускоряет ход. Вот вновь поворот. Скорость немного снижается, чтоб не упасть на вираже, и вновь прямая. Опять ноги двигаются быстрее. и опять поворот, предпоследний. И прямая. Лайма скачет, выпрямляя шею вперёд. И последний поворот. Лайма чуть притормаживает, вспоминая, что было в последнем заезде, хоть и не останавливается. И вот прямая. Только осталась ей половина, а не она вся. Вороная ускоряется и при чём в буквальном смысле слова этого слова "несётся" вперёд. Финиш. Кобыла пересекла финишную черту, но не остановилась. Переход на резвый галоп, потом просто на галоп, после манежный галоп, резвая рысь, просто рысь, спкокойная рысь и шаг. Да, постепенно, чтоб сердце не остановилось. Ведь оно просто напросто бешено колотилось, когда Лайма "летела" по треку. Нет, останавливаться нельзя. Устала, очень. Долгий перерыв, и вдруг такая нагрузка. Нельзя, но кобыле было по-барабану.
Вороная шага вдоль ограды. Ей было хорошо. Вся дурь ушла. Хотя стоп, не вся. Ну а если подумать, то вся. Да уж, 2500м это вам не хухры мухры. Англичанка постепенно воссановила дыхание... Сердце пришло в норму. Лошадь почему-то была уверена, что находится одна на таком огромном пространстве, но вспомнив про второй недоуздок, начала вертеть головой в разные стороны, словно искала кого. И вдруг в поле зрения кобылы попала ещё одна лошадь. Ей она узнала сразу. Это был Вихрь_Айрин. Стоп! Фихрь? А он-то что тут делает? Надо бы узнать... -думала кобыла. Да, когда она только вышла из конюшни, о видела, как какая-то лошадь наяривала круг по треку. Так это был Айрин? -ошарашено подумала Лайма. Конечно, после он пропал. Ну а как подумала кобылка, то его просто увели. А оно вон как оказывается. Вороная подошла к жеребцу, и улыбнувшись, молвила: Не плохо бегаешь. А уж особенно для лошади твоих пород. Лайма была даже рада, что встретила Вихря. Ей хотелось быть рядом с ним. Почему? Она не знает. Просто когда она была рядом с этим конём, то все беды как буд-то улетучивались куда-то. Кобылка пермялась с ноги на ногу и посмотрела на жеребца. Да, нога-то тоже вспмнила забег, хотя, как очень странно, не заболела.

0

36

Черный строгий контур её силуэта неумолимо приближался к ограде ипподрома, Вихрь как-то неуверенно отошёл к ограде, продолжая глазами следить за ней. Может, и правильно сделал, что отошёл. Ведь, она совсем не заметила его. Трудно осознать, но для неё он всего лишь пустое место и не больше этого. Она зашла в стартовые боксы и долго стояла там. Вихрь напряжённо всматривался туда, где она стояла, пожалев, что зрение у него хоть и хорошее, но, всё же, не соколиное. Наконец, она прянула из ворот, всё быстрее скакала вдоль  ограды. Вихрь наслаждался красотой её бега, такого стремительного и импульсивного. Словно само олицетворение скорости, она чёрной молнией пролетела мимо него, так и не подарив Айрину даже взгляда мельком. Вихрь с некоторой тревогой смотрел, как она проходит повороты, хотя она была там осторожна. Каждый раз, когда она входила в поворот, сердце тревожно ёкало, но когда всё проходило удачно, на душе становилось чуть легче.
Завершив круг, она ещё некоторое время бегала, потихоньку сбавляя скорость. Наконец, она и вовсе пошла шагом.
Вихрь почувствовал, что уже окоченел стоять на холоде без движения. Ведь пока она стояла в боксе, скакала и отшагивалась, жеребец не тронулся с места. Здесь, на этом пустынном треке он чувствовал себя уязвимым. Однако, не смотря на то, что ему было холодно, он с живым интересом всматривался в её фигуру. Она завертела головой, будто стараясь кого-то обнаружить. Вихрь почувствовал, как бешено колотится его сердце. Лайма вскоре заметила его и подошла к жеребцу. Улыбалась. Подошла и заговорила:
Неплохо бегаешь. А уж особенно для лошади твоих пород.
Мысленно, Айрин дико на себя наорал. Ну, вот на кой чёрт он тогда пошёл бежать? Позориться только. Она, конечно же, всё это видела. И говорила то, небось, с насмешкой.
Одно словосочетание, последнее во фразе, однако заставило жеребца искренне улыбнуться. Ему было приятно, что она понимает, что он – смещение очень разных пород, но всё равно общается с ним. Да и сама конструкция предложения  была симпатичной. Твоих пород… Звучит забавно, но мне нравится.
Вихрь по-доброму усмехнулся и продолжил разговор:
Как бы быстро я не побежал, за тобой то, всё равно мне не угнаться. А ты, просто великолепна. 
Да что ты тормозишь, приятель? Она, чистокровная кобыла, разговаривает с тобой на равных, а ты наоборот принижаешь себя. Голову – гордо, хвост подними, а то скоро дворник им снег подметать будет. Где твоя гордость, гордость Кавказа?
Вихрь, улыбнувшись, игриво и неожиданно, сделал небольшой скачок в сторону.
Ну, учиться бегать быстро никогда не поздно, не так ли? Будешь моей учительницей? Думаю, под таким  руководством, даже из меня можно сделать некое подобие скакуна.
Да, пожалуй, умение смеяться над собой, это весьма ценное приобретение. Ведь никто не бывает так жалок, как тот, кто пытается строить из себя того, кем не является и, в силу своих генетических особенностей, являться не может. Может, он не скакун, да и не спортсмен вообще, но зато были в нём и приятные моменты. Он всегда мог поддержать разговор, прийти на помощь в силу своих возможностей, он мог бы быть отличным другом любой лошади, живущей в этой конюшне. И гребень на шее… ничего такой.
Вихрь стоял близко от неё, с таким цветущим видом, будто уже пришла весна. А у него, впрочем, круглый год весна. Хотя любое время года казалось ему хорошим. Лето – тепло, купаться можно. Весна – распускается всё. Красотень. Осень – листья жёлтые, чудная пора увядания. Зима – снежок пушистый блестит на солнце.
Задорный блеск в глазах, чуть приподнятая правая передняя нога, придающая позе напряжённость. Задние ноги стояли широко, устойчиво, словно готовые с силой оттолкнуться от грунта. Шея в лёгком сборе, а ветерок легонько играет с длинными волнистыми прядями его гривы и гордо поднятого хвоста.
Ничто не убивает дружбу так необратимо как любовь, поэтому не стоило лезть к ней, ухаживать, иначе, чем бы тогда он отличался от Фридерика? И от остальных жеребцов? Когда она будет готова к отношениям с ним, она сама это покажет. А с чего он взял, что у них вообще могут быть какие-то отношения?  - Да просто так подумал. Пока не стоило создавать пустых надежд.

0

37

На слова Лаймы жеребец улыбнулся, и при чём искренно. Вихрь усмехнулся с некой добротой и молвил: Как бы быстро я не побежал, за тобой то, всё равно мне не угнаться. А ты, просто великолепна. Надеюсь, это не лесть... -подумала вороная и посмотрела на жеребца.
Вскоре, Айрин, улыбнувшись, совершенно неожиданно сделал скачок в сторону и проговорил: Ну, учиться бегать быстро никогда не поздно, не так ли? Будешь моей учительницей? Думаю, под таким  руководством, даже из меня можно сделать некое подобие скакуна. Как оказалось позже, это были его завершаюшие речь слова. А он был довольно игрив, и Лайма это заметила. Спасибо... -проговорила Англичанка, и посмотрев на Вихря, продолжила: Вихрь, каждая лошадь имеет предел своей скорости. Некоторые и четвероногой желехяки ( машины ) обогнать не могут, а некоторые делают это с лёгкостью, но после просто падают от бессилия на землю. Я могу попробовать тебя научить, но, думаю, что тебе будет не интересно... Да, слова Лаймы были далеко не шуточными. Она никогда не учила лошадей скорости, это делали всякие тренажёры людей, ну и сами люди. Да, если бы тебя учили так, как меня, ты бы не выдержал... Хотя... -подумала Лайма. И вправду, быстрой скорости её не жизнь учила, а люди. Ей ещё повезло, у Лаймы от природы хорошие скаковые данные. А ведь некоторые лошади просто напросто надали на этих беговых дорожках. Они не выдерживали этой всей нагрузки. Ну а Лайма еле - еле, но выдержала. Конечно, она не жалеет, что выбыла из скачек, хотя иногда её посещает чувство самодостоинства. Она ещё хочет кому-то что-то доказать. Но кому? Вот именно, не кому. Её скорость уже никому не нужна, да прочем как и выносливость. Вороная больше не ездиит на соревнования... Это никому не нужно, что очень каждый раз огорчает кобылу. Да, вся жизнь скаковой лошади так коротка, но так насыщенна. Никто не позавидует такой ожесточённой жизни. Сейчас кобылу буддерживало лишь одно, и это Вихрь. Она не понимала, почему он рядом? Почему ей так хорошо, когду она чувствует рядом именно его присутствие. Кажеться, даже тот самый Бриг мог быть очень даже хорошим другом. Но от него не веяло такой теплотой, которой веет от Кавказца. Да, Бриг симпатичный и темпераментный жеребец, ничего плохого Лайма о нём сказать не может, но Фихрь уникален. Чем? А наверное своей не чистокровностью. Лайма заметила, что в нём нет той язвости, яркой гордости и наглости, что есть в других чистокровках, что считают себя "вышками общества". Нет, вороная не считала всех лошадей этой конюшни, в которой живёт именно такими, но ведь такие есть, и это очевидно. Конечно таких пока Лайма не знает здесь, да и знать не хочет, но что знает, может она когда - нибуть свидится с ними? Вот именно, никто. Лошадь посмотрела на жеребца. Он был задоренный. Широко раставленны задние ноги, правая передняя нога приподнята, шея в лёгком сборе, хвост гордо поднят, да ещё и ветер играет с гивой и хвостом Вихря_Айрина... Всё это таит в себе некую загадочность.
Лайма не понимает, что с ней творится? Она никогда не чувствовала это ощущение на себе. Она не понимала, что это такое? От этого индивидума веяло некой добротой и открытостью. Лайма стоит и смотрит в его бездонные глаза. Казалось бы, ещё чуть - чуть, и она утонет в них, но нет, Англичанка успевает "спасти" себя. Секундой позже, и она бы точно утонула в глазах этого коня. Лайма, чуть подняв хвост, делает совершенно лёгкий сбор и выпрямляет передние ноги. Да, задние чуть согнуты. Это выглядело так, буд-то кобыла держит себя передними. Они прямы и анпряженны на земле, задние лишь чуточку согнуты. Да, поза не обычна, но в то же время экстравагантна. Лайма чуть смещает центр тяжести веса в бок, и в доли секунды Лайма отталкивается передними в эту сторону, играя. Считай был разворот на задних на 180*С. Да, впервые в её глазах видна радость и открытость. Ведь если так посчитать, то Лайма ведёт себя так только с этим конём. С другими она строга и непредсказуема. Хотя и сейчас она непредстказуема, но риск меньше, чем в другой иной истуации. Вороная, отпрыгнув от жеребца, остановилась, и "вростив" ноги в землю, посмотрела на Вихря не проронив ни слова.
фотоп:
180*С. Поставила * т.к. кружочка нет)

+1

38

Градусов по Цельсию? хДДД Так измеряется температура.

Лайма говорила, рассуждая о физиологических способностях Вихря, но тот почти не различал её слов. Какое значение имеют наставления о скачках, если в крови этого жеребца пробежали тяжеловозные породы лошадей? Кроме того, какое-то странное ощущение было, будто грядёт какая-то перемена. Иногда, такое чувство было с утра, перед очередным переездом, но сейчас было не утро. Никто его не осматривал, не приглядывался – значит, перемен не будет. Неужели подводит шестое чувство. Может быть, Вихрь перепутал что-то и это волнение, холодок, пробегающий вдоль хребта, означает, что ему нравится Лайма.
Надо думать, много думать наедине. Разбираться в себе.  – подумал Айрин и тряхнул шеей на которой заманчиво закачался гребень.
- Вон этот  что ли? Почему с кобылой? Не боитесь?
- Да, этот. Спокоен как удав.
- Тем лучше.

Вихрь повернул голову в сторону приближающихся людей. Их было четверо. Двоих из них Вихрь сразу же узнал: это были конюхи, с которыми Айрин уже давно познакомился. В облике третьего жеребец уловил что-то знакомое, но не мог вспомнить то время, когда бы он мог встретится с ним. Кажется, он видел его, когда гнедого только выгрузили из коневоза. Четвёртый был Вихрю незнаком. Это был явно чужой человек, от него даже пахло как-то по-другому, незнакомо. Этот самый человек зябко скрестил руки на груди и смотрел на всех действующих лиц из-под надвинутой на брови шапки и поднятого воротника.
Все четверо зашли на плац и прикрыли за собой ворота. Вихрь чувствовал на себе их оценивающие взгляды, и ему стало как-то не по себе, но он стоял, где стоял, всё такой же: гордый и кажущийся неприступным.
Люди о чём-то неразборчиво переговорили и двое конюхов разом подошли к жеребцу. Пока один, поглаживая широкую шею, успокаивал Вихря, другой быстро и ловко застегнул на гнедой морде недоуздок.
Давай мальчик, покажи себя. – тихо, едва разборчиво произнес один из конюхов. Вихрь сразу вспомнил его. Это был как раз тот, что оседлав его, поехал на помощь девушке и пегой кобыле. Пожалуй, для этого добродушного человека можно было бы и постараться. Лайма стояла немного в стороне и тоже смотрела на развернувшиеся вокруг Айрина действия.
Конюх провёл Айрина шагом, затем, показал его на рыси. Вихрь не противился его действиям. Спокойно прошёл шагом, потом рысью, но впрочем, крайне вяло. Так как подобные смотры обычно к продаже, а уезжать отсюда Вихрю ой как не хотелось. Всё-таки, вот эта тёмная стройная фигурка, стоящая чуть поодаль манила его, и Вихрь, когда удавалось, бросал на неё несколько печальные взгляды. Тогда, может, ей будет не так грустно смотреть вслед уезжающему коневозу. А будет ли ей вообще грустно? Или же, она будет рада избавиться от него. Ведь есть на конюшне ещё столько жеребцов. Все такие из себя красивые, ладные, п о р о д и с т ы е. Каждый чуть ли не из королевское конюшни приехал. Каждый гордо заявляет, что он, именно он – элита. Какое им дело до того, что увезут какую-то дворнягу, помесь.
Хмурый человек, до этого стоящий в сторонке, подошёл ближе, на ходу растирая покрасневшие кончики пальцев. Нагнулся и пощупал ноги жеребца, потом, послушал ритмично ли бьётся сердце Вихря. А билось оно так, будто Вихрь пробежал кругов десять по треку. Наверное, от волнения.
Отойдя на пару шагов, незнакомец равнодушно проронил:
Пойдёт. Пакуйте.
Больше всего на это свете, Вихрь желал срастись сейчас с этим мёрзлым грунтом и никуда не пойти. Его разлучали с тем, что успело так полюбиться его сердцу. Жеребец, вытянув шею вперёд, так как его тянули за чёмбур, упёрся передними ногами в землю, но одного сильного рывка и окрика было достаточно. Вихрь вывели за ограду трека, оставив там Лайму одну. Сердце Вихря бешено колотилось, к мозгу прилила кровь, и в ушах стучал пульс. Шёл он несколько неуверенно, ему казалось, что его ноги сейчас заплетутся узлом, и он упадёт. Конечно, это было лишь внутреннее ощущение, но жеребец вполне видимо спотыкался через шаг. Было как-то больно, но не физически - морально. Ведь он даже не попрощался с ней, с той, которую планировал поселить в своём сердце.
Вот, перед ним уже опущенный трап коневоза. Вихрь сделал последнюю попытку избежать своей участи. Жеребец мощным прыжком резко отпрыгнул в сторону, вертя головой, в которую впивались ремни недоуздка. Окрик. Удар. Рывок. Снова удар. И снова окрик. Тяжёлые копыта с обречённо сделали несколько шагов по трапу. Вихрь в последний раз оглянулся на конюшню. На левады, на трек, который был так рядом с ним. На Лайму, что стояла там – за оградой. Вихрь заржал. Людям показалось, что он кричал долго. Но это было лишь одно протяжное слово, поднимающееся из глубин его души:
Прощай.
Оно предназначалось, в первую очередь Лайме. Хотелось крикнуть «не забывай», но комок встал в горле. Вихрь без сопротивления зашёл в тесную жестяную коробку. Закрылась дверь за ним. Люди о чём-то говорили, цепляли трап, потом, мотор машины завёлся и под колёсами заскрипели остатки грязного снега.
Он плакал?  - нет. Обливалось слезами его сердце, но по морде не скатилось ни капли. Надо встречать судьбу мужественно. Всегда. Так велит Кавказ.

------------------------в никуда----------------------

Отредактировано Вихрь_Айрин (2011-24-03 21:09)

0

39

А Они всё стояли. Лайма ждала, когда же Вихрь наконец сорвётся с места и поиграет с ней. Да, такое чувство она испытывала лишь когда была маленьким чадом, что всё время бегает за маминым хвостом. А Сейчас что? Сейчас эта 9тилетняя, статная кобыла, что заработала за каких - то девять лет себе не плохой, скажем так, статус, ведёт себя как маленькая, падая на глазах у нечистокровного жеребца. Что же творится с этой личностью? Да, да, именно личностью. Ведь Лайма имеет собственные взгляды на жизнь, может рассуждать по - реальности, а не как в пространстве, да и ещё многое что, а значит, она личность. Вороная всё ещё продолжала стоять на месте и смотреть на жеребца в ожидании его ответа одобрением на предложение кобылы поиграть, но нет, ответа пока не следовало.
Вскоре раздался некий скрип - это люди, открыв дверь на трибуны, прошли дальше, тут же закрыв её за собой. После компания двуногих стала спускаться вниз. Оказавшись на самом треке, они столпились возле жеребца и начали что - то обсуждать. Лайма чуть попятилась назад, ибо не знала, чего можно ожидать от этих существ. Что они тут делают? Почему именно сегодня, почему сейчас, почему в это время? - терзали Англичанку вопросы. С Одной стороны, этот Кавказец был очень хорошим другом скаковухе. Да него всегда можно было положится. Да, общаются они от силы один день, но за этот один день Лайма доверилась коню, а значит, знала, что он не способен предать. Кобыла стояла и наблюдала за происходящим. Что ж, прошло не мало времни, пока люди там разговаривали. За это время кобылка ни разу не отвела глаз с жеребца, она смотрела точно ему в глаза, не отвлекаясь. Вскоре один из людей надел на Айрина недоуздок и чумбур, после, повёл за собой. Тот покорно пошёл за ним. Где - то ещё через минуту Вихря попросили пройтись рысью. Он поднялся, без каких - либо проблем. Однако рысь была не жизнерадостоной. Каждый раз, как конь оказывался без чуточки внимания, он "кидал" печальные взгляды на вороную. отчего той становилось не по себе. Лайма не понимала, что происходит. Да, коненчо, она знала, что эта за процедура, но не верила. не верила в то, что этот комок добра увезут отсюда, навсегда. На какой - то момент из глаза потекла слеза, такая же маленькая и ничтожная, как то, что жеребец останется здесь. Лайма тряхнула головой, отчего слеза упала на землю. Нет, она не плакала, просто чувство предвкушения постепенно затмивало её разум. Вскоре к коню всё - таки подошёл человек и повёл за собой. Видимо, Вихрь не желал уезжать, отчего чётко "вкопался" всеми копытами/ногами в землю, сильно, на сколько позволяет чумбур, шею. Но стоило лишь человеку "рвануть" чумбур и крикнуть на жеребца, как тот послушно побрёл за ним. Дааа... Вот и Вихря уже нет на этом треке, она за пределами скакового поля. Сердце кобылы билось медленно, с каждым разом всё замедляя периуд биения. Но это только так казалось на первый взгляд, а ошушения были, буд - то это всё по - настояшему, на яву. Вороная сделала шаг вперёд и продолжила смотреть всед уходящему Айрину. Тот шёл как - то не умело что ли? Казалось, что ещё раз споткнувшись, он упадёт, ан нет, он не падал, а всё шёл и шёл вперёд, за человеком, к машине, что люди называли коневозкой, вроде. И вот, коня уже почти "поместили" в коневоз... Сердце Лаймы вновь буд - то замедлило биение, ещё и ещё. Кобыла ожидала, неужели он так спокойно зайдёт? На удивление кобылы, Вихрь попытался избежать участи отъезда резким прыжком в сторону. Чумбур тут же натянулся, да притом сильно, уж это было видно, при чём очень. И вот, казалось бы, ты свободен - Вихрь_Айрин, да нет, человек вновь рывком, криками и ударами завёл коня в коневоз. Тот обернулся и в последний раз, видимо, оглянулся вокруг, и "поймав" своим зренив Лайму, громко и протяжно заржал: Прощай. Слова явно были не просты, потому, как вороная чувствовала в этом, одном, но всё же слове, ноты... Даже всех не перечислишь, но было видно, что это: "Крик души". Лайма молчала, она буд - то онемела, следя за жеребцом. А того уже завели в эту чёртову машину, закрыли её, как следует, и заведя, тронулись с места.
И только сейчас до кобылы дошло, что она теряет... Она поняла, что это была совсме не дружба, а привязанность в этому существу. Кобыла поняла, что за странное чувство терзало её, когда Вихрь был рядом. Она поняла, что он сумел "прорваться" к ней в сердце ( в её сердце ). Только сейчас кобыла пришла в себя. Ноги не слушались. Настоящая "гордыня" бы так и стояла на месте, ни проронив ни слова. А как оказалось дальше, наша Лайма - то, совсем не "гордыня". Ноги вороной пустились за коневозом. Да, он был за ограждением, но всё же. Вскоре пришёл и человек за кобылой. лайма тут же увидела, как калитка открывается. Вороная "влетела" в открытые ворота трека, чуть не сбив человека и поскакала за коневозом. Он ещё виднелся. Конечно, усталось давала о себе знать, да ещё и не хило давала знать, но вороная, "стиснув зубы", всё ещё держалась на одной скорости. Она отставала, но не на много. Минут через 7 кобыла начала снижать скорость, слишком много скрорости. Выносливость всё ещё не вышла из под контроля, но ноги отказываются нести Лайму дальше. Поэтому, резко остановившись, кобыла вытянула шею по тупому углу и проржала, так же протяжно и так же печально: Прощай... Да, это был реальный "Крик Души". Коневоз уже уехал, а кобыла осталась вновь одна. Наступившая весна ей показалась как зима, такая же противная и жестокая, однако она ещё не знает, что ждёт её впереди. Человек звал кобылу, но та, кинув прощальный на него взгляд, поднялась в скпокойную рысь и удалилась с территории "КСК". Люди пытались её остановить, но не очень - то и нужно им это было. Они просто всё решили рассказать Коулу, мол: "Ваша лошадь ускакала куда - то далеко, за пределы конюшни". Вот, собственно и все их слова. Сейчас на сердце у кобылы были лишь печаль, некая злость, и главное - боль. Вновь по её душе жизнь нанесла чувствительный удар заострённым ножом.
----Дом Селены---

+2

40

=из денника пилота.=
После тщательной чистки ты повел ушами, будто говоря "спасибо" парню.
Тебя так хорошо давно не чистили. Еще, конечно, нужно было б расчесать гриву и хвост. Ну и ладно, так сойдет.
Одели ногавки, седло, трензель, всё на месте. Парень выел тебя из конюшни и повел к скаковому кругу. Ты опустил голову и просто шел за двуногим.
И вот, уже перед тобой огромнейший скаковой круг, прямо как на дерби. Ты радостно гукнул, поддталкивая парня носом к кругу. Ты вспомнил твои первые скачки... Всё было просто супер. Ты, как всегда сначала держался позади всех, но это была твоя особенность. Секунда, две, три... Ты набираешь скорость, будто гоночный автомобиль с неограниченной скоростью. Обходишь одного, второго, третьего...И вот ты уже впереди. Тебя не догнать. Хлыстом ударили по крупу, ты скачешь ещё быстрее. "Нас не догонят, нас не догоня-я-я-т." - вспоминаются строки песни, не так ли?
Действительно, нас не догонят. На своих первых скачках ты пришел первым и обошел противника на десять с половиной корпусов...
Ты стал поддалкивать носом парня еще сильнее.
Ну! Давай же! Одевай шлем и очки! Не боишься испачкаться? - говорил ты в мыслях, словно сам с собой...

0

41

Я стоял прямо посреди скакового круга. рядом Пилот и впереди свобода, ограниченная только забором КСК. А по кругу можно нестись так, как велит сердце. Со скоростью света. Я нераздумывал боле. Одев шлем я поправил седло и залез на Пилота. Неплохой парень, высокий, мощный. Было бы грехом не отправить его на трек. Многие не могут углядеть способности на той стадии, когда положено, возможно поэтому в мире так мало чемпионов.
Я поправился в седле и поддал шенкелем. Мягкие движения коня меня совсем не напрягали. Я перехватил хлыст поудобнее и легко щелкнул им по крупу гнедого. О боже, этот ветер, встречный, порывистый, шумный. О этот свежий воздух и лучи весеннего солнца на утреннем треке. Песок был похож на побережье-освещенный со всех сторон он будто утопал в тепле весны.
Мы рвались на встречу, преодолевали метр за метром, и я был счастлив как никогда. Я давно не помнил ощущения полета наяву. Да и во сне. Мне и сны-то перестали сниться.
Жеребец двигался просто восхитительно, я просто не чувствовал, что ноги еле-еле удерживаются в высоких стременах. Руки со всей силы сжимали узду, и если бы не старая привычка я бы уже свалился на теплый песок, оставшись позади летящего скакуна.

0

42

Весеннее солнце уже начинало пригревать и, пусть не было и в помине ещё нежно-зелёных клейких листочков, всё живое чувствовало, что эта пора уже не за горами. Пока Эм шёл до трека, это чувство, было взбесившее его, понемногу отступило.  Чувство? Да, он испытал всю его жгучесть, когда увидел свою давнюю обидчицу – арендованную собой же кобылу. Сейчас же, чуть ли не с непонятной робостью, он обернулся на рыжую морду, что шла за ним. Почему-то, занятый своими мыслями он практически не замечал, как рыжая трижды оттоптала ему ноги. А надо мне это? Покорять, властвовать? Может, мне действительно, как сказала Паола, ездить только на необъятной бочке –Харри? Но… когда же я сдавался? Несмотря на некоторые сомнения, у рэпера полностью отсутствовал страх перед этой кобылой, ну не мог он её бояться чисто психологически. Во-первых, она женщина, а значит – продажная, во-вторых, она меньше Харри. Да, размер для Маршалл действительно имел значение. В то время, как габариты шайра угнетали его сознание, более стройные и миниатюрные формы Диабло заставляли его самому себе казаться на её фоне более выигрышно.
А вот и трек. Пока они дошли до него, рэпер потихоньку остыл, несмотря на не самое приятное поведение Диабло, которое он с лёгкостью игнорировал, придя в более спокойное и приятное расположение духа, начав воспринимать сегодняшнюю поездку верхом не как борьбу, а как какое-то развлечение. Всё-таки, отказавшись от наркотических веществ, Маршалл не потерял тяги к острым ощущениям и это лёгкое волнение, крадущееся холодком вдоль позвоночника, заставило его даже улыбнуться. Трек недавно расчистили, грунт был хоть и мёрзлый, но вполне удовлетворял потребностям лошади. Эм, конечно, о степени удобства не задумался, но приметил, проходя в калитку, что когда дорожка расчищена и ноги не увязают в снегу– идти, что не удивительно, намного легче. Он вообще сейчас очень резко обращал внимание на мелкие детали, рассматривая всё не с обыденным равнодушием, а под каким-то другим углом. Пройдя на трек, он предусмотрительно закрыл за собой калитку, притормозив лошадь, Маршалл долго и обстоятельно на неё карабкался. Когда же оказался в седле, инстинктивно вцепился в повод, сильно натягивая его на себя – пока он был не готов, чтобы рыжая чистокровка буквально вырвалась из-под него. Пока что он суетливо искал ногами стремена, усаживался удобнее. Через некоторое время мужчина чуть отпустил повод, давай лошади сдвинуться с места, но не перейти более быстрый аллюр, чем шаг. Это чувство контроля, что он руководит ситуацией, придало ему уверенности, повысило собственную самооценку, хотя, казалось, повышаться ей уже было некуда. На весеннем ярком солнце нестерпимым блеском бил в глаза блик – это солнечный луч упал на кольцо трензеля Диабло. Маршалл понял, что свернул лошади голову на бок, раз практически видит её правый профиль. Выровнял повод. Кажется, готов, но вспомнил, что вообще, наверное, нужна какая-то разминка. Но подумал в первую очередь о себе – уж не скатится ли он с непривычки с гладкого седла. Седло было, понятным делом, не для скачек, а вот обычную уздечку он не нашёл и скаковая, цветная, без капсюля красовалась на морде Алиенто. Э… -позвал Маршалл лошадь. Если ты меня не сбросишь, я подарю тебе какую-нибудь лошадиную конфету. Некоторое время помолчав, он, с нотками повеления в голосе, проговорил: Давай теперь рысью. И отпустил повод ещё чуть-чуть, легонько пнул рыжие бока ногами. Рысь ему никогда не нравилась, он пытался привставать, но сегодня у него это выходило особенно невпопад. Это быстро ему надоело, даже несколько рассердило. Тогда, он отпустил повод больше, предчувствую резкий, отрывающий пальцы,  рывок лошадиной головы вперёд. Cтартуй, рыжая! – азартно крикнул он, всеми силами вцепляясь в лошадь. Вот, первый рывок вынес их вперёд, Маршалла стало неумолимо вышибать острыми, резкими толчками, впрочем, сообразив, он приподнялся над седлом, что было гораздо удобнее как ему, так и Диабло. В глаза Мэтерса блестел азарт, одержимость, жажда этого адреналина, скорости. Алиенто стремительно набирала скорость, идя по длинной стороне гоночного трека. Маршалл практически свыкся с этим бешеным темпом, даже перестал с такой судорожностью впиваться пальцами в рыжие волоски гривы. Он смотрелся как-то органично вместе с этой лошадь, исходя из размерных категорий, впрочем, для жокея он выглядел странно, слишком неумелой была его посадка – слишком низкой, это больше походило на полевую, правда, тоже корявую.
Тем временем, пара стала входить в первый поворот. Повороты Мэтерсу никогда не нравились, вот и сейчас, он, чувствуя, как нарушается его равновесие, с прежней судорожностью вцепился в повод, пытаясь даже тормозить… Да куда там, Али неслась да так, что только подковы сверкали!

+2

43

Смешанные друг с другом теплые и холодные нотки весеннего воздуха нагоняли нетерпеливую дрожь. Стоять на месте было просто невозможно. Кобыла пару раз передернула плечами, разгоняя щекочущее ощущение мурашек на своей коже.
Она уже давно пристально всматривалась в металлические ворота, подходя все ближе и ближе к ним. От них открывался проход на трек по расчищенному, от талого снега, грунту. Вся дорожка по длинной своей стороне (той, что была свободна от многоярусных трибун), где и находились ворота, была огорожена густым кустарником, прозванным "живой изгородью". Но в данное время года, когда окружающая пустынная природа охватывала весь пейзаж, эти кусты были так же грустны и несчастны, как остальной живой мир вокруг. Их голые, длинные, почти бурые ветви рассыпались вдоль холодных металлических брусьев ограды. 
Ворота, оставшись за спиной рыжей кобылы, громко заскрипели и с щелчком захлопнулись. Гулкое эхо быстро разлетелось по округе, а сама лошадь от неожиданного сочетания двух звуков-скрипа и щелчка-вдвойне перепугалась. Она с места попятилась назад, вздернув морду с белой проточиной вверх, методично вскинув сначала одну переднюю правую ногу чуть от земли, а затем и оба переда. Впрочем, человеку ничто не грозило-кобыла достаточно отошла от него. 
Выпучив глаза, она с интересом и тревогой осмотрела ворота и, не найдя в них страшного скрипящего монстра, самодовольно вздернула нос и остановилась рядом с мужчиной. Несмотря на все свои качества характера, порой она была противоречива себе-Али оставалась по природе своей травоядной жертвой, пугливой и осторожной. Лошадь оставалась лошадью. 
Ну-ну-ну чтоооо ты стоишь, пень! Цепляйся и поехали! Словно вняв ее мыслям, а на самом деле просто вообразив себя покорителем скорости, человек с упорством стал карабкаться в седло. Он поминутно тыкал носком ботинка в рыжий бок, пытаясь зацепиться за луку седла и в это же время оттолкнуться от рассыпчатого замерзшего песка. От таких неприятных прикосновений ботинка к коже, Али недовольно дергалась то вперед, то вбок. Но с первой трудностью человек практически сразу справился. Тяжелый каркас этой человеческой "модели" сильно давал ощутить разницу с "облегченными версиями"-низенькими и легенькими жокеями. Кобыла тяжело фыркнула, но даже эта пакость на ее спине не остановила в ней желание просто лететь вперед. 
Вскипала и без того горячая кровь; она буквально пульсировала в венах, и свист давления отдавал в уши. Рыжая нетерпеливо переступала на одном месте-грунт под ней уже превратился в кашу. И наконец... Что это? Шаг? Парень, я способна пережить отсутствие разминки, давай быстрее-лошадь предложил ему движение вперед, начав уже было поднимать ноги, но потянувшись, она почувствовала острый контакт железа с языком и деснами-дергаться больше не захотелось. 
Алиенто шла, закусив железяку и чуть покачивая головой из стороны в сторону. Ноги поминутно путались от возбуждения в ожидании галопа, и лошадь оступалась, но сохраняла равновесие. Уши ловили отзвуки голоса, но большая часть человеческой речи пролетали мимо ее подсознания-Диабло была увлечена чем-то более интересным для себя, чем уговоры мужчины. Последнее, подкупное "я подарю тебе.." прозвучало даже оскорбительно, и кобыла стартанула рысью вперед, высоко поднимая ноги, поддавая задом на каждом темпе, заставляя человека двигаться не совсем так, как ему хотелось. Я не продаюсь-громко прожурчал ее голос сквозь струйки теплого ветра. 
Голову буквально подрывало от ожидания, и вдруг долгожданное "стартуй, рыжая!" 
Рот почувствовал свободу повода; один рывок вперед, ноги в полете подхватили новый темп и рыжее, почти красное, тело, освещаемое яркими дневными лучами, ветер подхватил вперед. Ноги как компьютер отрабатывали знакомую программу, на подсознательном уровне Диабло помнила все, даже малейшие детали дорожки, каждый ее чуть неровный уклон, даже скорость, доступную ей для того, чтобы удачно вписаться в поворот. 
Рыжая чувствовала грунт сквозь копыта; казалось, что ее ноги буквально поглощают любой ухаб и ямку; слаще и удобнее галопа придумать было просто невозможно. 
Заканчивался первый поворот. Али неслась в полсилы, оставив энергию на десерт, но, человеку на спине, скорее всего, и такого галопа, почти переходившего в карьер, было достаточно. 
Привычно уперевшись наезднику в руку, она не желала упускать тягу вперед, должно быть ему здорово тянуло повод, а для Али было уже привычное жгучее ощущение трения железа во рту. 
Выйдя на прямую, идущую вдоль синих пустых трибун, среди которых затерялась пара гуляющих по окрестностям людей, кобыла чуть прибавила в аллюре. Ей стало значительно удобнее, когда человек приподнялся над седлом, но ощущение того, что на ней сидит еще пока неумелый мешок не давало кобылице покоя-она тщательно вынашивала новый план побега и хорошенькой разминки для ее "жокея".

+2

44

< Тренерская
От этого человека так и веяло душевной энергией. Непринужденность в общении, щедрая улыбка и прямой взгляд заставляли Паолу лишь только улыбаться, дивясь этому зеленоглазому чуду. Молодой человек не прятал своей харизмы (это бы было преступлением), не стеснялся показать себя таким, какой он есть. Молодых принцев в реальной жизни Паоле редко приходилось видеть, и ни разу она не разговаривала ни с одним. Теоретически она почитала красоту, чувство юмора, благородную смелость, обаяние, однако, повстречайся они ей воплощенными в живом мужчине, девушка инстинктивно уловила бы, что все это не имеет и не может иметь отношения к ней, и отпрянула бы, точно от молнии, от огня - от всего, что ярко блещет, но может опалить. Но от этого парня бежать не хотелось. С ним было легко. Конечно, рано говорить о чем либо, но Паола уже сейчас чувствовала, что ей комфортно. Только, не так ли мыслят мотыльки, что с трепетом несут свои крылья к яркому свету?
Может и не такой уж он был и принц на самом деле, но глаза Морел, ее воображение художницы уже рисовали незнакомца верхом на коне в серебристой кольчуге и мечом в руке.
«Нет, не принц... Это же чистой воды рыцарь!» Неожиданно для себя девушка как-то расстроено вздохнула, смотря украдкой на молодого человека. «Ох… Иногда мне хочется побить свое воображение. Неужели ты еще не выросла, Паола?»
«Джей… Джей…» Голубые глаза задумчиво посмотрели куда-то вверх, а губы слегка поджались. Потом Паола развернулась лицом к новому знакомому и приятно улыбнулась, ясно и открыто посмотрев в зеленые очи:
- Мне нравится.
Когда они задержались в коридоре и Паола задала свой вопрос, Джей охотно начал рассказывать. Был момент, когда девушка заметила, как что-то в зеленых глаза вдруг потухло, но как только парень начал говорить, она тут же отвлеклась от этого. У Джея была живая, интересная речь, живая мимика и жесты. Паола с пытливостью в глазах смотрела на него, прямо таки хватая каждое его слово и иногда кивала, улыбаясь.
- Ух ты, жокей, значит. Любите скорость? – она дернула одной бровью, слегка развернув лицо. Но это не выглядело, как пустой флирт, а скорее детская игривость.
- В общем-то, конкур, но без выездки - не комильфо… так что… угадали. – Паола мягко рассмеялась, еле заметно приподняв плечи и расслабила их, словно уронив. Она действительно думала, что к конкуру не стоит приступать, пока не разучишь элементарную схему элементов. Ведь это помогает еще чутче бращаться с лошадью и понимать ее. - После скачек вам станет скучно.
Сама Морел не слишком понимала скачки. Наверное она просто боялась большой скорости и, скорее всего, от этого все никак не решалась начать водить машину. Ей было привычнее много работать, занимаясь выездкой или конкуром. Первое, безусловно, занимало больше времени и усилий, но зато как красиво, когда лошадь не подчиняется тебе, а сама старается и усердствует!
Кстати, может, раз уж вы тут все знаете, то вы сможете посоветовать мне лошадь?
Девушка посмотрела в ту сторону, куда указал Джей, а потом перевела взгляд на него:
- Лошадь для скачек? – слегка свела брови она, - Хотя, наверное, вам нужно все вспомнить. Тогда давайте посмотрите наших коней… - девушка положила ладони себе на поясницу, выпрямившись, - А лучше трек! Как вам идея? – с какой-то даже радостью в голосе вымолвила Паола.
Они не спеша направились в конюшню. Оживленно беседовали, проходя мимо денников, иногда останавливаясь возле одного, чтобы тренер могла рассказать Джею о той или иной лошади. Когда они вышли на улицу через конюшню, Паола тут же ощутила, как по ее шее пробежал холодный ветерок и девушка, поежившись, застегнула конную жилетку, пряча горло. «Ну когда же будет тепло?»
- Ну, а вот и трек. – с легкой полуулыбкой на лице сказала девушка, устремив взгляд на вход к полю.
Охранник, понятное дело, ничего не сказал на счет незнакомца, да еще и в «гражданской» одежде. Ведь с ним была Паола. Поздоровавшись с охранником, Паола прибывала в каком-то предвкушении. Ей дико хотелось показать Джею огромное скаковое поле, которым владело их КСК. Если он действительно был большим поклонником скачек, то такой масштаб не мог его не поразить. Хотя. Может быть, самой Паоле все это казалось чересчур прекрасным. Когда она оказывалась на небольшом возвышении, перед широкой равниной, у нее прямо-таки сердце в пятки уходило от созерцания столь необъятной красоты. Конечно, скаковой круг – это не прекрасная зеленая равнина, но действие оказывало практически такое же.
- Смотрите, там кто-то тренируется. – непринужденным голосом сказала Паола и пошла мимо трибун к самому круговому сектору. Лошадь неслась вдоль длинной части круга, но девушка издалека признала светлую проточину. Тренер слегка отклонилась к Джею, смотря на пару вдалеке, что неслась в их сторону, к повороту:
- Это Диабло. Очень интересный экземпляр. – каким-то не громким, чуть ли не таинственным тоном произнесла девушка и ускорила шаг, чтобы успеть подойти к самому ограждению и застать жокея и лошадь. Но, когда она подошла ближе, она вдруг остановилась у этого самого заборчика. Солнце мешало ей, и, сощурившись, Паола поставила ладонь над бровями. «Сидит как-то странно… Плюхается, как мешок… А разве жокеи не должны быть чуть меньше…» Как же у нее защекотало где-то в спине, когда она вдруг признала в «жокее» своего нерадивого ученика. Девушка схватилась руками за перекладину, что огораживали весь круг, чуть перевесив вес вперед:
- Маршалл! Вы идиот! – крикнула она Эминему, когда он был уже совсем близко, - Останавливайте ее! Секунда и они уже пролетели мимо, поворачивая. Паола, испуганно сведя брови и подняв их вверх, не отрывала взгляда от них. Она понимала, что Альенто остановить не так-то просто и от этого ей становилось плохо.

+2

45

Поворот. Маршаллу казалось, будто ещё чуть-чуть и его встречным ветром сорвёт с лошадиной спины, и как думалось, будет ещё долго вертеть в воздухе, прежде чем обрушить его тело на землю. Фантазия, конечно, но и какая-то доля правды была. Всему приходит конец – и хорошему и плохому – так вот поворот плавно перетёк в длинную стенку, абсолютно пустую и до следующего поворота можно было не беспокоиться.
Темп уже перестал казаться таким бешеным и неестественным, рэпер прекратил так судорожно сжимать пальцами повод, это чувство адреналина «я щас с неё упаду!» сменилось более спокойным и горделивым «а я крут». Нет, конечно, его эмоции приутихли, но не до каменного спокойствия, какое порою нападало на него, обездвиживая черты лица. Тогда даже глаза его делались застывшими, отчего он казался ещё более холодным и отчуждённым от человеческого общества. И чего страшного в ней? – подумалось мужчине, когда он припомнил не самый приятный разговор с Паолой. Честно, он до конца так и не понял, с чего она тогда рассердилась. Я бы понял ее, если бы я как-то лошади вредил (она ведь на конной теме помешанная, света не видит дальше вот этих ушей), но я же наоборот – Аля гуляет. И мне развлечение и ей вроде как нравится.
Впрочем, то, мыслей в голове сейчас было немного, уж слишком захватывала его дорога, несущаяся навстречу. Крепкий забор, огораживающий дорожку, был по всей своей протяжённости монотонен и скучен, гораздо интереснее было, чуть отвлекаясь от рыжих крепко прижатых к голове ушей, смотреть в сторону, на по-весеннему пустующий пейзаж конного клуба, проносившегося мимо его глаз. Пустая трибуна, без единой души, кое-где, вдоль трека – деревья, на ветвях которых не было ни одного, даже крошечного, листочка. Кустарник, высаженный здесь же, ещё не обстриженный оформителем территории, с безобразно торчащими отросшими ветками. Чуть в отдалении величественно стояли корпуса конюшни и её административная часть, там были и лошади и люди, но их суета, или, напротив размеренное бытие сейчас не касались этой одинокой пары на скаковом кругу. Маршаллу казалось, что весь мир будто бы застыл в непонимании над ними. Ветер приутих, оставив голые ветви и перестав так яростно бить мужчине в лицо. Прямо как в ужастиках – только медленной, едва различимой музыки не хватает, слегка пугающей.  В своём воображении рэпер нарисовал эту мелодию, правда она была чуточку топорной, жёсткой, не слишком подходящей для их истории. Скорее, она была похожа на бит. Что же, этого у него не отнять. 
Тем временем, Алиенто входила во второй поворот, уверенно и быстро – она, несомненно, была профессионалом в своём деле и мужчине это нравилось. Ну вот, Аля, ты лучшая скаковая лошадь, а я – лучший рэпер, наверное, лучшее всегда к друг другу притягивается. – задумчиво проговорил Маршалл, тихо, но её уши, повёрнутые назад, скорее всего уловили мерный звук его голоса. Мужчина, расслабив пальцы левой руки, осторожно переложил повод в правую руку и слегка робко,  но в тоже время, гордясь собой, огладил рыжую горячую шею. Он ехал в повороте буквально с одной рукой – это была маленькая победа над собой и окоченевшим телом. Когда Диабло выходила на прямую дорожку, Эминем снова разобрал повод в обе руки. Глядя на шею лошади, он замечал, как переливается на солнце её рыжая шкура, какой она кажется тонкой, даже нежной, когда через неё проступают вены, быть может, от напряжения. Они были слишком разными, рэпер же вообще человек далёкий от конного спорта, но, вероятно их встреча была каким-то символическим доказательством судьбы, что не всё в этом мире так просто и совершенно разные существа могут найти общий язык. Их симбиоз был странным совместным действием – кто бы мог подумать, что человек со сцены сознательно, рискуя серьезно покалечиться,  полезет на лошадь, которую ему запретили. Ту, бешеную, с вероятной травмой психики. Да что говорить, может, эта психованность и была общей у этой парочки? Несмотря на все свои высказывания и сиюминутно приходящие и проходящие припадки злости на Алиенто, Маршалл по-своему её ценил. Он видел не так много лошадей до неё – Анжел Рок, Пандора, Харри. Когда он впервые взгромоздился в седло, Анжел был для него идеалом, даже, когда он сравнивал его с более тихоходной Пандорой. И Харри тоже отбраковался. Рэперу было свойственно стремиться к недосягаемому совершенству. И сейчас, этим совершенством была для него Алиенто. Для него не было «я не могу», было другое – «я это сделаю». И вот сейчас, когда он цепко сидел в седле, никуда не перекатывался, держался, он был очень горд собой, ведь он это сделал! Сделал!
Со стороны конюшни доносился оживлённый гул, иногда, резкое ржание какой-нибудь лошади, но над треком висела тишина, которая резалась лишь глухим топотом копыт. И тут, обездвиженный пейзаж нарушили две фигуры. Маршалл стал всматриваться в них, но в виду слабоватого зрения сразу узнать не мог. Однако, Аля неслась так стремительно, что глазам Мэтерса открывались всё новые и новые подробности. Паола! – пронеслось в мыслях рэпера. Это она! Маршалл даже как-то похолодел, нервно сжав пальцами повод, но не натянув его на себя, тем более, Али всё равно бы не остановилась. Рядом с девушкой был какой-то верзила с хвостиком. Побрила б ты его для начала. Мысли Маршалла стали более положительными, ехидными. Он вспомнил, как  у него на шайре ничего не получалось, что он вообще с него упал на рыси, а теперь, вот – посмотрите, на скаковой лошади пролетает мимо тренера. Это, наверное, потому, что Паола меня слишком отвлекает на детали. Ноги так повесь, руки так держи, голову ещё по-другому. Я же не могу делать столько дел сразу!
Диабло стремительно летела по длинной стороне трека навстречу девушке, перегнувшейся через невысокое ограждение. Маршалл! Вы идиот!  Останавливайте ее! – крикнула Паола тогда, когда пара пролетала мимо, мужчина, отчего-то улыбнувшись, прокричал ей в ответ. Голос его был громок, но слегка прерывался из-за того, что кобыла здорово трясла его на темпах своего галопа. Ты сегодня отлично выглядишь! – крикнул он. И, уже уносясь дальше, крикнул второй раз: Всё в порядке! Он сильно напряг голос, она должна была услышать, но рэпер  не знал этого наверняка. Диабло снова пошла на поворот, Маршалл чувствовал себя уже в сто раз увереннее, стал более раскованным по сравнению с тем, как он в первый раз судорожно в неё вцепился. Аля, Аля – тихо позвал он и улыбнулся, когда увидел, что ухо лошади чуть дёрнулось назад. Она меня слушает! Чёрт, это была какая-то слегка детская радость. Ты уж не роняй меня, ладно, перед Паолой? С меня причитается! И Маршалл снова слегка погладил рукой шею Алиенто. Только с другой стороны, внешней рукой, чтобы Паола не видела, как он её гладит. Почему? – он так захотел.
Тренер всё была там, не уходила. Маршалла несколько тревожило. Уж не отправит ли она своего хвостатого спутника под копыта к Диабло? С другой стороны, его тщеславию льстило, что он так удачно управляется с такой опасной, по её словам, лошадью с её же присутствии.
Совершенно неожиданно Алиенто пролетела уже целый круг и вот, они скоро встретятся с Паолой вновь. Когда уже был пройдён поворот, Маршалл почувствовал что-то странное, его как будто подкидывало какими-то странными толчками, нарушая драгоценное равновесие. Он совершенно не понял, что это, наверное, поэтому ничуть не испугался. Может, она хромает? Однако, в виду того, что это новое странное прерывочное действие Алиенто здорово подкашивало сложившуюся устойчивость, Маршалл вцепился к кобылу покрепче, сжав ногами поджарые бока и захватил рукой прядки огненной гривы. И тут зачем-то вниз посмотрел. Господь с ним! Да он пальцами аж в шкуру вцепился! Но мастерски не потерял умиротворённого выражения лица, ведь впереди-то Паола поджидает. 

+2

46

Люди, окутанные тишиной весеннего ветра, шли вдоль талых сугробов, откуда, сломив заледенелую верхнюю корку, вытекали на асфальт тонкие ручейки. Их звонкое, в такой тиши, журчание тихо отзывалось в ушах. Оно перекликалось с задорными песнями первых весенних птиц на ветках деревьев из разросшегося за оградой центра леса. Но природа еще спала, и заунывный пейзаж добавлял определенного настроения. Девушка оживленно рассказывала о центре, о лошадях и тренерах. Обо всем, но много из ее речей Джей пропустил. Нередко он ловил себя на мысли, что просто смотрит в ее волшебные, почти ангельские глаза, и, неверно, понемногу тонет в них; не слышит и даже просто кивает ей в ответ, улыбаясь. 
Паола говорила оживленно и много. Но, в отличие от множества других девушек, болтающих только о необходимости шопинга, Паола говорила о том, что было по душе и даже близко для них обоих. Он с увлечением слушал ее рассказ о каждой лошади еще там-на конюшне, а теперь он в нетерпении  прогуливался со своим юным гидом до обещанного трека. Все же ему хотелось оглядеть окрестности, несмотря на подавляющее его другое желание-просто восхищаться повстречавшимся ему светловолосым ангелом. 
Наверно, я даже не могу дать себе отчет в том, чего же я хочу больше-и парень наслаждался временем, пока мог совмещать эти два желания. 
Они подходили к треку, вышли к трибунам. Здесь их обдало теплым, согретым в золотистых лучах, ветерком. С первого же ряда открывался невероятный пейзаж. Золоченый дневным солнечным светом, к горизонту простирался широкий и длинный трек. Каждая его дорожка была во много шире, чем все те, которые он когда-либо видел, а золотой, подмерзлый песок, где отпечатались свежие следы лошадиных копыт, захватывал дух. Таких размеров он еще не видел, это точно. Парень широко раскрыл глаза, прислонившись к забору ладонями. Он с минуту постоял так, а потом, отпрянув от забора, восхищенно просвистел. Потрясающе..-Джей потер левое запястье правой рукой; по коже пробежалась толпа мурашек.
Сколько же воспоминаний всколыхнули в нем при виде знакомых соблазнительных изгибов...скакового круга. 
В секунду он потерял сознание того, где он, что он, с кем он. Просто смотрел и вспоминал. 
Смотрите, там кто-то тренируется-Джей с интересом последовал за девушкой. Люди подошли вплотную к ограде, остановившись, чтобы смотреть. 
Из-за поворота выскочила, бликуя на солнце, рыжая лошадь. Стремительно сокращая расстояние от них, до зрителей-Джексона и Паолы-пара кобылы и ее жокея неслась лихим галопом. Джей даже на минуту почувствовал себя снова в седле. Этот ветер, бьющий в лицо, песок, вылетающий из-под копыт и взбивающийся в облако. Сердце бешено стучало, этого просто не объяснить. Миллион воспоминаний, драгоценных минут в одном только виде скачущей по треку лошади. 
Это Диабло. Очень интересный экземпляр.-девушка заинтересовала его своими словами. 
Джей отвлекся от трека и  обратил зачарованный взгляд на девушку. В зеленых глазах его читалась неподдельная радость. Паола, это просто восхитительно. Я никогда в жизни не чувствовал столько счастья и слабости одновременно!-парень выдохнул ровно и спокойно, снова обращаясь взглядом к далеко скачущей лошади-А что такого необычного в ней? Джексон кивнул, указывая на кобылу, что уже практически через минуту должна была поравняться с ними.
Бывший жокей и самый трепетный ценитель скаковых лошадей с восторгом следил за темпом её копыт, словно отбивавших дробь о песок. Но приметив на ее спине не совсем умелого, по всей видимости, седока, парень снова заулыбался, печаль по прошлому как-то отлегла от сердца. Он скрыл негромкий смешок и, потерев лицо ладонью, обратился вроде как к девушке, а вроде как и нет-Бог мой, что с его посадкой? 
В этот момент тренера будто подменили. Она стартанула в бок, и, оперевшись об ограду, даже перевесилась через нее. Спокойная, умиротворенная Паола, какую он встретил, будто была подменена в мгновение ока. Джексон нагнал ее, придержав ладонью за плечо. Хотя, было, разумеется, мало шансов, что девушка поскользнется и, вначале подпрыгув, перевернется через высокие металлические брусья. 
Маршалл, вы идиот! Останавливайте ее!-закричала девушка и ее вид сделался весьма испуганным. Этого Джексону было, верно, не понять. Отчего бы так волноваться? Ну, посадка, конечно, хромает... Нет, не хромает. У посадки явно перелом обеих ног в трех местах... Но разве же это так страшно? Верно, он просто не знал причины всего беспокойства. Джей тихо спросил себе под нос, ожидая что в суете его вопрос все-равно оставят без ответа: Что случилось? 
Человек на лошади... Да, он явно показался парню знаком на лицо, хотя эти считанные секунды, когда можно было разглядеть "жокея", слишком быстро унесли с собой отважную пару всадника и кобылы за следующий поворот.

+2

47

Четкий темп набирал обороты. Каждый резкий удар копыта о песок отдавал дрожью по телу кобылы. Каждый переливающийся в золоте падающих лучей мускул, натягивался подобно струне и пружинил назад. Конечно, это зрелище не сравнится с видом на уплывающий в океанский горизонт закат, но для настоящего ценителя грации элегантности и легкости-всей, воплощенной целиком и полностью в одной этой кобыле; всей грации, какая только есть в этом мире-не было сейчас ни единого сомнения-эта кобыла подобна музе. Ее вдохновение появляется с уносящимся ветром, а она, в свою очередь, дарит это вдохновение своим зрителям.
Все это время, в четырех стенах, она мечтала о небе. О чистой лазури, расстилающейся над ее головой. И вот оно-ускользает, сколько ни беги. Вертит хвостом прямо под носом, ты все бежишь-бежишь, уже почти дотягиваешься до него, а дорога вдруг уходит в поворот. И вот снова оно далеко впереди, снова манит к себе. 
Она мечтатель по натуре, но никогда и никому не открывала свое испещренное заветными тайнами сердце. Оно обледенело снаружи, покрылось коркой, сквозь которую теперь уже слишком поздно пытаться пробраться, не сковырнув до крови. А изнутри оно пульсирует и бьется. Глушит боль и одиночество, которые проедают в ней язвы. Она сама становится одной язвой. 
Встречая удары неумелых задниц на своей спине за эти несколько лет, она приучилась отключать сознание. Когда не думаешь о своей боли, она понемногу стихает. И на ее пустующее место приходит взамен много других ощущений, которые зачастую просто меркнут.
Девушка, бросившаяся к забору, когда кобыла неслась по длинной стороне трека, оставалась за спиной. Ее взволнованный тон заставил всадника повернуться. Малейшее отклонение в равновесии на высокой скорости может быть опасным для них обоих, но не к удивлению, Диабло только сильнее стартанула вперед. Она подхватила новый ритм, и казалось все шло хорошо.
До следующего поворота она шла идеально ровно, мягко. Но выходя из поворота, она начала чуть подкидывать всадника вверх. Должно быть, после ровного галопа он быстро уловил это изменение. 
Просто отвага и гордость взяла над ней верх. Краем глаза она видела самодовольное выражение лица мужчины и не могла отказать себе в радости насолить ему. Что ж, ты такой отважный!-Али поднимала ноги как могла высоко и затем очень бойко впивалась копытами в землю на каждый такт. Впереди уже мелькали крохи-люди, стоящие за забором-заочно известная кобыле тренер Паола и какой-то...парень.
 Эй, чудо-жокей, покажи им какой ты ковбой!-кровь забурлила в жилах, они даже выступили еле заменой сеткой на ее шее. Кобыла лихо припустила еще чуть вперед, впрочем это уже было почти не заметно. В глазах все сливалось в бегущую тропинку из металлических брусьев и кустов, остающихся позади. 

+2

48

Нет, Паола определенно потеряла контроль над собой, выпустив на волю свою чувствительность. Ну не могла она не переживать за людей. В наше время всем, по большому счету, плевать. Каждый ищет свою тропку, где можно срезать и добраться до чего-то быстрее остальных остальных. В подростающей молодежи нет ни капли сострадания. Они не любят людей. Нет, любят, конечно, но только родных, близких; но людей вообще, людей, как идею, как понятие - нет. У них нет привязанности ни к кому, кроме самих себя, а сострадать человеческой расе, не питая к ней родственных чувств, невозможно. Паола была не такая, и дело было не в воспитании. Просто она такой человек.
И вот сейчас Маршалл, который по его же словам только недавно решил научиться ездить верхом, а в прошлый раз так вообще упал на рыси, проскакал верхом на Альенто. На плечо девушки легла рука Джексона, который, по видимому, в сою очередт опасался за сохранность Паолы. Неизвестно можно ли этот жест назвать честным, мизерной долей какой-то заботы, но девушка просто не обратила на этого особого внимания. Вся она сейчас была окутана волнением за Эминема.
Что случилось? – спросил Джей.
Но Морел почему-то очень хорошо услышала его вопрос и, не смотря на парня, возмущенно вытянула руки вперед:
- Это его второе занятие! Ну как так можно…
Ты сегодня отлично выглядишь! – крикнул репер, перебив недовольства тренера.
Паола медленно опустила брови и поджала губы.
Всё в порядке!
Светловолосая, вздохнув, расслабила губы, но, по прежнему, с низко опущенными бровями следила за парой. Эминем и Диабло с бешеной скоростью рвались уже к следующему повороту. Тихонько цокнув языком, Паола расслабила брови и чуть улыбнулась, слегка помотав головой в разные стороны.
- Вот болван. – скрестила руки на груди тренер и мельком глянула на Джея. В этот момент она почувствовала себя неудобно, что вот так дала волю своим чувствам на глазах у плохо знакомого человека. – Все вам, мальчишкам, лишь бы повыпендриваться. – с шутливой укоризной проговорила девушка уже открыто посмотрев на Джексона, но спустя секунду три снова повернулась к полю. Она пригляделась получше к рэперу и лошади: действительно, все было не так уж и страшно. По крайней мере фантазия в голове девушки явно перестаралась и Эминем не должен свернуть себе шею… Вроде бы, даже справляется. Но только сейчас до Паолы дошло, что в виду особенности характера ее ученика (да и профессии тоже), он большой любитель покрасоваться и показать, кто тут крутой. Нет, прогресс был на лицо. И сейчас Морел вдруг поняла, что действительно слишком загружала Эминема ненужными ему нюансами. Понятное дело, что без них, лошадь не научится понимать твои команды, а, соответственно, не будет идеально выполнять их. Но какая Маршаллу разница? Ему достаточно было дать какую-нибудь среднюю лошадку, которую можно просто пихать в бока и рулить поводом, как в автомашине. Правильно, ведь репер не собирался учувствовать в соревнованиях и вообще, похоже, не хотел углубляться в такое дело – как верховая езда. Паола осознала, что этот человек воспринимает лошадь – как живую машину. Вроде и едет, а вместе с тем дарит кучу эмоций и чувств, в отличие от груды железяк. 
- Кстати о кобыле. Она очень своенравная. Я бы никогда не посадила Маршалла на нее. – сказала девушка, чуть отклонившись к Джексону, но, по прежнему смотря вперед.
Вот, пара снова появилась в поле зрения. И снова они неслись вперед ровным полевым галопом, но, неожиданно, ближе к повороту рыжая бестия начала подкидывать. При чем, чем ближе они приближались к Джексу и Паоле, тем сильнее Альенто отдавала задом. Девушка сжала рукой перекладину забора, но внешне старалась оставаться спокойной. Но тут, неожиданно, она приподняла брови и расслаблено облокотилась локтями на ограждение и слегка улыбнулась глазами.
- Шенкеля дайте! – крикнула она Эминему, который с каменным лицом получал пинков от Диабло. Девушка спокойно смотрела на все это деяние, позабыв на время о Джексоне. «Ну давай же. Упади мне только.»
В кармане прозвенел короткий звонок, известивший Паолу о том, что пришло новое смс. Девушка, смотря вслед Маршаллу полезла в карман за телефоном. Опустив глаза на экран, она слегка приподняла брови, увидев незнакомый номер, а потом медленно свела их вместе, как только прочитала содержимое сообщения. Убрав телефон обратно, она обеспокоенно посмотрела на Джексона, потом снова опустила взгляд. Ей стало вдруг неудобно оттого, что придется покинуть его сейчас.
- Джей, мне нужно идти в лазарет. Моей кобыле нездоровится. - она подошла на шаг ближе к молодому человеку и положила меленькую ладонь ему на плечо, - Ну... До встречи.
Девушка слабо улыбнулась и прошла мимо парня, направившись к выходу с трека.
===> Лазарет

Отредактировано Paola Morel (2012-12-04 13:54)

+2

49

Парень четко надумал ехать на поиски фризки, но уже усевшись в седло, почему-то повернул в сторону скакового круга. Интересно, как воспримет такую тренировку Ауди. Подъехав поближе, парень заметил, что на зеленке уже работают. Добрый день. вежливо обратился он к людям и вывел ганновера на дорожку. Хорошо, мальчик, хорошо он немного набрал повод и добавил шенкеля, чтоб ускорить шаг жеребца. Ветер теребил волосы парня и он одной рукой поправил на голове кепку, чтоб ее не снесло. Грунт под ногами практически подсох и мощные копыта Кватро на увязали в нем. Подсобрав жеребца , Коул прижал шенкель - высылая гнедого в рысь, но не понятно от куда в небе появился коршун. Птица явно была не в себе , так как пролетела рядом с головой парня в 50 сантиметрах. Шелест мощных крыльев и даже легкое касание крылом  - настораживало. О, черт.

0

50

Кажется Коул и Ауди должны были выезжать на поиски и жеребец даже уже настроился, но парень на удивления коня резко развернул его в сторону скакового круга, немец очень удивился и послушно, без всякого страха вышел на дорожку, хозяин похвалил его.Хорошо, мальчик, хорошо.
Рядом занимались другие люди и рыжая кобыла. На секунду Ауди подумал что это Апрель и он возбужденно громко гугукнул, но потом принюхавшись и присмотревшись понял что это не его любовь и расслабился по отношению к этой особе, но все же это была кобыла и поэтому иногда поглядывал.
Коул подобрал повод и Ауди сдался в сбор, он резво зашагал, а через несколько минут парень выслал жеребца в рысь. Гнедой без проблем поднялся в рысь. Не попасть в темп этого жеребца было сложно, движения были четкими и мягкими.
Но тут непонятно откуда, явно с соседнего дерева вылетел коршун, он просвестел над головой парня, жеребец прижав уши к затылку отдал козла и мягко поднялся на свечку, пару раз махнул ногами в воздухе и опустился снова на ноги. Коул кажется тоже немного испугался нежданного гостя и жеребец громко фыркнув краем глаза посмотрел на парня.

0

51

Было не то чтобы страшно, скорее то странное чувство, когда внутри тебя что-то будто шевелится. Такое же чувство бывает, когда земля уходит из-под ног, когда подскальзываешься на замёрзшей луже. Как таковой момент – момент короткого проблеска страха, но он длился только коротким миг, когда Алиенто его подбрасывала.
Вообще, Эминему казалось, что вот он – предел скорости, но каждую последующую минуту убеждался, что эта лошадь может выжать из себя больше, ещё больше. Каждый последующий рывок, пусть даже и не слишком заметный он ощущал, когда чувствовал что шея лошади чуть резче уходит вперёд, чуть сильнее впиваются волоски гривы в его пальцы. Лошадь что-то говорила на бегу, но по-своему, по лошадиному. Наверное, она говорит, что ей нравится. – решил рэпер. Он вообще в какой-то мере чувствовал себя покровителем этой лошади, думал, что совершает хорошее дело, раз вывел её побегать. Эта мысль ему нравилась, наверное, каждому эгоисту хоть иногда хочется заботиться о ком-то кроме себя и самых близких, о ком-то отдалённом, кто никогда не попросит твоей помощи.
Шенкеля дайте! – звонко крикнула ему Паола. Маршалл немедленно сделал, как она сказала. Не то, чтобы он горел желанием беспрекословно подчиняться тренеру или, напротив, поступать только по-своему, скорее он сейчас был открыт для новой информации. А если уж информация полезна – так почему бы её не получить?
О чём Маршалл сейчас думал, выходя из второго поворота и устремляясь на длинную дорожку, дальнюю от зрителей? Сейчас, когда вроде толчки успокоились, он ни о чём не думал, находил наслаждение в этой бешеной скорости, ветре, что нещадно бил ему в лицо и давно скинул с головы капюшон. Тот парень рядом с Паолой, наверное, он был профессионалом, как и она – смотрел на него, так же как и молодая девушка. Пытался ли Эм кому-то чего-то сейчас доказать? Вряд ли. Пусть даже, этот человек насмехается над ним, с точки зрения бывалого конника, пусть даже Паола сейчас рассказывает своему спутнику, какой Маршалл идиот. В этом мире Эминем уже давно доказал то, что можно и нельзя было доказать, добился уважения, из ничего стал кем-то. И более, никому ничем не обязан. Теперь, он лишь игрался сам с собой, проверяя, что он сможет, а что не сможет, испытывая себя на прочность. Себя, а на остальных как-то всё равно. Эминем был уже не в том возрасте, не в той душевной организации, что бы особо зацикливать внимание на комментариях людей, которые в этой жизни не прошли и половины его пути. Да, он мог вспылить, разразиться ругательствами, повести себя агрессивно, но стоило ему отдалиться от раздражающего объекта и он осознавал, кто он – а кто они. И непременно, повышенная самооценка превозносила его личность над остальными. Он был горд, и в какой-то степени отчужден от людей. Поэтому круг его друзей был резко очерчен – с большой неохотой он допускал к себе новых людей, особенно, когда стал знаменит и оттого недоверчив к искренности окружающих его людей. Его неустойчивая психика кидала его из крайности в крайность – то, он хотел общества, то хотел уединения и уж не важно было ему, какой человек подвернётся в это момент. Он мог почти любому выложить в душевном порыве какую-то историю из своей жизни, тревожащий момент, но разве мог бы кто-нибудь обвинить его в неосторожности, разве выдавал бы он что-нибудь, что может потом быть успешно использовано против него?
Алиенто всё бежала вперёд, и рэпер почувствовал себя, наконец, вместе с лошадью. Не то, что он едет на её спине, а что они вместе, словно ножом разрезают чуть влажный весенний воздух. Маршалл украдкой улыбнулся этому новому ощущению. 
Калитка трека открылась, на треке появилась другая пара. Другой мужчина с крупным гнедым конём, который не выглядел скаковым. Хм, почему-то у Маршалла сложилось именно такое впечатление. При взгляде на Диабло сразу было видно, что эта лошадь создана для бега. В то время как Ди была более суха, гнедой выглядел более мясистым. Впрочем, времени особенно тщательно разглядывать новоприбывших не было, Маршалл со свистом пролетел мимо этой пары. Единственно о чём он подумал – о том, как бы случайно не врезаться в них. Не возможность получения серьёзных травм при столкновении тронула его разум, а то, что полёт их будет прерван. А Маршалл хотел лететь и жить. Вечно.

+1

52

Реакция гнедого на сумасшедшую птицу была практически такая же негативная, как и парня. Ауди хорошенько поддал задом, чуть не выбив расслабившегося Коула из седла и уже более плавно встал на свечу. Тихо, малыш. успокаивающим голосом произнес он. Жеребец плавно опустился , но в этот момент рядом с ними пролетела Али с всадником на спине.
Это вызвало улыбку Тернера Ну кобыла, ну энерджайзер ! . Придержав поводья, чтоб ганновер не подцепил его и не увязался в скачку с кобылой. Видишь малыш, так нам летать не надо. Нам просто надо хорошо размяться. Да, и за этой бестией не угонишься - чистокровка .
Погладив одной рукой мускулистую шею гнедого, он разобрал повод и выслал Кватро в рысь.  Благо рысь жеребца давала отдохнуть на нем. Собирать или как-то озадачивать коня на кругу Коул не собирался - они просто отдыхали.

офф:сорри. малова-то, но лучше чем ни чего.

0

53

На немного шоковую ситуацию Коул, успокаивающим голосом проговорил. Тихо, малыш.-гнедой громко выдохнул, но в тот же момент мимо него пронеслась та самая кобыла,гнедой видел одни задние копыта, которые сверкали, жеребец был готов дать дёру за ней, дабы показать, что ничем не хуже этой чистокровки, но парень сидевший сверху не давал этого сделать, сказав. Видишь малыш, так нам летать не надо. Нам просто надо хорошо размяться. Да, и за этой бестией не угонишься - чистокровка . -Ауди посмотрел как рыжая бежит.-Да уж, красиво.-подумал жеребец и недовольно прогудел.-Я тоже не хуже при желании.-но гнедой быстро оставил свои амбиции при себе, Коул расслабил повод и дал команду рысь. Немец понимал, что это разминка и тут лететь никуда не надо,жеребец не спеша поднялся в рысь и плавно поплыл по дорожке, разминая мышцы.

0

54

Грунт уходил, сбиваясь в пыль, назад. Солнце уже давно пересекло точку своего зенита. И время летело с привычной скоростью.. А рыжая все скакала, упиваясь дарованной ей на пару мгновений свободой. Пролетали метр за метром мимо сосредоточенных где-то на горизонте глаз. Человек уже перестал отягощать, скорее наоборот. Он слился с амплитудой и темпом движения лошади, и это заметно облегчало ей задачу. 
Ноги стучали о грунт, и хотя он был мягким, не отражающим эти удары копыт, гул можно было услышать, если затаить дыхание.  
Пульс свистел в висках, гуляя по бурлящей крови. И как не хотелось бы ей, но силы вдруг начали сдавать. Знаете как бывает: бежишь-бежишь и тут бац-устал; не в силах больше. 
Без тренировок и мышцы пообмякли, и дыхалка ослабла. 
Али усердно держала ритм, но как бы она не мечтала в эту секунду вырваться из-под седла и вылететь за пределы трека-реальность не отпускала ее в забвенную свободу; нужно было тормозить. Ведь уже не один круг она осилила, а сердце все-таки не стальное. 
Понемногу сбавляя темп, сокращая широкий галоп, кобыла тяжело сопела. Но колющая боль около сердца даже доставляла ей радость. Если бы люди распознавали мимику лошадей столь же хорошо, сколь свою, то можно было бы заметить её улыбку. Широкую, сладкую и невероятно гордую. 
Чем медленнее она бежала, реже стуча копытами в грунт, тем все более четко начинала чувствовать остальное вокруг себя. Да, чувства возвращались к ней, словно все это время галоп отнимал у Али умение чувствовать. Как по щелчку она отключалась от всего, что мешало, и вот сейчас к ней вдруг вернулась скулящая боль в уголках чуть кровоточащих губ, и щекот жестких прядей гривы о шею. Но в голове, в мыслях была такая дьявольская радость, гордость, удовлетворение, что все внешние факторы ровным счетом не интересовали лошадь, хотя отчетливо чувствовались. 
Она медленно сбавляла, а затем и вовсе перешла в быструю, очень частую рысь. Такая была не удобна для нее самой, и Диабло, успев подергать жокея в седле, перешла в более размашистую, умиротворенную и сосредоточенную. Если бы сейчас наезднику вдруг захотелось еще раз стартануть вперед, сорвать кобылу в былой галоп, она вряд ли бы даже повела ухом. 
И, наконец, шаг. 
Али упрямо вытянула головой повод и упрямо тянула его вперед, уперевшись в руку. Когда повод чуть провисал, она чувствовала блаженную свободу, свободу, которая пробегала по каждому мускулу и расслабляла его. 
Только сейчас она заметила неподалеку вторую пару человек-лошадь. Они выглядели занятыми, да и Ди не собиралась общаться. Но гнедой жереб с чего-то задорно гугукнул в сторону Али, на что чистокровка ответила только скользким, уставшим, но столь же высокомерным, обычным для себя, взглядом. Эту гниющую душонку под лоснящейся красно-рыжей шкурой было не изменить. 
Сейчас, шагая вперед, чувствуя как седло горячо обжигает кожу и притирается к ней, Али могла насладиться своими мыслями вдоволь. 
В общем-то ты не так уж плох. Такой же гордый петух, как и я, а может и похуже. Но только не думай, что мы скорешимся.-и, улыбнувшись своим мыслям она негромко добавила вслух-Не в этой жизни.
Алиенто размеренно шагала, смотря себе под  копыта; боль в мышцах отступала. 
Кобыла вдруг вспомнила собаку, на которую наткнулась как-раз тогда, когда распрощалась с этим парнем в лесу, приложив его о землю. Юта тогда сказала очень правильную вещь, которая до сих пор сидела в голове-"почему люди не понимают, что бесполезно таскать меня на поводке?" 
Вспомнив это, рыжая с укоризной покосилась на седока.  Что-то зудело в ней, рвалось наружу. Наверно, захлестывающее желание быть такой гадиной, какой ее все принимали. 
Как нельзя кстати пришелся коршун, взмывший в воздух над треком. Он пронесся прямо перед глазами Али и от этого внезапного появления птицы, лошадь поднялась на дыбы. Мускулы рельефно заиграли в напряженном теле, кобыла ошарашенно огляделась и, докоснувшись передами до грунта, снова взмыла вверх, на этот раз оставив расслабившегося жокея на земле. Кобыла яростно заржала, провожая пернатого недоумевающим взглядом. Попугай долбанный!-процедила она сквозь зубы. 
Обнаружив всадника на земле, Али приняла гордый вид и, словно издеваясь, обошла кругом человека. Ее ухмылка и хитрые глаза выдавали довольство и наслаждение от произошедшего. 

+2

55

Маршалл не помнил когда пришёл на трек, увлекая за собой рыжую чистокровку, не засекал времени, сколько он уже находится здесь с ней. Он, казалось, ничего не помнил, объятый этим азартом, жаждой скорости. Рэпер не думал о том, что под ним бежит со всех ног живое существо, которое, как и он, имеет такое нехитрое свойство, как уставать во время тяжёлой физической работы. Эминем лишь досадовал на то, что сам устал, устали его ноги, затекающие от долгого нахождения в напряженном, не самом удобном положении.
Как-то он даже не сразу заметил, что ушла Паола, опустело то место, где она стояла, вцепившись тонкими пальцами в железный верхний бортик ограды трека. Ну, точно обиделась. Не хорошо как-то получилось. – это было единственное, что он подумал, когда заметил её отсутствие, более, сейчас ему не хотелось думать о чём-то и он раздражённо прогонял из головы назойливые мысли.
Мужчина опустил взгляд на шею лошади и заметил, что яркая рыжая шерсть померкла от пота, сделалась более тёмной. Дотронувшись пальцами до неё, он ощутил, насколько она влажная. Не перетрудится она? Да он понятия не имел о каких-то нормах нагрузки, которая нужна лошади. Впрочем, как-то пытаться тормозить Алиенто казалось чем-то выходящим за грань реальности, более фантастическим. Разве её остановишь? И не было рядом никого в радиусе досягаемости, кто бы мог ему помочь, хотя бы советом; лишь со стороны конюшни слышались людские голоса и ржание лошадей. Отклониться назад, натягивая повод, грозило для рэпера потерей драгоценного равновесия, а говорить с ней, тем более, не представлялось действенным. Неужели, мне придётся ждать, когда она сама настолько устанет, что остановится? Чёрт, надо было спросить у Паолы как её останавливать ещё до того, как она отсюда ушла. Хотя, а она бы ответила?
Однако, через некоторое время, Маршалл вдруг осознал, что лошадь медленно, мало по мало, замедляет свой стремительный бег, её дыхание стало более сбивчивым и тяжёлым. Она устала! Останавливается. – понял он и одобряюще похлопал мокрую лошадиную шею. Алиенто перешла в рысь, но такую неудобную, что Эм, отчаянно цепляясь за кобылу и бурча что-то нецензурное, съехал на бок, впрочем, восстановив равновесие, когда Диабло пошла более мягким и спокойным аллюром. А вот и шаг. Маршалл устало наконец-то плюхнулся в седло и, вытащив ноги из стремян, с блаженством распрямил их, поболтал. Али резко потянула голову вперёд, да причём так резко, что Эм почти что лёг ей на шею. Впрочем, рассуждать по поводу того, что же это было не хотелось – Маршалл просто бросил повод на шею лошади и не трогал его более руками. Теперь уже не было того чувства, что лошадь резко рванётся бежать и вырвется из-под седла.
Каким же привлекательным, после долгой и продолжительной скачки, казалось всё вокруг. Как будто из космоса на землю вернулся, хаха. Алиенто умиротворённо сопела, спокойно шагала, когда вдруг в воздухе, совсем рядом мелькнула какая-то птица. Что ещё чо за нахер!? Диабло ответила практически мгновенно. Маршалл лишь вдруг почувствовал, что всё его тело неумолимо сдвигается назад, в то время как привычная шея и голова идут навстречу. Нихрена он не понял, но с возмущённым ЭЭЭЙ! Оказался на земле, не плохо так приложившись к грунту трека спиной. Ооо…. – более в шутку, чем взаправду простонал Мэтерс и сел, потирая спину. Я ненавижу тебя!  - сказал он лошади, что почему-то никуда не унеслась, а ходила вокруг него. Поднявшись на ноги, он первым делом поймал рукой повод, вторым делом, стал ворчать и отряхиваться. Не так уж и близко от выхода она его скинула, лезть обратно в седло не хотелось, и горе-жокей отправился до ворот пешком, ведя Али в поводу. Ну почему тебе обязательно надо меня уронить? – ворчал Маршалл, шутливо пихая лошадь ладонью в плечо.
Нифига себе поездил, ноги чёт устали. Идти ещё с ней… Не могла меня поближе к воротам ссадить что ли? Однако же, сам того не зная, Эм отшагал свою лошадь, пока шёл с ней до ворот, а потом ещё и не самой короткой дорогой до конюшни.
-----> в конюшню

+2

56

Круг плавно плыл перед глазами  и Коул на пару секунд прикрыл глаза. Казалось, что больше никого нет рядом - только он и Ауди. Мощное тело жеребца двигалось четко, словно машина. Вот она - немецкая четкость. Машина, которая стояла сейчас на стоянке КСК и конь, который старательно работал под ним. Научились же они все доводить до идеала.
Через круг рыси, он стал добавлять шенкель, но все так же придерживая повод. Тернер весь второй круг требовал от Кватро, то сокращенную рысь, то хорошенько заставлял прибавить испытывая его на повиновения .
Оглянувшись , он заметил, что остались они здесь одни.
Пошел третий круг и парень перестал отрабатывать послушания, а просто дал потянуть голову гнедому и пробежаться вольной рысью, но все же не давая перейти в галоп.
Все, шагом он погладил жеребца по шее Ауди , вот мне интересно - ты о чем-то кроме работы думаешь под седлом? Коул задал вопрос коню и протянул на ладони кусочек сахара . Не понятно почему, но повисла тишина, словно парень действительно ждал ответа от коня. На малыш еще раз угостив коня лакомством , он сел ровно и подобрал повод.

0

57

Жеребец рысил, он был полностью расслаблен и просто получал удовольствие от неторопливой работы. Парень сверху кажется тоже был расслаблен как и конь. Но на втором кругу, Коул начал отрабатывать Ауди на послушание, но с этим проблем у гнедого не было, он был выезжен на пятерку. Так незаметно не для кого, прошел второй круг и начался третий. На нем парень отдал повод жеребцу и Ауди смог вытянув шею продолжить все такую же интенсивную рысь. Прорысив минутки две, Коул сказал.Все, шагом - и немец перешел на достаточно быстрый шаг, парень огладил гнедого и сказал.Ауди , вот мне интересно - ты о чем-то кроме работы думаешь под седлом?-Ауди повел ухом и посмотрел на парня, сначала подумав.-Вообще если я работаю, то работаю-но потом вспомнил о кое чем и решил ответить.-Думаю конечно о Апрель еще.-но Коул кажется не понял ответа жеребца и гнедой тяжело выдохнул.
Прошагав немного, парень угостил коня кусочком сахара, сказав. На малыш-Ауди был страшным сладкоешкой, безумно любил сахарок и с удовольствием принимал угощения. Он с небольшим чавканьем схрумал рафинад и почувствовал как повод подбирается, немец отжевав остатки угощения, выгнул шею в сбор и все еще отжовывая трензель приготовился к дальнейшим командам.

+1

58

Приготовившись к галопу, Коул отметил для себя, что три огромных круга скакового поля - это практически не нагрузка для немца. Работа на рыси была минут двадцать пять, а по жеребцу можно было сказать, будь-то  он работал две минуты. Ладно, а теперь галопчик. Какую же тебе дать нагрузку? парень разговаривал сам с собой . Он привстал на стременах и выслал гнедого вперед .
Полевой галоп не мог не нравиться человеку умеющему ездить верхом, ну и уж тем более спортсмену . Юго-западный ветер бил в лицо и выслав еще раз жеребца в перед, чтоб он ускорил галоп, Тернер бросил повод и раскинув руки ,закричал Давай Ауди, вперед!
Вытянутая шея гнедого и быстро работающие мышцы, не могли оставить человека равнодушным. Передние ноги вздымались вверх и он просто скользил по кругу. Вот оно - наслаждение!
На втором кругу , Коул принял немного повод и повел коня манежным галопом

0

59

Жеребец ровно рысил как от него требовал Коул, но вдруг парень немного подобрав повод, сказал.Ладно, а теперь галопчик. Какую же тебе дать нагрузку?-сделав постановление и дав хорошенького шенкеля, Коул выслал Ауди в галоп, сначала галоп жеребца был среднестатистическим, галоп как галоп, но когда парень сказал.Давай Ауди, вперед!-и додав еще шенкеля и гнедой немец заметил как парень кинул повод и просто распрямил руки почти над его головой, то сделав рывок вперед, поднимая и выкидывая ноги, полетел по скаковому кругу. Ауди еще никогда не чувствовал такого наслаждения, так побегать ему еще никто не давал, всегда этот манежный галоп, сокращенный галоп перед прыжком, все это было неистественно для него и тут вот есть такая возможность, побыть нормальной лошадью. Конечно, немец не скакун, но развить ему приличную скорость удалось, он аж сам немного испугался, что он на такое способен. Но полет человека и лошади длился не очень долго, Коул подобрав повод перевел Ауди в манежный галоп и тот отжевывая железо и собравшись в сбор, снова пошел своим красивым, плавным галопом по скаковому кругу.

0

60

Завершив второй круг галопа, Коул перевел гнедого в шаг и похлопал по шее рукой Очень хорошо, я доволен тобой на 100%. Парень еще раз провел рукой по шее, потом по крупу. Конь не был мокрый, но все же был горячий. Не знаю - нравятся тебе такие тренировки или нет, но они будут входить в твой тренинг. Тебе иногда надо расслабляться и давать почувствовать , что лошадь. Он бросил повод на шею жеребца и отпустил подпругу. Не понятно почему, но Коул не любил шагать верхом на лошади и всегда отшагивал в руках. Спрыгнув на шагу с Кватро, он остановил его и заправил стремена, чтоб они не мешали жеребцу и не раздражали его.
Хорошо отшагав его, Тернер повернул в сторону конюшни. В денник или в леваду? Что скажешь?

0


Вы здесь » Horsepower » Манежи » Скаковой круг