Horsepower

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Horsepower » Городской парк » Главная аллея парка


Главная аллея парка

Сообщений 1 страница 22 из 22

1

Самая большая дорога, предназначенная только для пешеходов, проходит через весь парк. Тут можно встретить многих горожан, решивших отдохнуть от городской суеты и шума Лос-Анджелеса.
http://uploads.ru/t/4/d/x/4dxOp.jpg

0

2

Когда мало лет, допустим – пять, всё кажется таким простым вокруг. Действительно, что сложного? – Основная составляющая твоего мира это родители и какие-то там приятели по песочнице. Время летит; мелькают стрелки, выпадает с глухим «куку» пыльная птица из старинных часов; отсчитываются часы, месяцы и годы. И ребёнок становится взрослым и постепенно к нему приходит мысль, что чем дальше он идёт, бремя окружающего мира и  проблем становится только тяжелее. Всё то, к чему люди стремятся, за что дерутся – не стоит ничего, им пора уже проснуться. Грустно и пусто на душе тому, кто всю жизнь стремится к чему-то в сумасшедшей гонке современного мира, но лишь стираются тормозные диски, а долгожданного вознаграждения за годы труда нет и потеряна надежда на этот заветный приз, ставший миражом примитивного сознания.
Какой сегодня сильный ветер – подумал Маршалл, до самого конца застегнув ворот куртки. Он быстрым шагом шёл по улице, нахохлившись, будто отсыревший осенний воробей. По каким-то делам, в какой-то офис, какое-то предложение, знакомая подпись. Быть может, в связи с унылой осенней погодой в стенах мегаполиса ему не хотелось абсолютно ничего. Опускаясь на стул где-то, Эминем чувствовал, как свинцовой усталостью наливаются его ноги, как клонится подбородок к груди. В каменных джунглях редко где ты по-настоящему увидишь осенний колорит, ведь повсюду лишь бетон и аккуратные геометрические формы поблёкших газонов. А не пойти ли мне прогуляться в парк – вот была сегодняшняя его мысль, не вышедшая из головы в течение всего утра.
Ближе к полудню, Маршалл сел во всё тот же неизменный чёрный джип, ничуть не изменившийся за всё время пребывания рэпера в Лос-Анджелесе. Только сам хозяин машины изменился. Отразившееся от тонированных стёкол лицо было слишком худым, осунувшимся и чрезмерно угрюмым, будто кто-то вылил на него ведро ледяной воды, когда Маршалл был зол и холод сковал его облик в жутковатой маске повседневности.
Парк встретил его так же, как встречал каждого своего посетителя: ароматом прелой листвы и ярким колоритом осенних красок, рассыпавшихся вместе с падшей листвой всюду. Дорожки не были оживлены – слишком мало людей. Видно работают все. – криво усмехнулся рэпер, оглядевшись по сторонам. Ветер здесь как будто стих, лишь изредка его порывы вздымали с земли разноцветный праздничный ворох. Клёновый лист, взмыв в воздух, прижался своей широкой влажной ладонью к плечу рэперу. Маршалл резким движением руки поймал его, смяв пальцами. Вся красота мира такая хрупкая, её лёгко разрушить и сложно восстановить. И только эта красота способна подвигнуть на самые жестокие вещи.
Рэпер медленно шёл мимо выключенного фонтана, оставшаяся вода в котором была устлана красочными красками листвы. Кажется, я здесь когда-то уже был, только в другое время года. Я помню этот фонтан, в нём струи переливались на солнце; посередине они шли крест-накрест, а на бортике сидели дети и смеялись. Маршалл ощутил невыносимую потребность почувствовать, ощутить окружающий мир; он коснулся кончиками пальцев зацветшей воды; она была холодна. Мы так мало видим то, что вокруг нас, а ведь стоит лишь остановиться на какой-то миг и задуматься о том, куда мы торопимся, куда спешим. Жизнь слишком коротка, чтобы тратить её на суету; жаль, осознание приходит слишком поздно.
Одинокие парковые скамейки пустовали, так же стояла теперь мало популярная палатка мороженного; разноцветные флажки под её навесом трепались порывами ветра. Всего лишь осень. Но сейчас тихая пора увядания природы казалась рэперу какой-то медленной гибелью его самого. Воображение рисовало картины, что скоро ему станет плохо, так плохо, что в голове не будет ни единой мысли. Женщина с коляской. Что-то есть трогательное в этих мамах, не работающих, не оставляющих детей на нянек и бабушек, а вот так, в любую погоду гуляющих с ними в парковых аллеях. Маршалл медленно шёл навстречу, разглядывая ту женщину. Неожиданно, смольные тяжёлые пряди черноволосой девушки освободили её лицо, она подняла голову, встретившись с ним взглядом. Мужчина застыл на месте, впившись застывшим взглядом в её глаза. Сердце его тревожно и больно сжалось.

+1

3

Холодный ветер напевал за окном. Надоедливый, нескончаемый, пустой. В нём не было ни одного мгновения тепла, какое можно было почувствовать, если встать жарким летним днем в дышащем свежестью лесу.
Чувствовалось, как промозглая и почти что отчаявшаяся ждать солнечного тепла погода, сдалась под натиском осени. Её краски, мерцающие в резных узорах листвы плыли в глазах, словно сливались в одну яркую и слабо различимую массу.
Девушка, стоящая у окна, как-то уныло всматривалась в тусклый пейзаж окрестных дворов. Как быстро наступила осень, подумать только... - Таня с неудовольствием вздохнула и зашторила окно, выходящее на крыльцо. Лучше уж не видеть этого скверного настроения, которое все называют осенью.
Укрываясь теплым пледом, девушка вышла в гостинную и включила теплый пол. Странно, как так внезапно наступили холода. Вроде бы только вчера солнце блестело будто бы в жаркий июльский полдень, а теперь от него остались только намекающие на формальное пресутствие светила в небе скупые лучики золотистого света. Они с явным трудом пробивались на землю сквозь толщу облаков где-то на горизонте.
Часы смирно тикали в тишине дома. Можно было бы подумать, что сейчас раннее утро - так смирно и тихо в этом доме не было уже давно.
Посмотреть что ли как они там? - ответ не заставил себя долго ждать, ведь девушка уже поднималась по широкой лестнице на второй этаж.
Скользя на носочках по гладкому паркету, она как мышь пробиралась по длинному коридору.
Дверь в комнату Джилл была приоткрыта, так что Тане даже не пришлось шуметь и скрипеть. Она настороженно протиснулась в приоткрытую дубовую дверь и, увидев спящую девочку на своей постели, умиротворенно вздохнула. Уже много времени.., - брюнетка обернулась через плечо и посмотрела на настенные часы - наверное опять до поздна сидела на конюшне. В последнее время Таня заметила, как сильно изменились ее внутренние чувства и мироощущение. Порой, разговаривая с Джилл вечерами, девушка ловила себя на мысли, что Джилл не просто стала для нее "не чужим ребенком" - она стала чем-то обязательным, постоянным, что было в жизни. Конечно, девочка уже была в чем-то себе на уме. Верховая езда, лошади, друзья, мальчики - все и сразу. Но на то она и подросток. Вспомни себя, Гербер, - сетовала Таня глядя в зеркало, когда порой хотела начать читать Джилл нравоучения на тему "что такое хорошо и что такое плохо", - Да ты сама еще вчера была таким же подростком. Клубы, мальчики, гулянки и свои интересы. Не будь занудой, пусть ребенок живет так, как считает нужным. Да и кто ты ей такая, чтобы учить жизни?
В конце-концов всё равно до конца мы понимаем только собственные ошибки. И только пробы, успехи и провалы учат нас тому, как надо вертеться в жизни, чтобы жить, а не выживать. К тому же, спорт - это прекрасно. Намного лучше, чем дурные компании и непонятные интересы.
Таня выскользнула обратно в коридор и тихо, стараясь не нарушать сложившуюся тишину, прикрыла за собой дверь. Она опять посмотрела на часы. Так, ну ладно.. - брюнетка, прятавшаяся в пледе скользнула к следующей двери, которая была плотно закрыта, чтобы ни единый звук не нарушал витающей в тепло-оранжевой комнате тишины. Тонкая рука с длинными круглыми ногтями потянулась к ручке и повернув ее, распахнула дверь. На пороге ее встречал теплый, будто бы летний воздух. И, удивительно было, как сквозь тонкий шелк зановесок на пол скользили золотые солнечные лучи. Словно эта комната была наполнена чем-то необыкновенно светлым, добрым, ясным. Словно наполнена сказкой.
Танино лицо расстаяло в нежной улыбке, скрывающей за своим очарованием все долгие бессонные ночи, что тонкой сероватой сеткой отразились на ее молодом лице. Шепотом, приближаясь к стоящей по центру кроватке, она напевала какую-то уже застрявшую в мыслях кобылельную. Вставай, принцесса. Тебе нельзя так долго спать, а то потом долго не спать буду я... Рука прикоснулась к тоненькому ватному одеялу, которое с огромным запасом по краям скрывало под собой мирно спящее дитя. Самыми кончиками пальцев Таня провела по спине дочери. Потом еще и еще, при этом говоря тихо, мелодично, но настойчиво. Давай, котенок, - увидев, как девочка приоткрыла глазки, сказала мама, - А то превратишься в вечно сонного сурка. Она тихо, с особой осторожностью приподняла обеими руками ребенка над кроваткой и притянула к себе. Кряхтя и шевеля маленькими розовыми кулачками, девочка открывала глазки. Она с недовольством и явным вопросом смотрела маме в глаза. Мол, что ж ты, мамаша, разбудила меня в такую рань? Всего-то час дня, мне бы еще поспать.
Таня не прекращала улыбаться во все 32 зуба, смотря на то, как ежесекундно менялось выражение лица дочери, то впадающей в ярость от столь "раннего" пробуждения, то вот-вот готовой заплакать просто потому что хочется, то вот уже смеющейся и хихикающей, пытающейся скормить Тане свои маленькие розовые пальчики.
Ну хватит кривляться, Роксана. Ты мне решила оторвать зуб? По-твоему, так я буду симпатичнее? - Таня как могла смеялась, чувствуя, как маленький, но настойчивый детский кулачок пытается схватиться  ее во рту за зубы.
Девушка уже по заученному методу запеленала дочь в утренний комплект и, с трудом оторвав Роксану от погремушки, которую, впрочем, все равно пришлось взять с собой, чтобы девочка не разбудила криками весь район, Таня спустилась с ней вниз. Накормив дитё, девушка еще раз сверилась с погодой в окне. Как ни удивительно, но еще полчаса назад свирепствующий ветер пропал, будто его тут и не было. Золотящаяся листва только немного покачивалась на иссохшихся черенках.
Ну вот и славно! Значит... - получив в этот момент погремушкой в глаз, Таня с трудом сдержалась, чтобы не выругаться. Она строго нахмурилась и, крихтя, продолжила мысль, - ....Значит, пойдем гулять.
Сборы ребенка это дело не скорое. Ох какое не скорое. Особенно когда ты периодически получешь люлей от собственного чада в глаз или нос посредством игрушки, пятки, или (что еще обиднее) целой ноги. Но, впрочем, с этим недостатком материнства, Таня почти научилась справляться за полчаса.
Избитая мама причесывалась, стоя уже одетая в коридоре с большой желтой крытой коляской. Из-под крыши коляски виднелось укутанное хитрющее лицо Рокс, которая, закусив одну губу, как будто ехидно смотрела на Таню своими ярко-голубыми глазами.
Ох ну и ехидна же ты, Рокс! - хихикнула Гербер, откладывая расческу и забирая ключи с тумбы.
До парка было не так уж далеко идти. Особенно с наушниками, в которых что-то тихое и успокаивающее напевало в три голоса. Солнце пригревало, но почему-то ветер не успокаивался до конца и то и дело пытался оголить своими порывами шею Тани, скрытую за шарфиком. Брюнетка застегнула свою черную кожаную куртку до самого конца и еще раз проверила не задувает ли в коляску. Рокси не спала. Укутанная в теплое одеяло и спрятанная в одежде, она глазела в небо и широко улыбалась, щурясь на солнышке, каждый раз, когда коляска попадала в ямку, и погремушки, подвешенные над девочкой, звенели и шелестели.
Дойдя до парка, утопающего в красно-желтом настроении, Таня заметно замедлила шаг. Она периодически поглядывала в коляску.
Подумать только.. Мама? Таня.. мама? Да. А ведь скажи ей об этом года два назад она бы крутила пальцем у виска. Всё меняется. Слишком быстро и неожиданно.
Жизнь, какой она была раньше, перестала существовать для девушки. Это было странно, временами грустно, непривычно. Честно говоря так или иначе, но порою ей хотелось просто проснуться и оказаться у себя дома 18-летней девушкой Таней, не испытывающей вообще никакой необходимости куда-то вставать и идти, куда-то спешить. Она уставала, она терпела. Теперь нельзя было давать себе ни одного повода сесть в углу и грустить об упущенном прошлом. Хотя, все равно в голове временами всплывали все теплые моменты, пережитые ею когда-либо, которые теперь уже было не вернуть. Вот вчера вроде только она переехала в Лос Анджелес. И вот уже... все так поменялось?
Таня остановилась на дорожке, которая примыкала к большому фонтану. Она на пару мгновений засмотрелась в сторону танцующей воды, которая мелодично переплеталась тонкими струями. Резные листья, итак насквозь мокрые после утреннего дождя, тихо укрывали водную гладь.
Очарованная пойманным мгновением, брюнетка повернулась на дочь. Ну, малышка. Давай, вылезай ко мне. - Таня склонилась над коляской, чтобы достать Роксану, когда заметила боковым зрением фигуру мужчины, вроде бы уже с минуту смотрящего в ее сторону. Обычно такому она не придавала значения, как-то не до чужих косых взглядов, когда есть чем заняться в собственной жизни. Но этот взгляд.. Прямой, холодный - она буквально чувствовала его - смотрел в упор на нее. Так и застыв, нагнувшись к коляске, Таня повернула голову. Вам помо... - остекленевший взгляд черных глаз застрял даже не на лице, - только на куртке мужчины. Но где-то в глубине души затрепетало что-то острое. Это что-то кололо изнутри, заставляло ком в горле щекотать нервы и всё тело от волнения. Договорить свой вопрос она не решилась. Поднять глаза, чтобы посмотреть в лицо этому человеку, - тоже. В мыслях только успело пронестись нечленораздельное "Спокоойно, только спокойно".
Уткнувшись пустым взглядом куда-то в асфальт, девушка с трудом сглотнула тяжелое напряжения, затаившееся в легких, и холодно произнесла короткое "Привет..."

+2

4

О, это чувство страха, что пропитывает все твои органы едко и больно. И хочется бежать, бежать как можно скорее, быстрее и дальше, но невероятная по своему значению сила заставляет оставаться в неподвижности. Быть может, так происходит не у всех, ведь правда в сердце есть не у каждого. Кто-то по сути праведен, а кто-то насквозь прожжён ложью.
Маршалла охватило всепоглощающее чувство стыда, он даже ощущал, как наливается краской его лицо. Это было так непривычно: последние годы все, что он ощущал, было притуплено, будто в тумане; не было какой-то ясности в чувствах. Быть может, они были незначительными на фоне тех эмоциональных потрясений, обусловленных принятием наркотических средств. И ему хотелось бы бежать от этой жестокой правды, от того, что творится в его душе сейчас, но должен же он хоть как-то оправдать себя или… он и не человек вовсе?
Но так хотелось знать, что внутри тебя всё же есть душа, что ты человек, а не просто существо, наделённое от природы этим телом, голосом и сознанием.
Во многих ситуациях важно не отступаться от своих жизненных приступов и, как бы ни было тяжело ему сдвинуться с места, рэпер сделал один небольшой шаг вперёд, пересилив страх, а значит, одержав первую и самую сложную победу над собой. Таня молчала, опустив взгляд вниз, не решаясь поднять его на мужчину. И он был благодарен ей за это; не так страшно было бы увидеть в чёрных глазах девушки ярость или обиду – Маршалл не вынес бы укора.
Словно выйдя из транса, он обеспокоенно забегал взглядом по её фигуре, по жёлтой крытой коляске. Та малышка, что лежала там, под разными тонко звенящими на ветру погремушками; это часть его, его родное и Маршалла неумолимо манило к ней. Привет – холодно и тихо произнесла Таня, по-прежнему не смотря на мужчину. Кто он теперь для неё? Негодяй, скотина, предатель? От осознания своей роли в её глазах становилось дурно.
Привет – с трудом, будто звуки застревали у него в горле, каким-то осипшим и дрожащим голосом проговорил он. Интонация, звучание показались ему самому чужеродными; это добавило смущения. Та модель поведения к которой мужчина привык сейчас вовсе неприемлема, он не знал как себя вести.
Всё было по-прежнему: всё тот же полупустой парк, всё те же порывы ветра, красочный карнавал осенней листвы. Странно осознавать, что отношения между людьми могут резко поменяться. Так резко, что тебе не верится, что до этого было как-то по-другому. Вроде бы всё те же смольные чёрные пряди, всё та же фигура, всё тот же голос – та же девушка, но уже какая-то другая, недоступная ему.
Мэтерс медленно подошёл к Тане вплотную; тяжело дыша, очень нервничал. Сглотнув комок в горле, проговорил странным, но уже более похожим на свой голосом: Привет... меня зовут Маршалл. Вдоль позвоночника пробежал холодок, но рэпер успокоил себя мыслью, что ничего более придумать всё равно бы не смог. Я один во всё виноват, она права. Это я так поступил, я сам устроил себе это.

+1

5

Знаете такое чувство, когда отчаяние от невозможности сказать или сделать хоть что-нибудь берет за горло? От вращение к своей беспомощности отравляет мысли. Ты думаешь, что тебе нужно сделать что угодно, чтобы не выглядеть унизительно в театральной паузе разыгравшегося спектакля, но мысли утекают, как вода сквозь пальцы.
В горле заклокотало волнение. Разобраться в собственных истеричных размышлениях было столь же невозможно, как и прямо сейчас пожать руку Эминему и сказать "я так рада тебя видеть!", но Таня - с трудом -, но нашла в себе силы сдвинуться с мертвой точки. Злость щекотнула ее и скользнула по хребту. Девушка распрямилась, держась одной рукой за ручку коляски, и когда Маршалла приблизился к ней, остановила его второй рукой, уперевшись ладонью в его грудь, при этом смотря на него, как смотрит любая мать, защищающая свое дитя. Не подходи. Как ты можешь? Как? - читалось в ее глазах.
Тяжелый взгляд, в котором очень четко виделось волнение, а может быть страх, встретил Таню. Она не стала задерживаться на нем, отвернулась в сторону журчащего грандиозного фонтана. Его переплетающиеся струи волнительно поблескивали под лучами солнца, а отражающаяся в прозрачной воде красно-желтая листва, окрашивала танец воды в свои краски. Это было похоже на карнавальное представление, - столь буйно и динамично сменялись одно движение фонтана за другим, а вместе с тем и немногочисленные группки прохожих, гуляющих туда-сюда. 
Девушка беспокойно вглядывалась куда-то вдаль, будто там происходило что-то крайне интересное, но при этом она совершенно не могла сдержать тяжелое дыхание и парализовавшую ее немощность.
И что дальше? - вопрос терзал ее. Отвернуться и уйти, действовать как обиженный ребенок, или сделать благородный шаг всепрощения и пожать ему руку? Что за бред, да в такой ситуации ей невозможно было руководствоваться ни одним из этих вариантов.
Запустив себя в транс собственных размышлений, Таня так и застыла, смотря в сторону. Черные локоны ветром сдувало прямо на лицо, но и они, похоже, не мешали девушке. Приоткрытый рот с волнением втягивал воздух.
Наконец, рухнула и тишина, как рухнуло томившееся уже несколько месяцев спокойствие в душе Тани. Дрожащий, словно чужой и незнакомый ей голос произнес: Привет... меня зовут Маршалл. С этими словами, Таня поджала губы и мотнула головой. Она стремительно развернулась к Мэтерсу и  колючим взглядом впилась в его взволнованное лицо. Глаза ее бегали туда-сюда, а дыхание стало еще быстрее и тяжелее. Вся колкая женская обида, скопившаяся внутри, уже переливалась через край в чаше ее терпения.
Как же легко сломался чугунный замок, повешенный ею на пыльную коробку воспоминаний и чувств...
Как ты можешь подходить ко мне..? Я ведь так долго старалась забыть все это безумие, а теперь ты так просто появляешься?
Гербер что-то хотела сказать. Она открыла рот, смотря в упор на Маршалла, но так и не смогла связать свои размышления, чтобы что-либо произнести.
Наконец, трепещущим голосом, она тихо выдавила из себя: Это все?-глупое и наивное детское потрясение от всей этой ситуации затуманивало ее взгляд. Глаза девушки казались глубокими и грустными, как у ребенка.
Не став дождаться ответа, Таня развернулась вокруг своей оси и, вцепившись в прорезиненную ручку детской коляски, пошла вперед. Ужасная злость, перемешанная с коварной женской обидой смешалась в чувствах. Не понятно было, то ли оторвать ему голову, то ли сам он - худшее наказание для самого себя. Таня дошла до ближайшей деревянной лавки и расположилась там. Роксана тут же зашевелилась в своем одеяле, когда потеряла лицо мамы из виду. Тонкий плач ребенка заставил Таню принять более неудобное положение, чтобы покачивать коляску как колыбель. Тссс.. Спи, милая. Я здесь.

+1

6

Удивительная штука – память. Знакомое тепло Таниной ладони упёрлось в его грудь, останавливая. Маршалл опустил взгляд на эту руку; как же знаком ему каждый миллиметр её тела, каждую частицу он помнит, будто держит перед глазами фотографию. Человеческая память не поддаётся объяснению, ясно лишь, что запоминается лишь то, что действительно значимо, чтобы потом возвращаться сладостными воспоминаниями.
Чёрные пряди волос, фейерверком взметнувшиеся по подушке; её улыбка, когда она подняла голову после падения с крыльца в грязь нового газона; те поцелуи и объятия в душе, попирая босыми ступнями холодный кафель; все те слова и безмолвные взгляды, полные настоящей жизни. Мужчина помнил всё это до боли ясно, видел эти волосы, чувствовал её запах, её вкус – всё это прямо сейчас. Ощущение, будто за спиной разворачиваются крылья, да он ощутил это; память о том, что было, придала ему моральных сил.
Тёмные глаза бегали по его лицу, взволнованно, отчаянно; в них была обида и с трудом скрываемая боль. Важно осознать проблему, но это не самое главное – главное не сломаться от осознания правды, которая испепеляет твою стыдливую душу, заставляет скулить от боли. Всё в моих руках, я должен найти выход. Рэпер цеплялся за мысли как цеплялся за жизнь лёжа когда-то в коме, с тем диким упрямством, с долей экспрессии; уж очень хотелось Жить.
Это всё? Маршаллу было уже всё равно, как звучит его голос, дрожит ли он, срывается ли он. Всё просто. Ты моя женщина, я – твой мужчина.  Моргнув, он несколько дольше задержал веки; он помнил то время и те слова, повторив их сегодня. Помнил каждый день, проведённый с ней, как бы наивно это не звучало; удивлялся ясности картины.
Девушка резко развернулась и вместе с коляской стремительно пошла прочь от него. Первое мгновение его неумолимо потянуло вслед за ней, но мужчина остался на месте, смотря в спину. Говорят, глаза – отражение души, но по его взгляду было бы сложно что-то понять. Застывший льдом страх, но вместе с тем, проблески надежды вкупе с виной и даже… злостью? Да, пожалуй, на самого себя. Это глупо, бесконечно долго корить себя в совершённом поступке, более рационально жить сегодняшним моментом и распутывать клубок последствий. Но Маршалл злился на себя, понимая, что всё моральные переживания, которые он когда-либо переносит – всё это его же вина. Я сам худшее наказание для себя.
Таня отошла недалеко, она присела на скамейку, покачивая коляску, которая казалась уютным маленьким жёлтым и замкнутым миром, в котором лежит плод их такой странной, изменчивой любви.
Мужчина стоял неподвижно, не дрогнув ни одним мускулом, затем, сдвинулся с места, подошёл и сел на скамейку рядом с девушкой; рядом, но с аккуратностью соблюдая некоторую дистанцию. Вытянув шею, он, стараясь сделать это украдкой, заглянул в коляску. Там, укутанная в одежду и одеяльца лежала крошечная принцесса; там встретили его взгляд красивые и правильные черты Таниного лица. На Маршалла смотрели его глаза, такие же, какие были и у рэпера в детстве – небесно голубые, светлые, не тронутые печалью этого мира, его жестокой правды и изощрённой лжи.
Перехватило дыхание, Маршалл, мотнув головой, отвёл взгляд; губы его тронула робкая тень улыбки. Устремив свой взгляд вперёд – через парковую дорожку на одинокие цепочные качели, едва уловимо поскрипывающие на ветру; мужчина проговорил: Я предал вас. Выдержав паузу, он продолжил, голос больше не дрожал и не срывался: Но я хочу, чтобы ты знала: Я всегда любил и буду любить свою семью, я всегда у вас есть. Если что-то не дай бог случится, Маршалл нервно сглотнул, то мой номер ты знаешь.

+1

7

Всё просто. Ты моя женщина. Я - твой мужчина. - отголоски былых воспоминаний навящево поплыли в глазах. Они наполнили чувства беспомощными всхлипами потерявшейся в тернистой обиде любви. И сидя в пол оборота спиной к подсевшему Эминему, Таня с трудом уже держала себя на планке железной леди. Ком подкатывал к горлу с каждым дуновением ветра все сильнее. Тихий скрип огромного красного клёна, под которым стояла лавка, добавлял в общее настроение каких-то мимолетных грустных нот.
Таня поджимала губы, смотря в даль желтеющей аллеи. И хотя сейчас она чувствовала дыхание Маршалла за спиной, девушка была так погружена в прижавшую её к стенке тоску, что даже не оборачивалась на него. Да и сложно было бы посмотреть в холодные глаза, чтобы еще раз наступить на свои же грабли. Пока ты любишь сложно видеть и признавать чужие недостатки. Еще сложнее - признавать свои. И вновь после этих его слов окунуться в пучину собственных чувств и памяти было уже страшно. Этот страх можно, наверно, сравнить с моментом, когда ребенок, однажды укушенный собакой, может на всю свою жизнь затаить в душе постоянно теплящийся, но не разгорающийся страх пережить это мгновение снова. Снова дать себя укусить, снова быть укушенным.
Холодный, но в то же время теплый когда-то для Тани голос, произнес, сквозь воющий ветер: Я предал вас. - горькая боль сковала тело Тани. Вместе с этими словами она поджала губы, едва сдерживая тяжелые жемчуженки слёз, и мотнула головой. Но я хочу, чтобы ты знала: Я всегда любил и буду любить свою семью, я всегда у вас есть. Если что-то не дай бог случится,.. - Ты думаешь.. - Таня заговорила параллельно с Маршаллом, и его слова как будто не мешали девушке вести свою мысль - она была так  глубоко погружена в них. Гербер делала над собой усилие, выговаривая каждое слово сквозь дрожь в голосе, какая бывает, когда не хватает воздуха. Она продолжала смотреть далеко сквозь высокие деревья. Всем своим видом они предавали праздность сиюминутному мгновению уползающей осени, но Таня чувствовала всё с точностью до наоборот. Грустно стелящиеся листья наводили тоску, они будто только подстрекали всё это уныние, всю эту чертову драму, развернувшуюся в городском парке.
Ты думал, что тебе всё можно. Можно рушить чужое, как рушишь своё. Как будто тебе мало ломать одну только свою жизнь. Ты думаешь, нет, ты оправдываешься, будто это всё неизменная часть твоего характера. Но по-правде говоря,.. - Таня вздохнула глубоко, словно набравшись сил на дальнейший разговор и остановила мгновенье слез. Сейчас она говорила тихо, спокойно и как-то очень глубоко, отвернувшись от Маршалла.
Красный лист клёна бесшумно упал ей на колени, и девушка принялась медленно вертеть его в руках за бардовый черенок. .. Ты можешь сказать, что я не имею права тебя судить, но я скажу, - по-правде говоря, ты живешь, как играешь. Людьми, чувствами. И не потому что тебе доставляет это удовольствие. А потому что это просто тебя устраивает. Сначала безустанно копаешься в себе, ищешь оправдания тому, почему тебе лучше и дальше продолжать жить таким образом. А потом уходишь.
Таня повернулась на скамье прямо, чтобы хотя бы краем глаза видеть Мэтерса. Тогда она заметила, как он украдкой посматривает в желтую коляску.
И сейчас Тане вдруг полегчало, как после долгожданного признания, которое она копила в себе долгое время, не позволяя чувствам управлять её настроением. Она просто молчала, застряв глазами на причудливых узорах своих замшевых сапог.
Роксана. - Таня кивнула в сторону коляски.
В эту короткую фразу сейчас, как и каждый раз произнося её имя, Гербер вложила какую-то невероятно горячую любовь и нежность.
День понемногу клонился к вечеру, но что странно, - чем дальше уплывала стрелка на часах, тем теплее становилось на улице.
Вот тебе и вышли погулять.. - девушка на пару секунд повернула голову на Маршалла, а потом снова отвернулась.

+1

8

Резкая изменчивость его настроя порой сказывалась на нём и положительно. Внезапно столкнувшись с Таней на улице, он чувствовал себя ужасным человеком, стыдливой тварью и дрожал, будто узник перед расстрелом, теперь же, заручившись каким-то внутренним подъёмом, утверждением, что нельзя делать ни одного шага назад, смог взять ситуацию под контроль. Попытка всё контролировать была одним из неотъемлемых свойств рэпера, ведь если что-то шло совсем не по его сценарию, то мужчина впадал в нервное раздражительное состояние, а, как известно, любой организм, прежде всего, стремится к устранению внутреннего дисбаланса.
Таня успокоилась, по крайней мере – от него не бежала, хоть и не поднимала на мужчину взгляда. Девушка перебила его слова, которые, он впрочем, всё равно упрямо договорил. Ты думаешь.. Если бы я думал. Вовремя… Ты думал, что тебе всё можно. Можно рушить чужое, как рушишь своё. Как будто тебе мало ломать одну только свою жизнь. Ты думаешь, нет, ты оправдываешься, будто это всё неизменная часть твоего характера. Но по правде говоря,.. Маршалл молчал. А что он мог сказать? Оправдываться, возражать? Да нечего было возразить, ведь слова сказанные Таней оказались сущей правдой, которую было так неприятно слышать и осознавать. И мысленно мужчина не мог найти ничего, чем можно было бы перечеркнуть эти слова, какое-либо веское утверждение. Ты можешь сказать, что я не имею права тебя судить, но я скажу, - по правде говоря, ты живешь, как играешь. Людьми, чувствами. И не потому что тебе доставляет это удовольствие. А потому что это просто тебя устраивает. Робко посмотрев на Таню, Маршалл упрямо сказал: Я не играл с тобой, с твоими чувствами. Я…я  не знаю, почему всё так дерьмово выходит. Нервно скрестив холодные пальцы, мужчина так сцепил их, что от напряжения побелели костяшки его пальцев. Чуть ссутулившись, поставив локти на колени, он неотрывно буравил взглядом шершавый ствол дерева. Что-то было в нём совсем детское, как прибывают во временном отчаянии дети, не зная какие слова сказать, чтобы взрослые перестали корить за совершённый проступок.
Роксана. Нервно сглотнув, Маршалл прерывисто вздохнул. Я разговаривал с Джилл, она мне рассказывала. Очень… Красивое имя.
Мужчина чувствовал, что на него накатывает волна болезненной злости, ярости, ненависти; когда ему хочется всё крушить и ломать, поступать жестоко и страшно. Взбудораженная кровь кружила голову, стучала в висках, но словно скованный цепью зверь, Маршалл оставался недвижим, стараясь гасить в себе эти безумные чувства. Этот мужчина – человек крайностей. Либо спокоен, либо взбешен, нет золотой середины; эта встреча порядком потрепала его расшатанные нервы.
Он несколько раз судорожно вздохнул, у него чуть дрожали веки; поднявшись на ноги, Маршалл слегка пошатнулся, будто стоял на ногах совсем некрепко. Уже темнеет, вас проводить?  - проговорил мужчина, бросая застывший взгляд вдаль парковой дорожки, на которую бросали жёлтые разводы только что зажёгшиеся высокие фонари. Ветер сквозил резкими порывами, поднимая в воздух не усевшие намокнуть листья; но Маршаллу было очень жарко, он расстегнул куртку, прерывисто дыша через рот леденящим горло осенним вечером.

+1

9

Я не играл с тобой, с твоими чувствами. Я…я  не знаю, почему всё так дерьмово выходит. - в противовес Таниным обвинениям начал оправдываться Маршалл. Девушка провожала взглядом каждое его движение рук, которые он с явной нервозностью то сжимал, то потирал. Застревая на этих телодвижениях мужчины, она погружалась в беспомощное оцепенение.
Почему тебя не было... - едва заметная дрожь проскользнула в голосе девушки, когда она заговорила. Таня мотнула головой, как ребенок, который не мог собрать ни одной мысли, чтобы выразить всю свою горькую обиду, но та настолько больно съедала изнутри, что оставалось только кусать губы. Тяжелый вздох, который сложно было сдерживать внутри, когда не хватало воздуха, чтобы что-то сказать, оборвал её слова.
Уже темнеет, вас проводить?
Нет, нет, не нужно... Да.. - на выдохе произнесла Таня, чуть прикрывая усталые глаза. Какой-то мазохизм, Гербер. Видимо этот человек - мои вечные грабли...
Каждый раз обращаясь к себе, Таня заводила старый разговор с самой собой. Много и много раз. Зачем ей нужно было все это безумие? Разве о такой любви она мечтала? Разве мечтала ли вообще? И каждый раз сталкиваясь с тяжелыми и острыми, как иглы, гранями характера Маршалла, почему вновь и вновь дарила ему свое терпение? Может, все нужно было закончить сразу, как только это всё пошло в гору.
И теперь воспоминания охватили её больную голову.
То утро, когда Маршалл нагнал во двор своих приятелей, чтобы починить забор, тот день, когда она нашла его в лесу... Боль кольнула сердце подлым осколком. Тихим эхо вспомнились и слова, которые ярко запечатлела память: Ты знаешь, мне вдруг сейчас стало страшно. Если бы кобыла попала не по черепушке, а в висок, я бы уже никогда не смог сказать…. что люблю тебя. Таня с силой сжала левую ладонь в кулак и вцепилась зубами в нижнюю губу с такой силой, что та даже покраснела. Да что это? Разве она может позволить себе такое - отказаться от самых лучших воспоминаний, какие только были в жизни. Хоть они и приносят только грусть.
Таня оглянулась, смотря в голубые глаза мужчины. В них было что-то наивное, детское, просящее искреннего понимания. И хотя Гербер не понимала ни одного его довода, почему он тогда пропал, но опять внутри взметнулась буря, как  птица вверх. А потом она камнем упала на дно ее души и оставила после себя только непоколебимое спокойствие. Я прощаю тебя. - густые черные ресницы закрыли глаза, едва подарив Эминему понимающий взгляд.   
Скинув с колен упавшие на них сверху листья клёна, Таня поднялась со скамейки. Вокруг уже назревал тихий осенний вечер. Зажигались ярко-желтые фонари в темнеющих аллеях парка. Дождевые лужи еще не успели высохнуть, и мокрый асфальт, как на масляной картине, отражал в себе всю красоту вечера. Я не корю тебя ни в чем. Просто очень сложно объяснить, как я все это время продолжала тебя любить. И ненавидеть за то, что как преданная собака, ждала от тебя так и не прозвучавшего звонка... Так же сложно, как сложно и тебе понять почему же я так цеплялась за тебя. - взявшись руками, скрытыми в кожаные перчатки за ручку коляски, Таня посмотрела на Маршалла. Девушка развернулась к нему всем телом и, подойдя поближе, тепло прикоснулась на один миг своими губами к его щеке.
Оторвавшись от его ледяной кожи, Таня почувствовала, как стало так же холодно на её душе.
Каждый миллиметр этого лица напротив был настолько знаком ей, что даже завязав глаза, она могла бы воспроизвести его в памяти. Сложно что-то менять, когда прирастаешь к привычному. Сложно отказываться от чувств и людей, сложно учиться жить без тех, кто долго был рядом, хоть с самого начала она и готовила себя к тому, что этот человек может уйти. Просто взять и уйти, потому что он такой. Кот, гуляющий сам по себе.
Но самое тяжелое - это, отказавшись от принципов, сделать шаг на путь прощения. И начав его, уже не отступать. 
Девушка покатила коляску впереди себя, поправляя детское одеяло рукой. Она шла неторопливо, разглядывая каждый метр темнеющей аллеи.

Отредактировано Tania Gerber (2012-15-10 00:28)

+2

10

Почему тебя не было... Действительно, а почему его не было? Не было в тот момент, когда Тане было так тяжело одной справляться со свалившимися на её плечи новыми ролями и задачами. Наверное, потому что ветер подул в другую сторону, и Маршалла сдуло этим порывом. Пора бы уже уметь противостоять желаниям, какими бы страстными они ни были, но разве рэпер раньше хоть задумывался о самоконтроле? Скорее всего, самое понятие самообладания было ему чуждо, ведь он привык жить, называя себя свободным человеком, выставляя своё наплевательское отношение ко всем напоказ.
Когда Маршалл спросил, не проводить ли Таню с Роксаной, то девушка ответила утвердительно. Темнело, осенний вечер холодил горячее тело, минуя расстёгнутую куртку. Его по-прежнему колотило изнутри, будто извержение вулкана чувств, воспоминаний и накатившей злости. Я не корю тебя ни в чем. Просто очень сложно объяснить, как я все это время продолжала тебя любить. И ненавидеть за то, что как преданная собака, ждала от тебя так и не прозвучавшего звонка... Так же сложно, как сложно и тебе понять, почему же я так цеплялась за тебя. Мужчина опустил взгляд в мокрый асфальт под своими ногами; разве он мог что-то ответить? Рэпер теперь и не знал, как описать своё отношение к Тане. Это было какое-то особенное трепетное и сокровенное чувство, основанное на извечном страхе, что его больше не желают видеть и слышать, желают прогнать. Маршалл чувствовал на себе её взгляд и исподлобья посмотрел на неё, как забитый зверь, ожидая очередного удара. Подойдя вплотную, Таня позволила ему ощутить тепло своей близости, такой желанной и сводящей с ума. Легко и тепло девушка коснулась своими губами щеки, оставив смятение в его мыслях. Маршалл окончательно перестал понимать всё происходящее, запутался и удивлённо вытаращил несколько испуганный взгляд на Таню. Не понял. Совсем свихнулась что ли? Вроде только что злая была, обиженная, а теперь…. Оставив мужчину в ошарашенном состоянии, Таня поправила что-то в коляске и направилась вперёд по аллее. С секунду помедлив, Эминем потащился сзади, рассматривая Роксану через плечо девушки. Разумеется, девочка очень ему понравилась – она выглядела здоровой, несмотря на всю болезненность своего отца; была красивой и одновременно с этим, взяла какие-то черты от Маршалла. Как люди смотрят на потомство своих домашних любимцем и удивляются сходству копии и оригинала, так же рэпер удивлялся, находя что-то своё в своей же дочери. Впрочем, делать странные умозаключения и заниматься никому непонятными вещами – вполне присущие ему черты.
На выходе из парка рэпер зачем-то купил себе бутылку воды в первом же попавшемся на пути ларьке. Позже, когда они проходили мимо аптеки, холодно светящей безжизненным светом большой яркой вывески, рэпер, пробормотав что-то вроде: Подожди, я сейчас, зашёл и туда. Всё разъяснилось, когда меньше через минуту выйдя обратно, он запивал какие-то таблетки. Маршалл хотел быть готовым к последующим возможным потрясениям сегодняшнего дня, поэтому приобрёл успокоительное; иначе этот мужчина не может.
Джилл что-нибудь говорит обо мне? – спросил Маршалл, когда они свернули на дорогу, ведущую вдоль коттеджей. Словно шпион на вражеской территории он желал заручиться хоть какими-то сведениями о своём положении. Ведь, вероятно, старшая (нет, погодите, средняя) дочь тоже таит на него обиду. Если я столкнусь с Джилл лицом к лицу, что я ей скажу? Просто поздороваюсь, спрошу как дела? Всё стало слишком сложно для меня.

+2

11

Свод тёплого фонарного света накрывал купол иссиня-чёрного неба. В нём медлительно разгорались звездные огни. Подумать только, отсюда они кажутся такими крохотными и незначительными, но мы и представить себе не можем, какими огромными они должны быть, чтобы мы вот так запросто могли рассматривать их мерцание сквозь миллионы световых лет.
Таня шла чуть впереди с коляской, а Маршалл плёлся сзади. Девушка несколько раз поворачивалась на него, и когда в очередной раз заметила, как мужчина смотрит на коляску, Таня окликнула его негромко: Ну. Иди сюда, посмотри на неё. Чего ты там жмёшься? - её речь явно прервала долгий мыслительный процесс в голове рэпера, который был виден в его взгляде. Но вместо ответа, Маршалл скрылся за ближайшим ларьком. Таня молча отвернулась. Она остановилась, чтобы подождать и только спустя минуту почувствовала, что встала прямо в лужу. Сапоги наполнились водой, и Гербер рефлекторно поёжилась.
Когда Маршалл показался из-за ларька с бутылкой воды, девушка пошла вперед уже более быстрым шагом, потому что вечер уже очень быстро захватывал улицу. В городских многоэтажках загорались огни. Они согревали случайных прохожих своими уютными отблесками на занавесках и подоконниках. Кое-где даже можно было различить в окнах людей. Кто-то заваривал чай, кто-то готовился ко сну и зашторивал окна.
В этот момент начавшийся моросящий дождик, скатывающийся крупными каплями с желтой листвы, особенно сильно стал напрягать. Он словно бесцеремонно вырывал из теплой пелены уюта, в которую манили окна чужих квартир и напоминал о том, что погода уже бушует, а до своего тёплого дома еще нужно добраться.
Съежившись, Таня быстро шагала по мокрому асфальту. Колёса детской коляски тихо скрипели, оказываясь в лужах, а девочка уже давно спала. Ей, наверно, виделись сладкие сны. Она широко улыбалась, прикрыв голубые глаза густыми черными ресницами. Похожа на принцессу... - Таня влюблённо смотрела на маленькие кулачки, спрятанные в тёплые и такие же крохотные варежки, которыми девочка даже во сне продолжала водить по одеяльцу.
Так её взгляд и застыл в одной точке. В такие моменты в мыслях вдруг начинали метаться размышления, как стая всполошённых голубей. Она только машинально остановилась, услышав, как Эминем попросил подождать его.
Великодушное прощение. Тфу, как мерзко врать самой себе! - Таня обернулась в след зашедшему в стеклянные двери Мэттерсу. Девушка осталась стоять в зеленом свете аптечной вывески. Этот подвешенный на тросе медицинский крест грозно скрипел, покачиваясь на ветру. Если бы было так просто забывать и прощать, наверно, в Мире не было бы проблем. Все бы жили в зефирном мире и любили друг друга.
Унылый взгляд опустился на ручку коляски. Кожаные перчатки, давно лишенные пальцев, да и цвета новенькой выкрашенной кожи, грозно оплетали тонкие пальцы девушки. Толку от таких перчаток было, как от весла в ванной, но они от чего-то очень нравились Тане.
Маршалл вернулся уже в следующую минуту, запивая какие-то таблетки. Таня едва заметно качнула головой. Любишь же ты травиться этой гадостью, Мэттерс. Впрочем, читать нотации вслух она не стала. Спасибо за это он точно не скажет. Да и сколько ему уже лет, поди сам всё на свете знает.
Улица сначала перерастала в безлюдную тропинку, подсвеченную фонарями, которая уходила за городскую черту, а потом сразу же упиралась в отсвечивающий бело-красный шлагбаум, за которым начинались коттеджи. Вся дорога была усеяла лужицами, в которых продолжал плескаться дождь, и опавшими листьями.
Джилл что-нибудь говорит обо мне? Таня повела плечом в ответ на его вопрос. Ну что можно было сказать? Рассказать о том, как трудно объяснять ребенку, что её папаша пропал хер знает куда, или может поведать о том, как его дочь была ошарашена тем, что её оставили на попечение, по-сути, вообще посторонней для неё тетки Тани Гербер? Девушка с трудом сдержала порывавшийся из горла рык злости. Та накатила на брюнетку, как молниеносная чёрная туча затягивает ясное небо.
Нет. - опять лаконично соврала Гербер, остро посматривая назад, на Эминема. Откуда опять взялась та обида? Она ведь осела на дно, поддавшись давлению Тани. Она обещала больше не перемешивать чувства в голове.
Тёплые разговоры с одного из ближайших балконов, выходящих на общую улицу, доносились до ушей приглушенными тонами. Один из голосов окликнул и Таню. Соседка, чьё имя Таня и не воспроизвела бы сейчас, очень яро старалась завязать с брюнеткой дружбу. И сейчас её тонкий голос окликнул девушку: Таня! Заходи на чай, у нас пирог. А у меня ребёнок и кактус. Ну прямо уже бегу и спотыкаюсь на ваш девичник.
Жаль, что сквозь вечернюю темноту, повисшую в воздухе, уже не было видно выражения лица, которым Гербер наградила надоедливую соседку. Она молча прошла по дорожке до своего забора. Каждый шаг вдоль белой изгороди, она провожала движением правой руки по балке забора.
Открыв калитку, девушка быстро  добежала до крыльца.
Помоги мне затащить коляску. Пожалуйста. Таня вытащила из кармана куртки ключ и поспешила открыть дверь.
Она по хозяйски прошла в коридор и легким движением ладони, включила яркий свет. Он ударил в глаза, и Таня прищурилась, всматриваясь в тёмный силуэт Маршалла, стоящий возле крыльца.
Ты чего тормозишь? Давай в дом.

+1

12

---------------> Коттедж Гербер

0

13

---Квартира---
В без пятнадцати восемь широкоплечая фигура высокого мужчины медленно выплыла из подъезда одного из жилых домов. Парк, в который этот самый мужчина направлялся, с затаившимся в сердце ожиданием, спеша по скользкой дороге, был не дальше, чем за углом соседнего квартала. Странно, что в прошлый раз он умудрился заблудится, всего лишь зайдя с другого конца парка.
Вечер морозно накатывал на горизонт глубоким молочно-синим цветом, на котором не было видно ни единой звезды из-за яркого зарева от городских огней на небе. Мужчина, слегка завороженный растворившейся над небом дымкой холодного воздуха, шел, подняв голову чуть вверх. Спортивная куртка, в которую он был одет, хорошо согревала тело, как и штаны, несмотря на свой легкий вид, уберегающие ноги от порывов внезапного ветра. Только очень мерзли уши и, накинув капюшон и скрыв под его тенью половину лица, мужчина пошел быстрее и шире, уже начав разминку. Он вошел в парк, размахивая руками в стороны от корпуса и потягивая связки на каждом шагу, стараясь не угодить в подмерзшие лужи или не поехать под горочку. Пружинящие движения его ног были энергичными и вместе с тем ритмичными, будто это была вовсе не разминка, а ловкий танец. 
Ветви разросшихся повсюду могучих деревьев высоким сводом висели над аллеей под тяжестью снега. Казалось, что в любой момент хрупкие на вид веточки осин не выдержат этой ноши и обрушатся прямо на голову, но они стояли столь же тихо и обездвижено, как силуэты находящихся далеко за парком небоскребов, в которых уже погас последний офисный огонек.
Мужчина был не один на длинной, подсвеченной фонарями аллее. Вдалеке прогуливалась женщина с большой собакой на поводке, а сзади неспешно вышагивала пожилая пара, держа друг друга за теплые, морщинистые руки. Джексон был где-то глубоко в себе, он только умудрялся обходить редких пешеходов быстрым шагом, держа руки сжатыми в кулаки возле груди и глубоко дыша через нос, не сбивая ритм.
На минуту оторвав свой сосредоточенный, но глубоко внутри отреченный от настоящего мира взгляд, который хмурился под светлыми бровями, Джексон остановился и оголил левую руку, чтобы свериться с часами. Вот черт. Десять минут.. Мужчина снова укутался, как мог и, прибавив скорости, побежал легкой рысцой по направлению к месту, где должен был встретиться с Пайпер.
По дороге он успел напридумывать себе целую кучу вариантов, почему она сегодня не приедет. И если это будет так, если ангел не озарит сегодня его своим появлением, то он, пожалуй, разрешит себе окончательно разочароваться в собственной жизни.
Дорога все не кончалась, она тянулась вперед, совсем не извиваясь, но конца ей так и не было видно. А когда, наконец, показалась вдалеке та лавочка, на которой Джексон сегодня с утра обнаружил девушку, сердце его тихо возликовало. Наконец-то! Только я не вижу Пайпер... - встав, как вкопанный посредине широкой мощеной дороги, рослый мужчина уперся руками в свои бока и, оглядевшись по сторонам, чуть щурясь от отдышки, которая вдруг схватила за его за горло, стоило лишь сбить ритм и заговорить вслух, медленно прошелся вперед. Нет, зрение его не обманывало. Пайпер здесь не было.
Ну конечно... - с досадой он подошел к скамье, которую уже засыпал пушистый снег, и провел по ней рукой с обреченной нежностью и грустью. Мужчина больше не хотел никуда идти, никого видеть и вообще что-либо сегодня делать. Огонь потух в его душе, оставив одну крохотную надежду на то, что возможно она придет чуть позже, задержавшись по простым обстоятельствам, которые могли заставить ее опоздать. Но ни спустя пять минут, ни даже 10 она так и не появилась в поле зрения, сверкая своей улыбкой и сказочными глазами. Джей расползся по скамье, вытянув ноги, облокотившись спиной о деревянную спинку лавочки и устремив пустой, усталый и где-то в глубине своей синевы, очень грустный взгляд в монотонно проплывающее над головой небо. Блондин шумно вздохнул и принялся мысленно читать себе нотации.

+1

14

--Дом Пайпер--
Какого чёрта ты делаешь, осёл! – выкрикнула блондинка из открытого окна автомобиля подрезавшему её водителю мини вена – тебя кто водить учил? Жена твоя? – не унималась девушка. Как только Пайпер выехала из дома, её мучило странное чувство, что произойдёт нечто плохое. Так и есть. Вечером в Лос-Анджелесе офисная жизнь успокаивается. Клерки спускаются в метро, а начальники садятся в свои Майбахи и едут домой, наплевав на правила.  Пробка растянулась на несколько кварталов как раз из-за одного из таких начальников. Мужчина решил, что красный свет горит просто так и нажал на педаль газа. Он мог бы и дальше беззаботно ехать, если бы не тот грустный факт, что он пересёк встречное движение, за что и поплатился гигантской вмятиной на правом крыле, помятым капотом и разбитой фарой. Только его тут не хватало – бурча себе под нос произнесла водительница шевроле, подпирая рукой голову. Причиной её расстройства был грузовик с яркой рекламой зубной пасты. Сияющие белизной и чистотой улыбки счастливой семьи, изображённой на билборде, казались такими раздражающими, что девушка за рулём с шумом отвернулась в другую сторону. Трёхполосая широкая дорога была забита с одной стороны, ведущей в парк. Обратная же сторона была почти свободно, машины быстро проезжали мимо. Водители гордо посматривали на стоящих в пробке водителей, слегка посмеиваясь и указывая пальцами. Стоявшие же автомобили двигались со скоростью беременной черепахи, и то, даже этот факт огорчил бы бедное животное. Толкаясь и сигналя, они подрезали друг друга, посылали в след бранные слова, снова сигналили и ворчали. Делавэр громко выдохнула и откинулась на спинку водительского сидения, положив ладони на лицо. Долгое ожидание, постоянно сигналящие придурки, которые кричали, что блондинки за рулём это всё равно, что обезьяна с гранатой, получали в ответ от Пайпер только средний палец и презрительное выражение лица. Нервы начинали сдавать. Время всё шло. Девушка в очередной раз посмотрела на часы. Без двадцати восемь. Чёрт. Чёрт! Чёрт!! – вновь разразилась голубоглазая. До заветной точки встречи оставалось всего несколько кварталов. Казалось бы рукой подать. Если пешком, то минут тридцать. Бросить машину девушка никак не могла, поэтому вариант с пешей прогулкой отпал  автоматически. Думай Пайпер, думай девочка – стуча по лбу пальцами, говорила вслух девушка. А если по той дороге, по которой ты ехала год назад? Да, точно! Но ведь она в другой стороне и по ней может быть немного дольше. Ну  и пофиг. Водительница резко вывернула руль в право, подрезав того самого мужчину, который комментировал вождение девушек со светлым цветом волос. Ехидная и наглая улыбка заиграла на лице девушки, она до упора вывернула руль, протиснув своего «коня» между приорой и жёлтым такси, выводя колёса на встречную полосу таким образом, чтобы влиться в поток машин, которые ехали в противоположном от пробки направлении. Пересекая две сплошные и чуть не столкнувшись с несущимся пежо, водитель которого вообще не понял, как красный шевроле оказался на этой полосе, Пайпер всё же удалось выбраться из этого хаоса, оставив позади всех тех, кто продолжал тщетно верить, что пробка скоро разъедется. Удачи, лузеры – на радостях прокричала Делавэр, гоня автомобиль как можно быстрее по другому пути. В душе вдруг появилась та радость, которую испытывает человек, когда у него получается всё, абсолютно всё. Радость с примесью азарта.
    Выехав, наконец, к парку, девушка вновь столкнулась с проблемой. Она приехала с другой стороны, но отклонилась она от курса не очень сильно. Заглушив мотор, блондинка закрыла глаза и сильно выдохнула, сосредотачиваясь и пытаясь унять тот страх, с которым обычно сталкиваются девушки, идущие на свидание. Он спирает дыхание, натягивает нервы и заставляет сердце биться чаще. Повернув одной рукой зеркало на лобовом стекле, Делавэр убрала в хвост волосы быстрым движением. Несколько прядей выбились из общей массы, свисая на виски. Ещё раз выдохнув через нос и натянув тёплую толстовку, она вышла из машины. За спиной только послышался писк сигнализации и звук закрывающихся дверных замков. Вокруг было не так уж и много людей, а точнее сказать, вообще не было. Несколько молодых парней выходили через ворота из парка, женщина с пакетами сидела на лавочке, о чём-то задумавшись и ОН. Очень далеко, издалека почти не заметно. Снова пришло чувства счастья, отчего даже перехватило дыхание. Зрение не могло подвести девушку, это был Джей. Должно быть, он уже замёрз, а ты тут тормозишь. Пайпер мельком взглянула на часы, встряхнув рукой и убрав манжет. Пять минут девятого. Твою мать! – громко произнесла Делавэр, от чего выходящие из парка парни  даже покосились на девушку, кто-то из них даже засмеялся. Господи, да беги же ты уже – мысленно пнула себя девушка и тут же сорвалась с места. Пробежав мимо пары лавочек и обогнув небольшой фонтан, она вышла на ту аллею, где и находилось два ряда лавочек с обеих сторон. Одна из этих скамеек навсегда засядет у блондинки в голову. Сейчас на ней сидел, а вернее сказать, лежал тот самый человек, ради которого она сегодня нарушила правила дорожного движения, да и вообще была готова нарушить ещё какие-нибудь правила, главное попасть сюда увидеть его ещё раз. Его свободная поза и запрокинутая назад голова, его спортивный костюм, этот собранный пучок волос, накинутый капюшон – всё это было так здорово, так мило. Казалось, он вообще не ждёт её. Он будто просто пришёл в парк на пробежку, немного устал и присел на лавочку, чтобы перевести дыхание.
Обойдя скамейку с мужчиной со спины, Пайпер как можно тише приблизилась к Джею, нависая над ним. Она ещё раз посмотрела в его светлое и спокойное лицо, которое казалось таким умиротворённым, что невозможно было даже вздохнуть. Поэтому девушка задержала дыхание, уперлась руками в спинку скамейки и наклонилась к самому уху молодого человека. Не замёрз тут? Прости, что заставила тебя ждать – с сожалением произнесла Делавэр и поднялась на вытянутых руках над Джексоном, чтобы, когда он подскочит, не ударится о его лоб. Разгорячённое короткой пробежкой дыхание поднимало лёгкие, выпуская облачка пара в воздух, который стал ещё холоднее, чем прежде. В ожидании девушка счастливо улыбалась, виновато сдвинув брови и слегка прищурив глаза. Она так не хотела его расстраивать, но она это сделала. Она опоздала.

Отредактировано Piper Delaver (2013-20-02 16:30)

+1

15

Время проходило тихим шепотом мимо него. В один момент показалось, что и вовсе остановилось. Пропали все прохожие и их негромкие разговоры, растворяющие тишину. Вечер гордо разрастался, но не спешил превращаться в густую, черную ночь. Жаль, что эта зима выдалась такой снежной и холодной, потому что меньше всего в погоде, как и в людях, мужчина любил холод. Он достаточно быстро с ним свыкался и даже мог часами гулять, невзирая на то, что кончики пальцев и лицо обмораживались под буйным ветром, но каждый день просыпаясь, все равно проклинал эти метели и лед, который всего за одну ночь мог растянуться вдоль целой улицы.
Пошел снег. Хотя, скорее, его грустное подобие, конечно. Снежинки слипались в небольшие комочки и просто падали камнем вниз, даже не поддаваясь порывам ветра, не взлетая, как пушистые и невесомые снежные хлопья. К тому же, они были мокрыми и когда попадали на его лицо, поднятое в бессильной и расслабленной позе, мужчина хмурился, щурился и как-то недовольно и грозно сводил брови. Он обездвиженно сидел, раскинув и вытянув ноги.
Издалека его фигура, почти лежащая на скамье под светом робкого желтого фонаря, вокруг которой все заснеженные кусты и деревья утопали в темноте, совсем была не похожа на сидящего человека - настолько неестественно выглядела его поза и обездвиженное состояние, в котором даже широкая грудь не вздымалась при дыхании.
Минуты так медленно тянулись, ему казалось, что прошла целая вечность, но на самом деле его часы показывали, что с того момента, как он прибежал к скамейке, прошло не более пяти минут.
От затаившегося в душе одиночества, светловолосый мужчина, обычно такой светлый и веселый, потух, как залитое водой пламя, глубоко в голову закрались самые черные мысли. А что, если вдруг с ней что-нибудь случилось? Что, если она не приехала, потому что произошло что-то непоправимо-страшное? С этой мыслью, которая оставила на его воображении свой гнилой след, Джексон встряхнул головой и передернул плечами, сопротивляясь уже разрастающемуся в душе волнению. Нет, с ней все нормально. Она просто не пришла. Прекрати думать о таких ужасных вещах.
Мысли - это самая страшная материя нашего подсознания. Они так часто оказываются материальны, что нельзя даже допускать до своей головы их гнилые корни, которыми они накрепко цепляются за нас.
На выдохе, когда в горле скопился горячий пар, готовый вырваться наружу, Джей засунул руки как можно глубже в карманы и громко вздохнул. Ничего не сказав, даже не подумав. Это был просто последний стон души, который звучно огласил пустую аллею и исчез в ее вечернем полумраке.
В один момент он даже начал закрывать глаза, невольно утопая загруженными за такой бурный день мыслями в сонливой тишине. Слишком быстро отступило все, что только минуту назад донимало его и тянуло за душу, копилось обидой в его горле. Обычно все, что накапливается за день - переживания и злость, грусть, нетерпение, мучение и все остальное по ночам не дают уснуть. Они обрушиваются на нас все разом, мешая долгожданному покою, а сейчас все эти переплетенные друг другом чувства вдруг расступились по сторонам, будто тая какой-то подвох.
Невзирая на мороз, который обжигал не только руки и лицо, но и царапал горло, когда мужчина открывал рот и бесцельно ловил губами снежинки, он продолжал сидеть так, как и до этого. Последняя искра надежды все еще тлела глубоко в сердце. Быть может она придет. Появится прямо сейчас под светом фонаря и будет улыбаться, как сегодня утром, будет согревать каждую трепещущую под хитрым взглядом, клеточку его тела.
Тишина превращалась в зебвение. Ресницы накрыли голубые глаза и плотно сомкнули свой ряд. Понемногу сознание его уходило все глубже в сон, оно терялось вне этой реальности, все еще пытаясь донести какую-то информацию о происходящем. Так, до его ушей донесся звук легких шагов, под которыми сминался и хрустел свежий снег, но тяга, которая тащила его в сон была сильнее и открыть глаза, понимая, что кто-то идет, он был не в состоянии.
Пара секунд продолжавшей тянуться тишины, а потом возле самого уха он почувствовал сквозь занавесу сна горячий воздух, щекочущий кожу на мощной мужской шее.
От неожиданности Джексон подскочил на месте, с одного движения сев по стунке ровно и выпучив глаза. От такого резкого подъема сразу вступило в голову, а с волос упал капюшон. Блондин, чье сердце затрепыхалось вновь, отпустив страх, от ожидания знакомых голубых глаз напротив, повернул плечами в сторону человека, стоящего за спиной. Сказать, что он обрадовался, значит не сказать ничего. Смотря ему в глаза, за спиной стоял его светловолосый ангел. Она с сожалением смотрела на обмороженное лицо и щетину парня, покрытую белесым инеем. Она была здесь, или это проказы его мозга, которые выдают желаемое за действительное, окунув все тело в сладкий сон?
Ты здесь..? - голос его прозвучал тихо и сипло от того, что од долго дышал через рот и все горло обветрилось и обсохло. Мужчина, смутившись своего звучания, откашлялся и резко поднялся на ноги, чтобы его положение больше не было таким дурацким. Встав на ноги он вновь оказася значительно выше девушки, но ее миниатюрный силуэт, казавшийся таковым только из-за присутствия рядом долговязого мужчины, был очень мил самому Джексону.
Сердце его воспылало от той тлеющей некогда искорки, которой вдруг подкинули хвороста. Она разгорелась в негасимый огонь, ведь Она была рядом, здесь. Какой же я идиот-мужчина случайно бросил взгляд на свои часы и понял, что не протерпел даже десяти минут, а сразу принялся разочаровываться в людях. Он улыбнулся самому себе, неловко раскраснелся и провел рукой по волосам и вновь назад.
Не замёрз тут? Прости, что заставила тебя ждать. Голос девушки был так нежен сейчас, когда ему больше всего на свете хотелось этой её неземной нежности.
Чего я только не успел напридумывать, пока тебя не было... - произнес с горечью в голосе Джей, осматривая ее руки.
Я надеюсь, что ты не замерзнешь в таком виде? Внезапно голос его приобрел  светлые нотки, которые были так обычны для него. В этом голосе, в его манере поведения, некой детскости, простоте был его характер. Он никогда не злился и не мучил себя страданиями дольше, чем этого заслуживал момент. Если печаль отступала на второй план, если появлялся хоть единый просвет в черноте, то это уже стоило того, чтобы улыбнуться.
Мужчина вновь накинул на голову капюшон и, подойдя к девушке, не постеснялся застегнуть молнию ее спортивной куртки до конца. Бесстыжая. Ходит мне тут раскрытая. Ну а теперь двигаем отсюда. Я устал здесь находится, требую смены местоположения! - командным тоном, широко улыбаясь и оголяя белые зубы, заголосил мужчина. Раскаты его голоса сразу же разлетелись по пустой аллее и почти сразу смолкли под покровом зимнего вечера.

+1

16

Говорят, когда человек перестаёт делать глупости – это значит, что он состарился. А ведь верно. С возрастом люди перестают совершать какие-то по-детски глупые поступки, начинают вести себя сдержаннее. Любые мелочи  становятся для них  глупыми и непонятными. Они постоянно пытаются подавить в себе все лишние, по их мнению, привычки, эмоции. Вешают на себя ярлык того, как «должен» выглядеть человек, который перешёл ступеньку восемнадцати лет. Родители начинают говорить своим детям, чтобы те перестали вести себя как дети и подумали о будущем. Они навязывают своему ребёнку с самого детства образ взрослого человека. Такого сурового, серого, почти без эмоций, имеющего работу, квартиру и достаток, стремящемуся только к достижению одной цели. Втюхивают мнение о том, что такой человек в первую очередь должен думать о работе, о том, как ему прожить, о своих проблемах и прочем, что беспокоит его. Такой человек не должен вести себя как в детстве – беззаботно и легко, он должен быть сосредоточен и собран. С детства нам прививают какие то штампы, заставляют умещать свои огромные запросы в какие-то рамки, которые непонятно кто вообще придумал. Но почему? Зачем им это нужно? Они хотят подогнать всех под один шаблон, увеличить ту серую массу угрюмых роботов, которые вечно злые и не довольные собственной жизнью? Почему нельзя просто предоставить право выбора? Каждый член общества имеет права. Он вправе выбрать сам своё будущее. Если это не так, то зачем вообще была принята Конституция? Ради приличия? Знаете, что ответит вам на это белокурая девушка, если вы начнёте читать ей такие морали? А она знает. Она пошлёт вас далеко и надолго, ибо она ведёт себя так, как требует её сердце и разум.
    С кем-то эти трюки срабатывают. Родственники всё же добиваются своего. Они диктуют своему чаду как и во что он должен одеваться, как должен говорить, что делать и каким образом себя вести. Дети поддаются и становятся очередной ячейкой общества, раскрашенной в серые тона. Да, может кто-то и становится успешным, работает на хорошей работе и у него всё получается, но я не уверена, что ему это в радость. Обычно у таких людей бывают эмоциональные проблемы. Депрессии, ссоры с любимыми и тому подобное. Печально, но это факт. Именно поэтому Пайпер и придерживается правила – сохрани своего внутреннего ребёнка. Ведь именно этот ребёнок толкает нас совершать глупые и нелепые выходки, шутить и веселиться, любить, в конце концов. Если всегда быть в этой поглощающей серости сосредоточенности и беспокойства, то может случиться непоправимое – ты превратишься в очередного человека из толпы. Нам просто жизненно необходимо делать то, что шепчет нам сердце. Делать то, что заставляет трепетать все клетки тела и души. Без этих эмоций и чувств мы быстро состаримся и зачахнем, ноя о том, чего когда-то не совершили, что хотели сделать или сказать, но мы посчитали, что это «не по взрослому», взрослые так не делают. Ещё один печальный конец. Блондинка не собиралась так заканчивать. Конечно нет. В детстве ей пытались навязать своё мнение, но, выслушав всё, она сделала для себя вывод – не поддаваться ярлыкам. Сейчас её сердце шептало ей, что она должна следовать по тому пути, который выбрала. А выбрала она путь по парковой аллее, в тусклом свете фонарей, под этим жутким мокрым снегом, от которого нельзя было скрыться в связи с отсутствием капюшона, с этим парнем, который буквально загорелся при виде девушки. Он с таким воодушевлением смотрел на блондинку, что у той перехватывало дыхание, которое и вовсе остановилось, когда Джей приблизился и смело застегнул молнию на её тёплой толстовке. Перед этим Пайпер услышала тихое «Ты здесь», которое пробуждало такие нежные чувства где-то в глубине. Одновременно счастье, спокойствие, ликование, гордость, уважение – всего этого было так много, что Делавэр забыла, как дышать.
    Чего я только не успел напридумывать, пока тебя не было... – произнёс мужчина, и в его голосе прозвучала какая-то горечь. Что же ты там понапридумывал? Надеюсь, это было не так страшно, как выехать на встречку? Я надеюсь, что ты не замерзнешь в таком виде? – добавил Джей перед тем, как подойти и заботливо застегнуть молнию кофты. Его лицо мгновенно приобрело ту прежнюю светлость, с которой его и помнила девушка. Неизменная улыбка, смеющиеся голубые глаза и эти забавные морщинки. Невольно и сам начинаешь улыбаться, что и сделала Пайпер. Ну а теперь двигаем отсюда. Я устал здесь находится, требую смены местоположения! – громко скомандовал блондин, широко улыбаясь. Делавэр тут же отреагировала и выпрямилась по стойке смирно, выпятив слегка грудь вперёд и сведя пятки вместе. Девушка задрала руку и приставила вытянутую ладонь к виску, как делают это в армии, отдавая честь. Да, мой капитан! – таким же жёстким и громким голосом ответила она, скривив серьёзное лицо. После блондинка не сдержалась и расхохоталась во весь голос. Это было и в правду так смешно. Команда ясна – начала Пайпер, обходя Джексона со спины вокруг – и предельно понятно, что нужно делать – остановилась она напротив парня, убрав с лица мокрый снег. Да, без капюшона как-то не прикольно. Достав из кармана серые перчатки с яркими красными полосками поперёк верхней части, девушка подняла голову повыше. Давай вот как? Один из двух. Устроим небольшое соревнование – вновь начала Делавэр, положив ладонь на грудь блондина – в дальнем конце аллеи есть фонтан. До него не так уж и далеко. Два забега, победит только один – состроила хитрую гримасу – проигравший платит исполнением одного желания победителя. У кого больше побед, тот победит. Если в конце второго забега оба выиграли по одному, то устроим третий, конечный. По рукам? – убрав руку с груди парня и потянув её для скрепления «сделки», добавила Пайпер. Получив ответ, девушка попятилась задом в сторону указанного фонтана. Я согласна не поддаваться тебе – ехидно добавила она, указав пальцем на Джея и, в один подскок, развернулась спиной к своему собеседнику. Голубоглазая не нуждалась в долгой разминке. Она немного размяла суставы ступней, несколько раз нагнулась вперёд, назад и в стороны, размяла шею и совершила нечто вроде прыжков на месте. Привычный разогрев перед пробежкой, которую делала каждый день по утрам. Она выжидающе посмотрела через плечо, наблюдая за соперником, а после, когда они оба были готовы к старту, ломанулась вперёд. В закрытом на молнию кармане побрякивали ключи, на шее бешено метался во все стороны шарф, а убранные в хвост волосы хлестали по вискам в такт бегу. Чувство азарта охватило Делавэр. Сердце забилось сильнее, а взгляд не сходил с молодого блондина, который так же жарко дышал, перемещая ноги широко и размашисто. Они были как две борзые, несущиеся за кроликом. Каждый желал выиграть и каждый желал загадать то самое заветное желание.

Отредактировано Piper Delaver (2013-22-02 09:40)

+2

17

Что способно так сильно влиять на наши поступки, заставляя нас вновь и вновь черпать силы и идти вперед? Каждое сказанное или написанное слово, каждый шаг и взгляд - это все оно, вдохновение, которое толкает нас к незамедлительному действию. Чтобы что-то сделать, нужно иметь стремление двигаться и мотивацию, которая в конечном итоге что-то тебе даст.
Благодарность, например, или плод твоих упорных стараний, которым можно будет гордиться. Тогда, ради простых вещей, путь к которым был бы длинный и нудный без мотивации и вдохновенного порыва сердца, мы сворачиваем горы или идем напролом, цепляясь зубами и ногтями за любую возможность оказаться еще на шаг ближе к заветной цели.
Всё его вдохновение сосредоточилось безумной концентрацией в этой девушке, в Пайпер, которая дала ему мотивацию - двигаться, преодолевая препятствия, чтобы получить возможность заработать ценный приз. Уж что-что, а соревнования, на кону которых большие ставки, парень всегда любил всей душой, за что однажды и поплатился. В погоне за победой он потерял многое, что было ему дорого, но так и не научился с тех пор вовремя останавливаться, даже пережив сильную драму после того поражения. Помните, как в "Титанике"? Вся наша жизнь - игра, а к тому же азартная.
Давай вот как? Один из двух. Устроим небольшое соревнование. В дальнем конце аллеи есть фонтан. До него не так уж и далеко. Два забега, победит только один, проигравший платит исполнением одного желания победителя. Если в конце второго забега оба выиграли по одному, то устроим третий, конечный. По рукам? Легкая ладонь девушки обожгла его своим нежным прикосновением, словно через плотную куртку он почувствовал руку Пайп на своей коже. Довольный как кот, мужчина опустил глаза на свою невысокую подругу, и зацепил ее легкий взгляд своим, строгим, но в то же время хитрым и смеющимся, легким, незатейливым, как дуновение летнего ветерка, как и всегда, с нелепой иронией в своих ясных и прямых чертах лица. Блондин пытался сделать крайне сосредоточенное выражение, но все выходило наперекосяк. Ни одна строгая гримаса не могла спрятать собою его бесконечную прозорливость, и ребячество, которое чувствовалось в каждом взгляде и движении, в каждом слове. Забавно склонив голову к плечу, он слушал Дэлавер и при этом осторожно перебирал своими пальцами по ее ладони, которая ненадолго задержалась на его груди. А когда она прервала это прикосновение, его замерзшие пальцы остались лежать на шершавой куртке, пытаясь удержать это ускользающее вдохновение, которое она вселила в него.
Девушка попятилась назад. Её вид был коварно-зазывающим, дерзким во всем своем проявлении. В этой подначивающей улыбке, в ее голосе, в звонкой тени ее фигуры, которая терялась в накатывающей на небо темноте, это не могло не заводить мужчину. Всё вместе оно сливалось в нечто совершенное. А ее хитрые шажки назад были для мужчины приглашением подойти ближе, догнать ее, как зайца.
Ну это ты зряяя! - протянул, расхохотавшись, он, откинув при этом голову назад. Я тебя сделаю, это точно! - парень щелкнул пальцами, при этом указав ими на Пайпер. Он уже придумывал как грандиозно одержит над ней победу. 
Пайпер сделала слишком большую ставку, и это зацепило все его беснующееся мужское самолюбие. Оно забурлило в венах, перемешанное с горячей кровью, хлынувшей в голову. Мужчина разгорелся ярким румянцем и медленными шагами, смотря исподлобья, из-под тени своего капюшона на девушку, пошел за ней, когда она попятилась назад, подстегивая его азарт. Я согласна не поддаваться тебе. В ответ на это высокая тень, в которую он превратился, уйдя из-под фонаря на не освещенную часть дороги и нависнув над Пайп, громким и низким басом расхохоталась. В этом смехе было что-то дьявольское, опьяняющее и таинственное. Джексон скорчил еще более ехидное лицо, чем его соперница, но наверно она этого не увидела, потому что единственный ближайший источник света был загорожен мужчиной. И не боишься ты по ночам в парке с неизвестным мужиком гулять? - странная, но безобидная мысль мелькнула в его коварном взгляде, но, слава Богу, осталась просто мыслью.
Но действительно, она был так беззащитна. Стояла вот здесь, в синем свете зимней ночи, посреди пустой аллеи, с малознакомым ей человеком. один на один. Даже если бы я очень хотел, я бы не смог тебя обидеть. Ты слишком нежна для того, чтобы быть обиженной мужчиной.
Я согласен купить тебе утешительную шоколадку, когда ты проиграешь. Джей хмыкнул, издав коварный смешок с каким-то легким придыханием. Горячий пар вырывался из его горла и вздымался к небу.
Разминку он уже совершил, когда бежал к скамейке, боясь опоздать туда, где его еще не ждали, поэтому сейчас он просто стоял, закусив губу и искоса посматривая на девушку. Она, как самое грациозное и соблазнительное в своем совершенстве существо, была причиной того бешеного чувства, похожего на животное желание, которое сиюминутной искрой вспыхнуло у него в глазах. Мужчина вновь утаил это глубоко в себе и отвел взгляд в сторону, при этом глубоко вздохнув, чтобы не продолжать моральное насилие над своей больной фантазией. Он выдохнул, прикрыв голубые глаза, в которых отражалась сама Пайпер. Фух, прекрати. Даже не смотри на нее, маньяк, - уговаривал он сам себя, стараясь не смотреть туда, куда так хотелось. Мужчина стоял чуть позади Пайпер и дышал необычайно морозным, как ментоловая конфета, леденящая горло после стакана холодной воды, ветром. Он медленно потягивал носом струйки ветерка и все думал, думал, будто сейчас самое лучшее время для размышлений. Думал о том, что чувствует. Пытался дать этому логическое описание, название, хотя бы определить направление, в котором мыслит, когда перед ним появляется Пайпер. С ее небесными глазами, в которых, кажется, отражается небо, с ее звонким смехом и теплыми руками, всю нежность которых ему так отчаянно хотелось  почувствовать. В конце-концов, что это было? Что за чувство, рвущее его изнутри, какого он еще никогда не чувствовал так обжигающе-больно, но в то же время невероятно сладостно.
Джексон был на стопятьдесят процентов уверен в своей победе. Ну как такая хрупкая девушка может оказаться ловчее и быстрее мужчины?
Самоуверенность - страшная штука. Она творит беспредел, околдовывая рассудок. К старту парень был готов, хотя изнутри его всего колотило, как ошпаренного. Он уже предвкушал победу, хотя старт был еще не дан. Тут же подумав о выигрыше, блондин встряхнул головой, отгоняя пленительные мысли, которые могли спугнуть удачу.
Согнув колени, кончиками двух пальцев он прикоснулся к асфальту, готовясь к забегу. Девушка сделала то же самое. Когда их взгляды встретились где-то в маленьком пространстве между двух натянутых, как струны, тел, готовых в любой момент сорваться с места, Джексон на секунду потерял рассудок. Он хищным взглядом обнял всю девушку - это было большее, что он мог себе позволить сейчас.
Не прозвучало ни единого слова; они оба просто поймали тот момент, в который вновь соприкоснулись взглядами, когда два разных сердца поймали общий бешеный ритм, и поняли, что пора. Это произошло молниеносно.
Оба они подтянулись вверх и пулями, скребя по мокрой дороге кроссовками, побежали вперед. Ветер хлестал в лицо, а тело неохотно, буквально через силу неслось вперед. Ноги слегка путались - это был явно не его ритм - но и вся их "оздоровительная"пробежка вдруг обернулась соревнованием, в котором не получится выдерживать дыхание и соблюдать равномерность. Всё это было ему не в радость - и эта сумасшедшая скорость, на которой путались меж собою ноги, и сбитое и учащенное сердцебиение, и воздух, которого вдруг стало катастрофически не хватать.
К сожалению, в порыве вдохновения от того, что он сейчас выиграет приз (так он сам думал), Джей совсем забыл разобраться в том, что он вообще хочет выиграть. Ведь получить желание мало, надо еще и загадать его. Парень просто бежал, стараясь быть хоть немного впереди спешащей девушки, но все равно отставал от нее на какие-то доли секунды.
В один момент ему показалось, что время замедлилось, как в фильме, чтобы дать ему получше рассмотреть ее. Девушка, как пума, прыжками преодолевала расстояние. Она не обращала внимания ни на ветер, ни на хлещущие в лицо волосы. Все ее тело было натянуто струной и пружинило вперед, стоило только оттолкнуться от земли. Забавное сравнение этого бега с аллюром лошади проскочило в голове Джея, но оно было не чем-то обидным, а скорее восхищенным, потому что, как человек, всю свою жизнь отдавший лошадям, мужчина как никто другой находил резвый трехтактный галоп чем-то в высшей степени грациозным, элегантным и бесконечным, похожим на танец.
Она бежала и бежала, а Джей смотрел только на Пайпер, забывая хоть иногда посматривать под ноги. Расстояние между ними сокращалось, и в конце-концов он почувствовал дыхание и шуршание ее подошв об асфальт за своей спиной.
Вот фонтан был уже впереди. Посреди большой, забетонированной площади, меж редких и наполовину погасших фонарей. Людей не было совсем. Только в далеких, темнеющих своими величавыми силуэтами многоэтажных домах горел свет. Сейчас только-только люди возвращались с работы, зажигали свет в своих квартирах, грелись вместе под теплыми одеялами. От этих мыслей волна тепла прошлась по его широкой, крепкой спине. Но он был все еще здесь, на морозе, в холоде, который с трудом давал даже дышать. Но даже этот холод не мог быть причиной, по которой блондин отказался бы от еще хотя бы одного часа, который мог провести с Пайпер.
К тому же, тело его вдруг взмылилось, словно у коня, отработавшего под седлом несколько тяжелых часов. Стало жарко, влажно, а потом, наоборот, нестерпимо холодно, когда ветер начал дуть вдвое сильнее, попадая под воротник и капюшон.
Финиш был ясен - мужчина вырвался вперед с небольшим разрывом и, как только достиг фонтана, чуть не влетев в него на полной скорости и с недовольным видом обругав себя за невнимательность, резко остановился, словно статуя, величаво нависшая над землей в полумраке. ДА! ДА! - с трудом выдавливая слова, кисло щурясь от нехватки воздуха в легких, хрипло кричал Джей, сжав кулаки и махая ими над головой. Предлагаю тебе сдаться без боя.
Мужчина смирил Пайпер горделивым взглядом, шутливо и наигранно подняв свой нос кверху. Конечно, согласия он и не ждал, а поэтому судорожно пытался нахватать побольше свежего воздуха, чтобы поскорее приготовиться ко второму забегу, но не подначить ее, не разжечь ее сильнее, как огонь, в который подливают масло, мужчина не мог. На то, наверно, он и мужчина.

+1

18

Отчего такая лёгкость? Такое парящее состояние. Такое бывает в жизни не часто. Эмоции, которые не поддаются объяснению, ни логическому, ни какому-либо другому. Это происходит так стремительно, так неожиданно, что перехватывает дыхание. В такие моменты хочется петь во всё горло, кричать. И это никак не стеснит ни тебя, ни кого-то ещё. Кажется, что за спиной вырастают крылья, что ты отрываешься от земли и находишься уже в совершенно другом мире, вселенной. Всё вокруг теряет какой-либо смысл, ничего больше не заботит, только то, от чего и происходит  такая лёгкость. Джей настолько тянул к себе какими-то невидимыми верёвками, притягивал полностью и тело и душу. И окажись он хоть маньяком или убийцей, кажется, даже это не подействовало бы на Пайпер как-то отрицательно. Она парила рядом с ним, несясь по мрачной аллее парка, навстречу холодному ветру, который противно ударял в лицо, бросая остатки мокрого снега. Тусклые отсветы фонарей не освещали должным образом дорожку, которая была ещё не до конца расчищена. Тёмные замёрзшие лужи выглядели как сотни глаз, сверкающих в свете и отражающих в себе синее небо, которое накрыла Лос-Анджелес своим мягким покрывалом, загоняя всех уставших и сонных людей в их уютные квартирки, вынуждая заваливаться на диваны и упираться в телевизоры, которые зомбируют и внушают нам всё, что по их мнению, нам нужно. Блондинка не любила телевизор, даже в её квартире он находился только в одной комнате, в то время, как у других их могло быть и два, и пять, и больше. Делавэр считала это бесполезной тратой времени и денег. Она не любила роскошь, с которой были обставлены дома её соседей. Слишком много бытовых приборов, техники, всевозможных приборов, интерьерная мебель, куча ковров, антиквариата, и всевозможных вещей, не использующихся в повседневной жизни, простаивающие неделями, месяцами или годами без дела, купленные ради забавы и так называемого «чтобы было». И зачем только людям столько вещей, из которых они даже не извлекают никакой  пользы? Бессмысленная трата кучи денег, которую можно было бы потратить на благотворительность, покупку чего-то действительно нужного, на образование детей и так далее. Сама же девушка не держала в доме ничего лишнего. Все по минимуму. Пусть даже она и зарабатывала достаточное количество денег, но это не значило, что их стоит сразу же тратить. Нужно было уметь и копить. На такой случай у Делавэр имелся маленький сейф.
Экономить деньги она умела, но это не относилось к чувствам. Когда дело касалось дел сердечных, будь то любовь или просто дружба, не важно, всё обстояло как раз совершенно по-иному. Блондинка отдавалась отношениям полностью, со всей щедростью и полнотой. Тут она не скупилась. Такое отношение часто приводило к тому, что люди начинали пользоваться этим. Это привело к построению большой и толстой стены, которая с каждым предательством, расставанием и потерей становилась ещё крепче и выше, но не с Джеем. Он будто находил потайные лазейки, скрытые ото всех остальных, одним своим видом и широченной чистой улыбкой разбивал толщу строения в дребезги, как сносит массивное здание гигантский кран, ударяя в него здоровой кувалдой, размером с большой автомобиль. Удар настолько сильный, что разрушал не только горечь прошлых отношений, но и проблемы, возникавшие задолго до этого. Невероятная энергия. Она чувствовалась даже на расстоянии. Сейчас её можно было уловить даже за километр, не то что бы на пару метров. Два, разгорячённых погоней за призом, человека мелькали на аллее, перебегая от фонаря к фонарю, как быстрая машина проезжающая на полной скорости вдоль забора из реек, со одной стороны которого ярко светит солнце, а с другой падает тень, создавая эффект зебры, которая рябит в глазах, когда эта самая машина проносится рядом. Два молодых и горячих тела, жаждущих загадать то заветное желание, которое поставлено на кон. Поистине, грация в каждом движении. Слаженные движения и быстрый ход. Сейчас они были похожи на резвых коней, которые борются за приз на скачках, пышущие азартом и интересом, подгоняемые неизвестностью.
И вот финиш. Крепкие ноги мужчины ступили на бетонную площадку перед фонтаном. Он оказался быстрее Пайпер, которая не так уж и сильно расстроилась. Для неё этот забег не казался каким-то очень серьёзным, девушка бежала ради интереса. Азарт и желание – две основные причины. Блондинка даже не показала вида, что расстроилась. По инерции она пробежала мимо фонтана ещё пару метров. Дыхание продолжало быть частым, горло обжигал холодный воздух, который так быстро превратился из прохладного в горячий и наоборот, что лёгкие невольно начинали сжиматься. Сделав три резких вдоха и выдоха, Делавэр более или менее привела себя в чувства. Её соперник победно заликовал и вскинул сжатые кулаки вверх, маша ими над головой. Блондинка не обернулась к нему, но это не помешало ей представить эту картину. В душе Пайпер была в какой-то степени горда за Джексона. Она громко засмеялась и, запрокинув голову назад, беря её руками и поднимая локти вверх, издала какое-то своё ликование. Ууоооу! – вырвалось длинное и протяжённое слово, которое было обращено куда-то вверх, не конкретному человеку, а просто вверх, чтобы все слышали, некий крик души – я давно так не развлекалась – добавила она уже тихо, почти не слышно. Продолжая держать руки на голове, но уже разведя локти в стороны, блондинка прошла так пару шагов обратно к фонтану, восстанавливая дыхание. Через пару минут воздухообмен между девушкой и окружающим миром пришёл почти в былую форму. Подхваченная чем-то она подскочила к твёрдой кромке фонтана, переместилась на средней ширины каёмку и медленно пошла по ней, балансируя расставленными руками и покачиваясь то на одной ноге, то на другой. Дойдя по кругу до того места, где возле  фонтана стоял её счастливый лучик света, который в данный момент светил как тысячи солнц, такой яркий, счастливый. И он был так рядом, совсем близко, что девушка лишний раз боялась дотронуться до него, чтобы не спугнуть это мгновение, эти эмоции. Она просто стояла напротив него, широко улыбаясь. Сейчас девушка была выше Джея. Теперь она могла его рассмотреть ещё лучше, так как его лицо, обращённое вверх, освещалось тусклым сиянием паркового фонаря. Снова взору пристали его голубые глаза, в которых Пайпер могла рассмотреть саму себя, светящиеся азартом и жаждой продолжения. Его морщинки, милые черты лица, светлые волосы, неаккуратно спрятанные под капюшоном. Безумная идея поселилась в этот момент в голове блондинки. Она сейчас страстно желала убрать лёгким движением этом мокрый капюшон, пройтись пальцами по влажным волосам, прореживая их и откидывая назад, медленно опустить руки к лицу, поглаживая скулы большими пальцами. Хотелось кинуться к нему. Нагнутся и впиться в эти раскрасневшиеся губы, которые немного потрескались от ветра, не отпускать их пока воздух не закончится в лёгких, обнять так крепко, как только позволит сила. Сдерживать такое желание оказалось намного труднее, чем ожидалось. Делавэр слегка подалась вперёд, но вовремя остановилась. Серьёзное до этого лицо вновь засияло улыбкой. Девушка неловко положила руку на плечо парня, второй она убрала сырость с волос, закинув спустившиеся пряди назад. Знаешь, я разочарована. Я думала, что смогу выиграть у тебя, но как оказалось, я не на столько хороша – иронично закатывая глаза произнесла блондинка – снимаю перед тобой шляпу – согнувшись Пайпер отвесила шутливый поклон, помахав рукой перед собой, будто держа шляпу. Затем девушка вновь разогнулась и замолчала, смотря сверху вниз на своего блондина, который источал такую детскую радость, что даже самый счастливый ребёнок мог бы позавидовать.
Передышка подошла к концу и оба соперника могли уже нормально продолжить соревнование. Время летело настолько быстро, что казалось прошла минута или две. Совершенно не хотелось заканчивать этот день одиноким лежанием в постели и чтением любимой книги, как бы привлекательно это не звучало. Хотелось разнообразия и действия.
Готов глотать пыль? – ехидно произнесла Пайпер, опускаясь рядом с Джексом в низкий старт и кидая хитрый взгляд вперёд. Заняв свои позиции на старте, у кромки бетонной площадки, двое диких и яростных соперника начали гонки всё по тому же взаимному переговору глазами, который возникал как по сигналу клаксона. Мгновенно сорвавшись с места, оба ринулись в направлении лавочки, откуда и начали движение. В том же темпе, что и раньше девушка бежала чуть впереди мужчины. Когда оба уже приближались к финишу, девушку сковал страх. Да такой, что заставил её забыть обо всём. Это была боязнь того, что вот он – конец. Безысходная ситуация, как показалось блондинке. Разум вновь потянул канат противоречия в свою сторону. Паника накрыла с головой. Вот сейчас она переступит линию финиша и всё закончится. А вдруг всё действительно прекратится на этом месте? Они ещё побудут какое-то время тут, а потом всё равно разойдутся как в море корабли. Ноги сами замедлили ход, тем самым забирая шанс у голубоглазой на победу. Она на мгновение забыла о том, что желание Джексона может оказаться совсем иным, нежели банальным «Прокукарекай своё имя» или «Достань до носа языком». Он же мог попросить исполнить всё, что ему угодно. Тут же подстегнувшее любопытство рвануло Пайпер вперёд, но было поздно. Высокий, крепкий и быстрый блондин уже переступил финишную прямую. Тяжело дыша и пыша жаром, он казался средневековым викингом, таким брутальным, мужественным и сильным, способным свернуть горы и повернуть реки вспять.
Лёгкой трусцой Делавэр добежала до него и остановилась в метре. Вот и всё – ловя ртом воздух, произнесла она -  твоя взяла. Я конечно не Джин или золотая рыбка, но так уж и быть. Исполню твоё желание – упираясь руками в колени, добавила блондинка. Она безумно жаждала узнать, что же за желание таится в голове этого человека. Только не окажись маньяком или убийцей, прошу. Ты ведь не маньяк? Не молчи, главное не молчи.

Отредактировано Piper Delaver (2013-24-02 23:05)

+1

19


Самое сложное, то, что каждый человек постигает в свой строго определенный жизненный момент, когда приходит время - это умение отпускать. Вот так просто, без долгих и трогающих душу расставаний. Освобождать прошлое как птицу из клетки и больше никогда не оглядываться, пытаясь увидеть вдалеке блеск ее пера. Никогда не бывает поздно отказаться навсегда от того, что не сделало тебя счастливым. Пусть все же лучше поздно, чем, ну вы знаете... Хуже, если смотря на то, с чем не можешь расстаться, понимать, что оно никогда больше не принесет былой радости и будет только висеть на шее обременяющим грузом, и теребить последние нервы, и никогда, никогда не оставит тебя в покое, если ты сам этого не сделаешь. Не сожжешь мосты и не начнешь с чистого листа. Но еще сложнее, чем отказаться от прошлого, бывает справиться с замкнутостью, которая рано или поздно приходит к разчаровавшемуся человеку и скромно усаживается ему в голову.
Есть те, кто не справляется с этой борьбой внутри себя - что-то говорит тебе: ты можешь продолжать жить своей жизнью, просто оглянись и плюнь, забудь отныне и навсегда, но что-то другое мешает, оно воздвигает высокую непроницаемую стену, за которой тухнет и чахнет, сгорая от одиночества, человеческое сердце. И только сильный справляется со своими страхами, учится заново доверять и любить.
А есть другие, которые вовсе не подвержены страданию по утраченному. Те, которые смело делают шаг вперед, не боясь споткнуться. Джексон, как представитель этой группы людей, всегда выглядел за счет этого качества на голову выше многих, кто прятался в стеснении. Джей всегда был и открыт, и доброжелателен ко всем, без лишней скромности, которая его бы совсем не красила, при том, что много раз за свою жизнь попадал благодаря своим душевным качествам в такое дерьмо, от которого не всякий сможет отмыться и сразу же об этом забыть, рассмеявшись над собственной неудачей. Наверно именно это качество - открытость - и есть наш главный враг, потому что плохих людей много, их не всегда можно рассмотреть в толпе,  обезопасить себя от них заранее, а они очень умело пользуются всем тем, что только можно обернуть против тех, кто им не мил. Спасение в этом может быть разным для каждого отдельного человека: кто-то предпочтет замкнуться в себе, кто-то будет упиваться местью, но те, кто может просто отпустить, всегда будут в большем выигрыше.
Влюбиться, привязаться к кому-либо проще, чем стать тем, к кому можно привязаться, потому что с каждым днем разочарованных сердец становится все больше, к сожалению, это проблема нашего времени, и оказаться именно тем человеком, которому можно будет довериться, заслужить доверие сложно. И его нельзя навязать. Оно либо идет изнутри, либо его нет.
Отпуская прошлое, Джей, будучи еще совсем зеленым парнем, никогда не думал о будущем. Жил вот так, моментом, упиваясь тем, что было важнее всего остального в данную секунду. Никогда не привязывался, и не привязывал к себе. И вот сегодня, сейчас, в первый раз за всю свою жизнь он почувствовал внутри тех самых, настоящих бабочек, которые взметнулись вверх, затрепетав своими нежными крыльями. Которые защекотали его, говоря: "Вот она, друг, очнись. Тебе пора проснуться". Наверно, впервые он по-настоящему почувствовал ласковое притяжение женских чар, которые крепко связали его по рукам и ногам, одурманили и заворожили. От этого не хотелось бежать, как раньше, боясь увязнуть в омуте любви, быть склеенным обязательствами, с этим чувством хотелось жить и цвести. Теперь все это прошлое стало еще более бессмысленно и мимолетно, оно улетело, как сон, и Джей точно знал, что больше не вернется к нему, потому что впереди было кое-что намного более светлое и настоящее, чем придуманные чувства прошлого. Сейчас он впервые позволил себе расслабиться, стать на сто процентов настоящим в своих откровениях с самим собой, и теперь почувствовал, как что-то сильное тянет его в пучину, как оно привязывает его к Пайпер. Он сам.
Жизнь дарит момент лишь единожды. Так бывает каждый день. Мы регулярно упускаем то, что может перевернуть всю жизнь, открыть второе дыхание. Но что, если поймать его за хвост? Что, если найти его в настоящем и больше не упускать, не робеть перед тем, что будет впереди? Вот сейчас, она стояла перед ним, такая нежная в свете бледно-желтых фонарей и цветных праздничных лампочек, которыми были украшены ветви зимующих деревьев вокруг фонтана, как на красивой фотографии. Такая сказочно-трепетная, романтичная в своей легкости и непринужденности, как дитя. Она стояла выше него, впервые мужчине было так приятно и так непривычно это чувство, с которым он чуть поднял свою голову, чтобы видеть ее голубые глаза, чтобы видеть ее такой высокой и в то же время по-прежнему буззащитной. Девушка пребывала где-то в своих мыслях, но и он был глубоко в себе, где пытался противостоять той силе, которая, не робея, тянула его в омут эмоций, в котором был одновременно хорошо и непривычно. Хотелось ли ему подойти чуть ближе, чтобы почувствовать ее дыхание возле своей шеи? Да. Хотелось ли прожить этот момент как можно скорее, чтобы уже позволить себе поцеловать ее хотя бы в нежную щеку на прощание? Нет. Ему хотелось жить сейчас. Каким бы заманчивым не был грядущий день и каким бы тяжелым не был именно данный момент борьбы со своим подсознанием, но он был одновременно сладостен, потому что эту секунду он проживал не один. Этот миг терялся где-то между Пайпер и самим Джексоном, в этом маленьком пространстве, отделяющем их друг от друга.
Джексон тяжело дышал. Он пробежал в ненормальном ритме больше, чем могли позволить его легкие. Щурясь, с трудом улыбаясь и суматошно хватая воздух, поставив руки в боки, мужчина смотрел на Пайп и наслаждался ее хорошеющей с каждым мигом улыбкой.
Знаешь, я разочарована. Я думала, что смогу выиграть у тебя, но как оказалось, я не на столько хороша, снимаю перед тобой шляпу. Парень просиял глупым оскалом и от нехватки воздуха открыл рот, но не смог произнести ничего, кроме сдавленного хрипа. Не став делать из этого позор всей своей жизни, мужчина слегка нагнулся, упираясь ладонями в колени, а потом призывно посмотрел на Пайпер из-за своего плеча. Вызывающе-победоносный блеск его глаз заглядывал в лицо девушке, уже предвкушая еще не заслуженную и пока не полученную победу.
Когда новый бой был начат, в груди открылось второе дыхание. С новой силой уже растрепанный и вымокший мужчина хватал открытым ртом и носом кислород, и двигал ногами, стараясь нагнать легко летящую впереди него девушку. Она, в силу своей упругости, натренерованности, правильного дыхания и слаженной работы всех групп мышц, без видимых усилий вышла вперед Джексона. Увидев только ее мелькающую сбоку фигуру, которая уверенно обогнала его на метр-два и затем крепко держала свою позицию, блондин недовольно нахмурился сам себе, не веря, что даст ей просто так выиграть. Ведь ему хотелось этого куда больше, он был в этом абсолютно уверен.
Но в последний момент, когда парень уже успел даже немного расстроиться тому, что так и не сможет обогнать даже на полдюйма Пайпер, Джей сначала даже пролетел мимо нее, когда девушка вдруг просто так взяла и почти перешла на прогулочный шаг. Блондин пролетел по инерции еще несколько метров и остановился в трех шагах от их воображаемой финишной черты. Мужчина на пятках развернулся к девушке лицом, недоуменно разведя руки и смотря на нее из-под вскинутых от удивления светлых бровей. Не понял юмора. - Джей смотрел на Пайпер, но не понимал смысла ее действий. Единственным разумным объяснением, которое он нашел сам для себя было то, что сама Дэлавер отнеслась к этому маленькому соревнованию как к обычному ребячеству. По-большому счету так оно и было, но Джей, например, видел в этом куда больший смысл. По крайней мере эту победу он желал всем сердцем, потому что теперь точно знал, что не хочет получить от нее ничего, кроме еще хотя бы одного часа, проведенного вместе. Сегодня она начала его день, и ему по-настоящему не хотелось заканчивать его в одиночестве пустующей квартиры.
Делая короткие шажки спиной, смотря прямо в глаза Пайпер по своему уже навязавшемуся обычаю, потому что ее глаза были самым прекрасным, что было вокруг, на что хотелось смотреть, блондин гнусно подначивал её: Ну, давай. Ты ведь проиграешь, -он все отступал, шаг за шагом увеличивая расстояние между девушкой и собой, и в то же время оказываясь все ближе к финишу,- Ну все. Ты проиграла, учти!
Пожав плечами, мужчина сделал широкий шаг назад и увидел, что рядом стоит та самая лавочка. Вся в снегу и изморози.
Так, так, так... Джей больше не в силах был терпеть. Смех, ирония, победоносное, хоть и не заслуженное чувство героя взыграло в нем вперемешку с извечным юмором, с которым мужчина обращался к Пайпер: Пойдем-ка прогуляемся до конца парка, и я скажу какое мое желание ты выполнишь. Став играть бровями, он в то же время говорил ласково и улыбчиво, чтобы не напугать своими скрытыми замыслами девушку.
Собственно говоря, в голове у него не было ничего плохого. Единственное, самое сильное его желание читалось без особых усилий в его глазах, когда мужчина смотрел на Пайпер так тепло и заботливо, словно знал ее всю свою жизнь. Побудь со мной еще немного.
Откинув капюшон, Джей предстал в свете поднявшейся ярко-желтой луны красным и сильно распаренным. Его волосы были взъерошены и неопрятно раскиданы в разные стороны. На руках, которые, к счастью, были спрятаны под курткой, пульсировала в вздувшихся венах кровь.
Громко дыша, Джей с присущей ему хитростью приблизился к Пайпер и, не стесняясь, положил свою руку ей на плечо, тем самым приобняв девушку. Молчаливо храня и только подстегивая интерес, он повел Пайп в сторону, с которой пришел сам, уводя красавицу все дальше от скамейки.
У меня есть одна замечательная идея. - коварно произнес своим австралийским акцентом Джексон, когда они вдвоем вышли из больших решетчатых ворот городского парка.
Молодые люди так и стояли рядом, Джей не мог отпустить ее плечо, а Пайпер, наверно, не понимала, куда он ее ведет.
Тебя я не отпущу никогда, даже если ты будешь против. Всё. Я хочу так.

+1

20

Известно, что идеальных людей не существует. В каждом человеке есть свои минусы. Даже если мы считаем, что человек идеален, что в нём всё совершенно, оказывается так, что мы просто плохо его знаем. Все люди пытаются найти этот самый идеал. Они как заблудившиеся путники, бредущие по пустыне, жаркой, беспощадной, не оставляющей ни малейшего шанса на выживание. Мы слепо следуем по неизведанному пути в поисках иллюзии. Хватаем руками песок, в надежде, что это оно и есть, но пищинки просыпаются сквозь пальцы. Мы бежим на ведения, которые возникают впереди, раскалённый воздух создаёт эту самую иллюзию, заставляя видеть только то, что мы хотим, а не то, что есть на самом деле. Мы строим предположения, догадки, хотим поверить в то, что, наконец, пришли к финишу и нашли то, что так упорно искали, за что отдали часть жизни. Но как только мы понимаем, что всё не так прекрасно, как нам хотелось бы, то перестаём думать об идеале и пускаемся в новый путь, надеясь всё же найти то единственное и совершенное. И часто находим. Находим то самое, важнее чего в жизни быть не может, то, ради чего нам и умереть не страшно, мы цепляемся за него как голодная пума в свою добычу. Готовы на всё, ради сохранения этого. И пусть это не идеально, пусть у него есть всевозможные недостатки, минусы, вредные привычки и так далее – для нас оно становится идеальным. И всё то время, которое мы потратили на поиски чего-то другого, становится лишь длинной дорогой к тому, чтобы отыскать единственное в жизни, что заставит нас улыбаться только одним своим видом. Оно сделает нас самыми счастливыми на земле. В такие мгновения человек перестаёт строить иллюзии и начинает верить в настоящее.
Другие же продолжают думать, что идеал есть и он один. Они продолжают блуждать, искать и верить в то, что сами для себя придумали. Пайпер теперь переставала быть таким человеком. Она шла той дорогой, которая вела её к чему-то такому, чего она ещё никогда не испытывала. Неимоверная сила тянула её, засасывала в свой бурный поток, звала за собой ласковым и нежным голосом, которому по прежнему препятствовал страх перед неизведанным. Это так же естественно, как и чувство голода. Но это единственная существенная проблема, когда ты хочешь чего-то нового, совершенно иного, чего ты не испытывал, чего ещё ни разу не происходило с тобой. Этот страх – страх того, с чем же тебе придётся столкнуться. Ты не знаешь, что ждёт тебя, но тебе безумно этого хочется. Это как засунуть пальцы в розетку. С одной стороны тебе хочется это сделать, но с другой стороны ты боишься того, что может произойти. И ты не знаешь, ударит тебя током или ничего не случится. Нужно просто решиться. Вот этого сейчас и не хватало Делавэр. Решимости. Она не могла твёрдо взять и поддаться всем эмоциям, которые лились через край. Когда Джексон заметил, что девушка затормозила у самого финиша, невольно пропустив тем самым парня к финишу и отдав ему победу, когда он непонимающе обратился к ней, в горле застрял ком. Голосовые связки сковал страх. Что сказать? Не могла же она вот так взять и выложить всё как есть? Нет, она не могла этого сделать. Патологически отказывался соображать и мозг. Девушка просто не могла банально подобрать слова, чтобы как-то выкрутиться и сказать что-то в своё оправдание. Она лишь потупила взгляд, отведя глаза в сторону. Я…я…я просто задумалась – неумело соврала блондинка, нервно поправляя прядь мокрых волос. Но это не сработало. Естественно он не поверит тому, что девушка просто задумалась. Блондин грустно подзывал Пайпер, пытаясь понять, отчего же она так просто взяла и сдалась. Знал бы он, что на самом деле творилось у неё в голове. Девушка хотела ему объяснить, но всё тот же страх мешал ей это сделать. Она как маленькая девочка, которая случайно встретила мальчика, который ей нравится, но она не может ничего ему сказать, так как ей страшно и неловко. Делавэр вела себя точно так же, но при этом вид у неё был слегка беспокойный. Она предпочла спрятать этот страх и не показывать его. Ни к чему было видеть Джексу её беспокойство. Пусть видит, что ей хорошо с ним, что она на самом деле прекрасно проводит время, несмотря на некоторую тревогу. Сейчас важнее всего не углубляться в себя, быть проще. Постараться обуздать противоречия и опаски, взять их в кулак и крепко сжать.
Так, так, так... – прозвучало победоносное и гордое начало чего-то очень неладного - Пойдем-ка прогуляемся до конца парка, и я скажу какое мое желание ты выполнишь. Со своим искромётным юмором и всей своей лёгкостью Джей поиграл бровями, подначивая девушку. Пайпер прищурилась в хитрой ухмылке, поставила руки в бока и слегка наклонилась вперёд. Между обоими было порядка двух метров, но и с этого расстояния девушка могла видеть могучего мужчину, который был прекрасен. Сиявшая на небе луна роняла свой свет на его грубоватое строение лица, освещая прекрасные и живые глаза, налитые такой нежность и добротой. Чувствами, которые сводили с ума. Этот взгляд говорил сразу обо всём. Заворожённая Делавэр сделала пару шагов навстречу приближающемуся блондину. Теперь ей стало совсем не по себе. Проницательность этих небесно-голубых глаз поражала одним «выстрелом». Собеседник смотрел так, что перехватывало дыхание. Всё его естество кричало «Побудь ещё со мной, прошу». Убивающее-трогательный момент. Девушка старалась донести то же самое. Она совершенно не хотела его покидать, она могла ещё хоть вечность стоять так, просто смотря ему в глаза. Желтоватые отблески лунного света создавали блеск на его растрёпанных волосах, неаккуратно заброшенных назад. Всё в нём пробуждало какое-то дикое желание внутри, которое отдавалось тяжестью в животе, сдавливало грудь. Желание бросится на него и бешено впиться в его губы, растворяясь в нём, отдаваясь полностью, судорожно втягивая воздух через нос, задыхаясь от удовольствия. Хотелось запустить тонкие пальцы в его волосы, нежно сжимая их. Первобытное требование плоти взывало к разуму и умоляло его принять позывы, которые скапливались и рвались наружу, готовые поглотить обоих. Но твёрдая стена разума не позволяла этого сделать, как бы сильно не стучали.
Неожиданные объятия только подначивали. Голубоглазый парень положил руку на плечи девушки, приобнял её. Пайпер слегка отстранилась, но через секунду опомнилась и поддалась на манипуляцию. Джей повёл блондинку в другую сторону от лавочки, увлекая за собой. Касаясь плечом широкой груди Джексона, Делавэр почувствовала новую волну волнения. Его разгорячённое тело, тепло которого чувствовалось даже через одежду, его тяжёлое дыхание, крепкие объятия – всё это было просто невыносимо. Ну, разве можно быть таким сексуальным? Ты посмотри на него! Боже. Как же ты хорош. И дело не только в твоей внешности. Я знаю – ты тот, кто мне нужен. У меня есть одна замечательная идея – коварно проговорил Джей, вставляя в произношение свой очаровательный австралийский акцент. В своих мыслях девушка даже не обратила внимания на то, что оба уже оказались возле выхода из парка. Большие вороты были раскрыты на распашку, дорожки уже присыпал снег. Мороз наступил так внезапно, что Пайпер даже не успела вспомнить, было ли так же холодно пару часов назад. Пригревшись под «крылом» мужчины, блондинка уже не думала о чём-то плохом. Ей стало так уютно и хорошо. Только руки замёрзли, не смотря на то, что они были спрятаны в перчатки. Девушка потёрла их друг о друга и поднесла к лицу. Ещё раз, растерев пальцы, она выдохнула в сложенные ладони тёплую струйку несколько раз. В воздухе тут же образовалось белое облачко, которое очень быстро растворилось под дуновением лёгкого ветерка. Надеюсь это что-то законное? Знаешь, хватит с меня сегодня нарушений – посмотрев искоса вверх, Пайпер говорила, всё ещё держа ладони у рта – только, пожалуйста, не говори мне, что ты маньяк и хочешь моей смерти – посмеялась блондинка, выпуская порции белёсого дымка – хотя можешь быть и маньяком, только давай ты совершишь своё злодеяние где-то в тёплом месте, не хочу, чтобы меня нашли замёрзшей в сугробе – саркастично говорила Делавэр, ехидно прищурив один глаз. Да, на улице становилось и в правду холодно. Но в объятиях этого человека мороз был не страшен, как и не страшны были любые другие ненастья.

Отредактировано Piper Delaver (2013-04-03 10:47)

+1

21

---Квартира---

Отредактировано Jackson (2013-05-03 23:12)

0

22

---Квартира---

0


Вы здесь » Horsepower » Городской парк » Главная аллея парка