Horsepower

Объявление

БАННЕРЫ:
ТЕПЕРЬ МЫ ЗДЕСЬ:


Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Horsepower » Архив » Денник Aliento.


Денник Aliento.

Сообщений 1 страница 13 из 13

1

ТАБЛИЧКА

Aliento del Diablo|Дыхание Дьявола
Aliento|Diablo|Di
Чистокровная Верховая
Скачки
Возраст: 6 лет
Хозяин: КСК

0

2

---Откуда-то---

В пустоте, которой был окутан её крепкий сон была только глухая тишина. Черная, неуловимая, легко разрушимая.
И с каждой минутой здесь нарастал шум, а тишина испарялась как одинокая капля дождя на окне. То отголоски человеческих речей, то грозный шум мотора, то скрип ворот разгоняли коварную помошницу беспамятства. В ней можно было бы утонуть, проспать сутки, двое, но действие транквилизатора заканчивалось уже сейчас и вместе с его свойствами улетучивался в воздух её сон. 
Здесь все и закончилось. В пустом, холодном деннике, где согревало её сейчас только собственное тяжелое дыхание. Дыхание, порождающее кучу бредовых рассказов о ней самой, дыхание, за которое её и прозвали Алиенто дель Диабло-Дыхание Дьявола.
Али медленно приоткрыла глаза. Вокруг были только стены и маленькое, почти ничего не значящее для неё окошко. Оттуда, сквозь барьер из твердого стекла доносился стук чьих-то копыт, приглушённое ржание. А здесь только монотонные вдох-выдох разбавляли пустоту. Кобыла медленно стала подниматься на ноги, сначала одна нога, вторая, третья и последняя уперлись в толщу небрежно раскиданных опилок на полу. Некоторые намертно впутались в длинную рыжую гриву и хвост. К слову, слегка запущенное состояние Дьяволицы совсем не отразилось на её желании разнести это помещение к чертовой матери и рвануть со всех ног на трек. На трек.. Ммм. Одна мысль сводила Диабло с ума, как же ей хотелось вырваться из этих рамок и запретов, снова участвовать в больших соревнованиях, а не пылиться здесь, как прочитанная книга на полке.
Диабло, а кто же сделал тебя такой? Не пустая ли трата сил в попытках размазать по земле каждого, кто захочет потягаться с Огнем? Да, в этом была вся ты. Ты осталась тут одна только потому, что сама строила себе козни. Пытаясь огородиться ото всех ты с остервенением скидывала со спины любого, кто не внушил тебе доверия. Такая ты стала. Тебя сделали бессердечным оружием, не оставили ни капли тепла в озлобленном сердечке, лишили страсти всей жизни, лишили всего, что составляло эту жизнь. Так или никак, помнишь, Али? Не забывай об этом, теперь только так. Или никак.
Последнее время ей стали все чаще сниться просторы, где впереди была только финишная прямая. В седле никого, только впереди маячат парочка скаковушек. И всех их, одну за другой ты заставляешь глотать пыль из-под своих копыт, а потом, слыша финишный гудок несешься дальше, прочь отсюда, в лес.. В лес?
Да, туда, где её и словили в этот раз. Где вкололи гадкое снотворное, где не дали насладиться Бригом, свободой, любовью.
Бриг.. Чёрт, как он там? Его тоже поймали?!-широко раскрыв глаза, Али почувствовала, как в голову хлестнула горячая кровь, как дикое дыхание разнеслось эхом по полупустой конюшне. Копыта настойчиво стали отбивать по полу, но, кажется, всем было наплевать на её бунт. Она хотела свободы, люди хотели только покоя. Они знали точно-Диабло быстро успокоится.
И Ди успокаивалась, но через какое-то время, снова била ногой в дверь, громко выказывая свою ненависть к этим чертовым людишкам.
Вы лишили меня жизни! Моей мечты, моих целей, а теперь решили отобрать и Брига! Сволочи! Я вам живой не дамся!-а, глуша в себе эмоции, она томно опускала озлобленные красные глаза в проход, прислоняясь головой к дверце денника.
Стоит ли говорить, как ненавидела она сейчас всех вокруг, даже саму себя?
Рядом не было никого, теперь только мысль о вороном жеребце грела её скомканые воспоминания.

+1

3

Эминем неспешно, хмурясь, шагал в сторону конюшни. Съеденным им пустырник плохо помогал, да и ненадолго. Хорошо, что хотя бы сейчас не было столь ярко выраженного желания убить нахер всё население планеты.
План, который уже начал было встраиваться в его мозгах, провалился, когда Эм увидел мирно спящего в своей клетке серого жеребца. Рэперу было искренне жаль будить своего парнокопытного друга, и он тихо прошёл мимо привычной ему лошади. Ну ладно. Здесь же есть ещё лошади, значит прокачусь на какой-нибудь другой скотине. Впервые, он всматривался в незнакомые морды с интересом, но они все были чужие, отталкивающие. Это были всего лишь звери, не надевающие на себя столь человеческую маску, как удавалось это Року. Одна лишь лошадь привлекла его взгляд. Как же ей не повезло в этот момент оказаться близко к решётке. Эминем с вальяжной неторопливостью приблизился к деннику и посмотрел на кобылу, что как-то зацепила его взгляд. Быть может, глупо, но Эм в каждой лошади искал сходства с Анжелом. Это большое рыжее пятно было определённо схоже со знакомым рэперу жеребцом. Алиенто?  - вслух прочитал рэпер одно из слов на табличке. Мимо неторопливо проходил зевающий человек, его-то и поймал за плечо Эм.
- Поседлай мне эту лошадь. – в командно-приказном тоне потребовал Маршалл и указал пальцем в сторону огненно-рыжей кобылицы. Человек хотел было возразить, но, узнав в лице рэпера того самого татуированного хама в одних только штанах, с девушкой Сашей и, вспомнив, как Эм помыкал им – с хитрой улыбкой кивнул головой. Маршалл безучастно наблюдал за тем, как конюх входит в денник рыжей лошади, а затем и вовсе, отвернувшись, смотрел в другую сторону.
- Готова ваша лошадь.  – ехидно проговорил мужчина, выводя Диабло в проход. Маршалл отступил на шаг на зад и придирчиво осмотрел лошадь. У неё опилки в гриве и хвосте. – изрёк он после продолжительной паузы. Скрипя зубами, конюх привязал явно недовольную Алианто на развязки и ушёл за щетками. Эм же остался стоять чуть поодаль, бросая оценивающий взгляд на чистокровку, мысленно проводя аналогии между ней и Анжел Роком. Что же, его неопытному глазу было видно, что эта рыжая лошадь чуть шире в костях и повыше в холке. Под шелковистой шкурой чётко обозначались мускулы, а глаза пылали гневом. Почему-то, этот факт совсем не смутил Эминема. Быть может, в его понимании, опасность представляли лишь такие крупногабаритные лошади как Харрикейн, а все остальные были как Анжел. Кто знает, что у него в голове. Вернувшийся конюх долго, монотонно и тщательно вычёсывал с лошади опилки, тихо злясь, что сам «всадник» не принимает в процессе чистки ровно никакого участия. Наконец, всё было готово. Мужчина,  с каменным выражением лица отвязал лошадь и всунул повод в руки Маршалл. Лишь когда парочка вышла из конюшни, он позволил себе злобный смешок.
Эминем вёл лошадь вполне уверенно, не сильно-то её держа. Отойдя несколько метров от конюшни, он остановил Диабло. На парочку секунд задумался, смотря куда-то вдаль. После сегодняшнего морозного утра тонкие осенние травинки, ещё не потерявшие своего зелёного цвета ещё сохранили свои прекрасные маскарадные костюмы инея. Застёгнув куртку до конца, Маршалл принялся карабкаться на кобылу. Она показалась ему менее терпеливой, чем Харри или Рок, но, всё же, ему удалось взгромоздиться на рыжую бестию верхом. Сразу же, очутившись в седле, Эм осознал опрометчивость своих действий. Что-то было не так. Бытовало чувство, что кобыла отдельно от него, что его положение шатко. Что за херня? Какая-то она странная. Ладно, посмотрим. Маршалл, сильными руками натянув на себя повод, заставил кобылу идти шагом, а не другим более быстрым аллюром, в который Али так и подмывало пуститься. Копыта грохотали по асфальту, по одной из дорожек, что вела в лес. Да, именно в лес. В памяти ещё были свежи вполне приятные воспоминания о первой и последней летней прогулке в лесу. В этой Диабло какой-то подвох что ли. Может, это потому, что она – кобыла? Всё они, особи женского пола, нынче с приветом.
Громкий цокот копыт сменился глухим топом по лесной тропе, а над их головами сплелись разноцветными кронами деревья. Тут-то Маршалл и решил пустить свою лошадь вскачь. Пошла! – слова подкрепились сильным пинком под рёбра. Пожалуй, Паола бы наругала его, увидев в этот момент, ну, а Таня… Тане, наверное, ей теперь совсем всё равно, где он и что с ним.
-----------> в лес

+1

4

Утренняя дрёма витала в воздухе душной конюшни. Спортивный сектор навещался людьми очень поверхностно, так что о температуре и влажности воздуха здесь никто не заморачивался.
Все лошади вокруг сладко досыпали последние на сегодня сны, но Али что-то не спалось. Ночью было холодно-морозный ветер задувал в проход сквозь неутепленные косяки шаткий широких дверей, а теперь от разгуливающей по конюшне Осени остался только легкий иней на стеклах оконцев. Рыжая стояла возле боковой стены денника и уныло жевала решётку, призывая хоть какую-нибудь тупую скотину проснуться и пообщаться с ней. Что еще можно было делать половину дня в закрытом пространстве кобыле просто не приходило в голову. Она временами уперто била ногой в дверь, но никто не отвечал, тогда она возвращалась к лизанию прутьев. Конюшня была по-прежнему пуста от людей.
Время тянулось, Солнце все выше и выше скользило по ясному небу, но совсем не грело. Увы, в этом и есть грусть осенних дней.
Из прохода между двумя секторами конюшни вдруг донеслось негромкое шарканье. С каждой секундой этот лепет чьих-то шагов становился чуть громче. Кобыла отвлеклась от лизания решетки и с неподдельным интересом навострила уши. 
Худая мужская фигура появилась в проходе. В лице этого человека Али не узнала для себя чего-то интересного. Это не был её конюх, жокей и даже не заблудившийся новичок в начищенных сапожках. Разве что одним запомнился этот парень-вчера вечером он трижды промаячил мимо её сонного носа. Этот человек молча прошел возле денника Анжел Рока, что располагался по стене напротив и правее её обители. Он кинул какой-то унылый взгляд за прутья денника и, застав Рока спящим, медленно побрел дальше по проходу.
Диабло, уныло повесив уши, громко фыркнула, обращаясь к мужчине, который её, конечно же, не понял. Да что ты к нему пристал-то? Теперь каждый день ходить будешь сюда?-англичанка возмущенно взглянула на профиль мужчины и как раз в этот момент он повернулся лицом в сторону рыжей кобылы. Али встретила этого незнакомца, как и всех остальных таких же, прищуренным взглядом с заложенными ушами.
Алиенто?-вслух прочитал блестщую табличку мужчина и заловил на ходу зеваку-конюха. О, только попробуй...-с неким разочарованием пронеслось в мыслях огненной лошади и она попятилась назад, сколь позволяло узкое пространство денника.
Ты же не идиот?-все еще надеялась на чудо кобыла, но чуда не случилось. Она еще пока не знала что это за человек и с чем его едят. Так в глотку не пропихнуть, упираться ведь станет.
Поседлай мне эту лошадь.-худой мужчина ткнул пальцем в сторону Алиенто. Нда, ты идиот.-закатив глаза, дамочка подвинулась к дверце и, не распуская вида "злой лошадки", не распуская уши, вдохнула чуждый ей запах нового человека.
Невысокий молодой человек-знакомый ей конюх-коварно ухмыльнулся и стал производить седловку-чистку кобылы.
Мэтт, ты что ему не возразишь? Пустишь эту костлявую задницу на мою спину? Да ты падлюга!-заигравшись с любимым конюхом (наверно, единственным человеком во всем мире), Диабло ощутимо прихватила его руку. Тот привычно отмахался и, улыбнувшись, шепнул ей что-то, пока перекидывал седло. Скоро повод уже провисал в руке мужчины. Смелый чтоли? А если рвану вперед?-покосившись на него, кобыла шагала прямо плечо в плечо с новоиспеченным наездником.
Лес, куда направлял лошадь мужчина, был уже перед ними. Он зиял своим разноцветным карнавалом.
Ну вперед, посмотрим что ты можешь.-кося взгляд на взобравшегося в седло всадника, рыжая нетерпеливо переминалась из стороны в сторону. Изредка она похрустывала холодным железом во рту.
Повод натянут, команда дана, Диабло рванула вперед. Она то и дело пыталась уйти из под всадника, прибавляя аллюр, расходясь как огонь в костре, разжигаясь все сильнее и сильнее.
--лес--

+1

5

--лес--

Собака, клацнув зубами, издала негромкий, но вполне различимый звук, представившись. Юта. Да вижу я, что ты Юта. Чё те надо-то? Али напряглась, всматриваясь в фигуру собаки, мускулистую и поблескивающую в свете Луны своими рельефными боками. Али, только представив, насколько она ужасно и жалко выглядит на фоне ночной гостьи, тут же плюнула это занятие с жеванием повода и высоко подняла голову. Получилось это с трудом. Похоже, что за пару часов без движения на ледяной корке из снега лошадь порядком ослабла, да это и было видно по её желеподобному состоянию. Это было унизительно и гадко, чувствовать как твои ноги упорно тянут тебя к земле, будто сдавшись. 
Но не было желания сидеть на месте. Воля манила её, обращала её в беззаботность, поддевала ветерком и толкала бежать. 
Нет, теперь мне придется сидеть с собакой. Да и лучше бы сдохнуть тут с ней, чем в одиночку в лесу. Выгода двойная-мне не так скучно, а она потом сможет долго хвастаться перед сворой, что завалила целую лошадь. Али усмехнулась своим мыслям. Она ведь не собиралась подыхать, тем более на глазах у кого-то. Страх к Юте постепенно сошел на нет, но некая непокорная тревога все равно трубила во все горло, стоило только собаке приблизиться чуть ближе. Отвратительно, просто ужасно. Я чувствую себя словно беспомощный кролик. А ведь пару часов назад я бы и не подумала бояться какой-то шавки... Кобыла напрягла ноги и твердо встала на них, прогоняя прочь свое бессилие. Напряженные мускулы просочились сквозь тонкую кожу, покрытую красно-рыжими волосками. Ноги тут же обрели свою обычную форму и стройный, сильный вид, однако мягкость и размашистость сохранились в движениях кобылы. 
Она тяжело дышала. Молчание могло бы длиться вечно, но собака изрекла свое предложение. Пошли, я смогу найти дорогу в конюшню. Алиенто недовольно фыркнула. Я вообще-то оттуда сбежала недавно.-проронила лошадь и брезгливо отвернулась в сторону леса. Высокомерность в ее поведении прослеживалась даже сейчас, когда все-таки стоило бы заткнуться и согласиться. С другой стороны не мерзнуть же мне тут всю ночь..-добавила кобыла вслух, обращаясь куда-то в чащу густого леса, в его пустоту. Но ты дашь мне переночевать в тепле. Э, что?? Нет, нет, об этом не может быть и речи-кобыла сопроводила эти слова удивленным тоном и резким поворотом головы на собаку. 
Но Юта даже не стала слушать. Схватив повод в пасть, она поскакала вперед. Лошадь рванула за ней, почувствовав, как кожаный ремень натянулся, и как трензель натер десны.
Несмотря на то, что след брала спутница, Али постепенно стала вспоминать дорогу. Она то вырывалась чуть вперед Юты, то переходила с легкой рыси в шаг, то и вовсе вырывала собаке пасть, пытаясь подняться в галоп. Она уже видела свой путь домой, хоть и не велико было желание возвращаться, видеть, как с издевкой смотрят конюхи тебе в след и снова запирают тебя в денник. 
Дорога все больше прояснялась. Кобыла почти не смотрела на след Юты, она бежала чуть впереди, оглядываясь по сторонам. Что-то неизвестное для лошади вело ее домой по незнакомой дороге. Что-то, что люди принялись называть инстинктом. Он вел ее по пути, где уже не осталось следа и запаха, где только расположение низкорослых кустиков подсказывало верный путь. 
На секунду Диабло остановилась. Ее чуткий слух, наконец, проявился, а ноздри стали улавливать запахи в разы лучше. Порыв ветра в перемешку со снегом дотянул до ее обоняния тонкую струйку запаха. Человек. Или, может, несколько людей. Таких подробностей ей было не понять. Но означало это одно-они шли в верном направлении. На всю округу тут только Конноспортивный комплекс и домик лесника. Правда, его Диабло пробежала еще парой часов ранее, резвясь в снегу. А значит, он остался позади. 
Через пятнадцать минут лес на их пути стал редеть. Черное звездное небо просвечивалось сквозь нечастые ели и впереди них возникло белое, огромное по своим размерам здание. Али учуяла знакомый запах сена и поспешила туда. Надо отдать должное Юте-она почти не отставала, а значит-не бесила кобылу своим присутствием. 
Остановились они у обочины леса, где начинался забор с заботливо распахнутой калиткой. Рыжая опустила голову на питбуля. Я бы дошла и сама.-высокомерно заметила Али, почти равнодушно произнеся это-Но, ладно, оставайся. Одна ночь. Я все-таки обязана тебе своим пробуждением.-Али фыркнула, заходя в калитку. Как только звук ее цокающих копыт огласил конюшню, раздался крик конюха. Того единственного, который всей душой любил Али несмотря на все ее выкрутасы. Али вернулась! Открывайте денник! Осторожнее, с ней собака!-двое других, молодых, посеменили к нужной дверце и, распахнув ее, скрылись из прохода. Диабло, гордо, но чуть ослабленно шагая по бетону, завернула в свой денник. Тут сладко пахло сеном. И люцерной, что заботливо насыпал коновод. Ее сладкий свежий запах одурманивал. Али готова была свалиться в прохладу чистых опилок, но снова показалась чуть седая голова мужичка. Чччч..-выставив вперед ладони, он медленно приблизиться к Диабло, минуя собаку. Мужчина терпеливо расстегнул все ремешки на грязной амуниции рыжей. Свалилось седло, железо, замусоленное и мутное, вывалилось изо рта лошади в руки конюха. Он собрал все ненужное и унес. Отдыхайте-старая рука, чуть желтоватая, огладила шею Ди, но она только пренебрежительно отвернулась. Отстань, Кайл. гугукнула кобыла. Ну ладно, я понимаю. Вы устали...-мужчина отвернулся в проход и оглушительно крукнул-Воды собаке. 
Скоро принесли воду. Миска брякнула где-то в углу, а лошадь без сил, с громким храпом, свалилась в опилки. Будь, как дома.-усмехнулась кобыла.

+1

6

Путаница лесных едва различимых из-за свежевыпавшего снега тропинок, разнообразие запахов – наконец, Юта разобралась во всём этом, уверенно и неумолимо идя по верному курсу – к конюшне.
Сверху, над головой раздавался голос спутницы: Я вообще-то оттуда сбежала недавно. С другой стороны не мерзнуть же мне тут всю ночь. Ты сама с собой разговариваешь, или всё-таки ко мне обращаешься? А я тоже сбежала, по сути-то. От Эвелин. Она мне нравится – я ухожу и ей будто бы всё равно, а с другой стороны, как-то странно, что она меня не ищет. Даже как-то… обидно? Юта, ты сошла с ума, очевидно. Тряхнув тяжёлой квадратной мордой, собака обратила внимание на след, который чуть не ускользнул от её носа. Плохо, сконцентрируйся.
Парочка неумолимо приближалась к конному клубу, звуки жизнедеятельности которого были уже едва уловимы, заслоняемые скрипом деревьев, шумом их оголённых ветвей и топотом кобылы. Лошади не умеют красться, совсем нет. Разве сможет она подойти незамеченной к кому-нибудь, когда на копытах у неё килограмм железа? Да и вообще топает громче человека, когда идёт. Боже, какое несовершенное существо! Лошадь, очевидно унюхав людей, радостно припустила, обгоняя питбуля, который в силу своей комплекции большую скорость наравне с лошадью развить не может. Вот падла! – подумала Юта, вывалив язык, пытаясь догнать убегающую скотину. Та, вдруг остановилась у забора. Ну что ещё? В калитку боишься своими габаритами не вместиться? Я бы дошла и сама. Но, ладно, оставайся. Одна ночь. Я все-таки обязана тебе своим пробуждением. – высокомерно проговорила она, повернув голову на собаку. Юта глухо зарычала в ответ – она не позволяла, чтобы с ней разговаривали в подобном тоне. Наконец, они оказались в конюшне, Юта шла позади, почти вровень с задними ногами лошади, осматривалась.
Выбежал человек, который окликнул рыжую лошадь коротким «Али». Вот как тебя, оказывается, зовут. Образовавшаяся суматоха не понравилась Юте, она чуть отошла к двери какого-то денника, прижимаясь к ней боком, припав брюхом к бетонному полу, готовая совершить молниеносный прыжок, впиться в кого-то зубами, нещадно полосуя податливое тело. Вслед за Алиенто, но, с некоторым опозданием, Юта очутилась в деннике, остановившись к углу под кормушкой. Вошедшего конюха неустанно сканировали её небольшие жёлтые глаза, а из пасти вырывалось глухое рычание – эта собака не даст себя в обиду. Но тот, кажется, интересовался исключительно лошадью. Он снял с неё все эти странные приспособления и вышел из денника. Юта отчётливо слышала звук задвинувшейся щеколды. Вопрос, как мне теперь отсюда выбираться? Ну ладно, подумаю об этом с утра. Дверь денника вновь открылась, что заставило собаку вновь насторожиться, но это был какой-то другой человек, поставивший на пол миску с водой. Сука отошла к миске и, как оказалось, не зря – за спиной послышался шелест опилок и лёгкий гул пола – лошадь прилегла. Конь прилёг – земля трясётся. – заметила собака, понюхав воду. Но пить она так и не стала – всё ожидала какого-то подвоха и подлости в виде отравленной воды, например. Да и пить она не желала – ела снег, когда шла сюда. Исподлобья посмотрев на лежащую лошадь, собака обошла её кругом, едва слышно ступая по мягким опилкам. Затем, покрутилась и легла на сено, лежащее на полу. К слову, оно не плохо пахло. Получилось, что собака со своего места отлично видела морду кобылы и, в свою очередь, Алиенто тоже хорошо могла её видеть. Юта положила морду на вытянутые впереди лапы, едва была готова прикрыть глаза, как лошадь вновь заговорила: Будь, как дома. На голос лошади, собака подняла свои треугольные обрезанные уши, отчего её широкий лоб пошёл мягкими складками шкуры. Затем, она положила морду обратно, лишь через некоторое время заговорив, медленно роняя слова: Дома. Дома диван. И мясо в миске. Да я тоже в какой-то степени сбежала. Хотя, я запросто хожу там, где хочу и куда хочу. Бессмысленно таскать меня на поводке, почему люди не понимают этого? Вопрос был скорее риторическим. Собака замолчала – она и так сказала много слов. Юта в принципе была немногословно, словно что-то жило внутри неё, всегда сдерживая слова.

+1

7

Ночь сменялась утром, но едва заметно, тихо крадясь розоватой зарей по синему звездному небу. Впрочем, до рассвета было еще далеко. 
Лошадь, устало рухнувшая в свежие опилки своего денника с заметным раздражением шевелила ушами. Они ловили суматошное трепыхание мотылька, что настойчиво постукивал в стекло. После пары минут безуспешных попыток он и вовсе свалился прямо на кобылу, угодив в нос и вызвав громкое чертыхание рыжей. 
Собака, вроде, тоже устроилась в удобном уголке. Нет, не апартаменты, конечно, но и не трущоба какая-нибудь. Здесь все на своих местах-сено, хаотично разбросанное и перемешанное её заботливым копытом с подстилкой, выбитая деревяшечка-часть перегородки между денниками, даже слегка погрызанные прутья двери-это все часть ее порядка, который кобыла лелеяла и холила, словно свою святыню. Но и обитать здесь постоянно, разговаривая с пылью, или, того хуже, с глуповатыми соседями, которые потом все-равно попадут на мясокомбинат, для нее было пыткой. Пыткой, продолжающегося с самого того момента, как она впервые открыла глаза.
Собака, тем временем, пока Али пыталась пораскинуть мозгом и составить план ничегонеделания на завтра, о чем-то болтала. Слова ее были какие-то суховатые, хотя Юта говорила о мягком диване, доме... Али даже подняла голову, вслушиваясь. Что ж, если эту животину можно раскрутить на разговор, то для Али это показалось неплохой возможностью провести вечер не в полной скуке. Она навострила уши, слушая собаку. 
Тогда зачем ты ушла? Быть диванной зверушкой-это же так удобно и модно теперь.-последнее она сказала с каким-то особенно наигранным сарказмом и даже нотками мелькнувшей зависти. Люди не отличаются высоким коэффициентом ума... Амбиций много, ничего не скажешь, а вот смекалки..-Ди произнесла это на выдохе куда-то в пустоту. Да и для кого произнесла? Так приноровилась говорить сама с собой за долгое время, что даже имея перед собой собеседника не может отказать себе в привычке бубнить что-то под нос. 
Откуда ты?-Диабло резко перевела взгляд на Юту, повернув рыжую голову к собеседнице. Растрепанная челка упала почти на глаза кобыле. В этот момент в ней заиграл интерес и, присидевшись в обществе питбуля, лошадь даже почувствовала себя комфортно. 
Люди за стенами конюшни прекратили суматошно бегать, стуча по асфальту, свет, щелкнув, погас. Воцарилась знакомая ей тишина. Среди этой кромешной тьмы пробирался в конюшню лунный свет и вместе с ним вычурные тени скрежечущих в окно голых ветвей. 
Кобыла настороженно относилась к темноте, все-таки природу не обмануть. Ни напыщенной самоуверенностью, ни гордыней. Природа знает кто ты, что ты. Али-всего лишь животное-жертва. Всего лишь лошадь.

+1

8

Собака подняла голову, следя глазами за мотыльком, что бился там, высоко о стекло их общей клетки. Наконец, он не выдержал борьбы и сдох, свалившись в ноздри рыжей кобылы. Не будь здесь лошади, с её насмешливой манерой держаться и выражаться, Юта бы съела насекомое – ей нравилось, как они хрустят. Но, сейчас, понятное дело, делать этого не стала.
Тогда зачем ты ушла? Быть диванной зверушкой - это же так удобно и модно теперь. – отозвалась кобыла. Губы Юты слегка дрогнули, обнажив массивные клыки, но выдержав паузу, она приутихла, настроившись на более спокойный лад. Мне дорога свобода. – медленно проговорила собака, устремляя пустой взгляд в обшарпанную стену денника с отчётливыми следами копыт.   Люди не отличаются высоким коэффициентом ума... Амбиций много, ничего не скажешь, а вот смекалки. Юта заскользила глазами по морде Алиенто. Горло уже щекотали слова, так назойливо, что даже хотелось вдруг заговорить с ней, как с равной, что-то рассказать, отказавшись от собственной горделивой замкнутости. Откуда ты? – лошадь смотрела на неё, с каким-то интересом. Наверное, ждёт, пока я что-то скажу… Ну что ж. Юта потупила взгляд в опилки – светлые стружки, что шумным ворохом покрывали бетонный пол таким толстым слоем, что даже не чувствовалось его холода. Ты мало видела людей. – начала собака, голос её был хриплым, каким-то глубоким. Я помню своего Хозяина до сих пор. Сука произнесла это слово с какой-то потерянной нежностью, грустью, с какой говорят собаки о своих погибших щенках. Я его любила. Больше всего на свете, он был для меня Богом. В конюшне погасили свет – помещение погрузилось во мрак, и собака вздрогнула, но, быстро успокоилась, видя, что лошадь никак не отреагировала на сие действие людей. Юта некоторое время приглядывалась к очертаниям лошади, предметам, которые в темноте возымели причудливые силуэты, порой, даже пугающие. Прошло времени примерно с минуту, и глаза собаки полностью привыкли к темноте, она стала лучше видеть. Тем более, луна блёкло освещала место её ночлега. В этом холодном мёртвом свете живо блестели её глаза, взгляд которых бы обращён на морду лошади. А потом… Юта перевела дух, глубоко втягивая в лёгкие воздух, а потом Хозяин не проснулся утром. Сколько ночей было проведено ею в тоске, когда, объятая лунным светом, сидя на какой-нибудь горе мусора, она выла и выла, оплакивая свою судьбу; сейчас Юте даже казалось странным, что она может говорить о Хозяине так, сравнительно, легко.  Грудь привычно щемило, и, будь она одна, наверняка бы выпустила в ночь свою боль сильным, чуть хриплым голосом. У меня забрали Его тело, увезли меня в другое место, били. – Собака говорила безразлично, её будоражило только упоминание о погибшем друге. Месяц. Потом я впервые напала на двуногого и меня выбросили. Юта, казалось, задержала дыхание. Ты спрашиваешь, почему я не сплю на шёлковой подушке? Потому что я выжила в ту первую зиму, стала собакой улиц. Люди меня боятся, многие – агрессивные. Ты знаешь, бывают и такие люди, которых будто окружает светлая сфера, я её чувствую, порой, мне кажется – я её вижу. Эти люди напоминают мне Его. Собака усмехнулась. Их немного, но они существуют. Юта вздохнула, кладя голову на лапы, но, как будто что-то вспомнив, подняла её вновь. Однажды, меня поймали на улице и посадили за решётку – в собачью тюрьму. Я должна была умереть, но какая-то семья забрала меня оттуда. Они были светлыми людьми, но я всё равно ушла. Улица – она как зависимость, мне душно без неё. Эта девчонка – Эвелин. Неплохая, но променять свободу на кормушку, поводок и диван? Юта издала звук, похожий на смех, мне уже шесть лет и я уверена, что проживу ещё столько же. На улице.
В соседнем деннике какая-то лошадь неловко ударила копытом о стену, что заставило собаку встревожено вскочить на ноги, не понимая, что происходит. Впрочем, Юта быстро поняла, что ничего страшного не случилось. Рыжая Алиенто, спокойная как танк успокаивала её своим присутствием. Сука подошла к поилке и немного попила, потом, сделала круг по деннику, обойдя лошадь. Она просто размяла лапы. Всё-таки по полу шёл лёгкий холодок, наверное, он проникал в конюшню сквозь щель под дверьми конюшни. Ничего не спрашивая, Юта без доли смущения улеглась у лошади под боком, греясь в тепле, исходящем от большого конского тела. Впервые за очень-очень долго время она говорила так много. Слушая мерный шум ветра за стенами конюшни, Юта проговорила ещё пару слов: Скоро весна. Я чувствую. А ты-то… про себя расскажи.

0

9

Собеседница молчала, смотря из своего угла то на мотылька, то окутывая весь денник интересующимся, а может даже придирчивым взглядом. Али ловила каждое движение темных глаз большой собаки и находила такие оглядки Юты даже обидными. Да, ее обитель не так уж хороша, как чистые перины, но этот свод четырех стен приютил собаку в морозную ночь. И не важно, сколь сильно Юта вжилась в роль дворняги-ночь в тепле не может быть хуже промозглого валяния в сугробе. 
Видимо, немногословная.-констатировала Алиенто, после долгих минут тишины. Только после ее вопроса собака стала будто оживать. В ее глазах, показалось, даже сверкнул крохотный светлячок интереса к разговору. Спать пока совсем не хотелось, но сладкий зёв пробрал кобылу. Сводящая с ума тишина давила её. 
Юта вдруг обнажила клыки, но Али не трепыхнулась. Она словно даже с одобрением посмотрела собаке в глаза. И тут выключили свет. 
Было очень неуютно. Сквозь ночную тишину доносились тихие и ровные слова Юты. Они оставляли горький осадок в горле. Представляя нечто доброе из слов собаки, преисполненное светлой любовью и добротой, хозяйской опекой, Али представляла несуществующий в ее голове образ хозяина.. Что-то горькое подкатило к горлу; кобыла тяжело вздохнула, но сделала это так незаметно между слов питбуля, что в паузах фраз собаки сохранила томную тишину ночи. 
Тени ветвей расползались все дальше по стене, становясь длинее, а потом и вовсе пропадая-появляясь. Али отвела взгляд в окно и задумалась ненадолго-Ночь за ночью я смотрю в это оконце. Те же голые ветки, те же тени. Даже их скрип все тот же, что и раньше. Я заметила, что фигуры на стенах появляются только ночью, но стоит Луне скрыться за облаком, заблудившемся в ночном небе, они исчезают.. -с какой-то грустью подвела в мыслях этот итог Диабло.
Ты говоришь, я мало знаю людей.. Право, это обижает сильнее всего остального, что ты обо мне думаешь...-кобыла застыла взглядом в окне-сколько я их повидала, даже не представишь. И все, как один. Черт их поймет, что нужно-гоняются всю жизнь за зелеными бумажками, по головам топчутся. Одним словом, было с кого пример брать-лошадь замолчала, прерванная ударом в стену соседа по конюшне-идиот, спи-только подумав, что ее слова непонятны, верно, собаке, кобыла продолжала исповедь, смотря теперь в стружки опилок прямо у лап собаки-Меня вырастили далеко отсюда. Я не буду вдаваться в подробности-я была скаковушкой-одной из тех, кто делает людям деньги ценой собственного пота и крови. Часы, сутки проводила под седлом, таскалась по кругу, пока из носа кровь не начинала хлестать-Али даже смиренно улыбнулась-И в общем-то росла в окружении собственных счастливых иллюзий о великом будущем.. Рыжая страшно и пронзительно смотрела в пол, когда вдруг очнулась от транса. Что это она так разговорилась о своей жизни?  У меня тогда не было поводов жаловаться на жизнь. Копыта целовали и пеплом голову передо мною посыпали... Да я и не жаловалась, жила в смирении и жажде к тому, к чему меня приучили. Все остальное время томилась в четырех стенах, закалялась одиночеством и слепой верой в то, что я пуп земли. Даже не заметила, как глубоко под кожу залезла эта отрава-ненависть. И главное как плотно прироста ко мне. Дав кислороду пробраться в организм, рыжая перевела дух. Она было собралась продолжить, но в темноте не увидела, как скользнула собачья тень перед носом. Али было хотела встать на ноги, но волнение утихло-возле бока почувствовалось теплое прикосновение шкуры собаки. Совсем не скромно, однако сейчас Ди засунула в жопу всю свою гордость и тихо продолжила-В общем, меня сделали одиночкой люди, мне не дали воли в общении, приучили только к работе, которая заменила мне все живое, а потом.. Отобрали и ее... Последнее было сказано ею с такой горькой обидой, что сквозь кожу прошла ледяная дрожь. 
Дальше возобновилось молчание; кобыла с тяжелым, свойственным лошадям хрипом, опустила голову в опилки и только через пару минут на той же ноте спросила, с чего-то позволив себе немного сентиментальности: Каково это-быть любимым другом человека? 
Этот вопрос так давно ее мучил! Искренне мучил, и сказано это было как-то необыкновенно искренне для нее. Тонкая грань между тем, что она выдумала, кем себя возомнила, постепенно стиралась в ее подсознании, уступала место здравому смыслу и взрослому поведению. Может потому ей так хотелось общаться с этой собакой сейчас... Перестать уже быть угрозой всем вокруг и самой себе.

+1

10

Своей мощной широкой спиной Юта прижалась к тёплому рыжему боку и, пожалуй, задремала бы, если бы какое-то подобие вежливого участия не потребовало от неё выслушать исповедь Алиенто.  Собака слушала внимательно. Её острые купированные уши были подняты и чутко улавливали звуки голоса Диабло. Собеседница говорила о своей тяжёлой участи, конской судьбе. Осознавая её слова, Юта размышляла сама с собой наедине. Я вижу людей каждый день на улицах. Если остановиться и сесть на тротуаре, то их поток всё идёт и идёт мимо тебя, тогда ты ощущаешь себя ничтожно маленькой и одинокой по сравнению с этой огромной человеческой популяцией. Если ты не занята какой-то насущной проблемой, например, как добыть еды, или как достать из лапы осколок стекла – ты даже можешь видеть, как настроен тот или иной человек. Иные идут сердито, быстро – они спешат. У них нет ни на что времени и нет ни до кого дела. Другие идут медленно – порой, зеваки, которым не куда себя деть. Чаще всего они, придумав, наконец, себе занятие, бросят в тебя камнем. Собака поудобнее уложила голову на лапах. Что-то она стала много задумываться в каких-то философских направлениях, что было ей самой необычно. Раньше такие мысли её редко посещали – проблемы были более насущными и занимали её мозг, не давая времени на то, что сейчас её овладело. Лошадь закончила говорить и Юта приподняла голову, ожидая услышать какое-то заключение или вопрос. Она тоже по-своему несчастна, только лишь сама придумала себе это всё. Ну а что ей ещё остаётся делать, как не придумывать? Заперта в клетке и света белого не видит. Ничего не видит, никакой жизни, только иногда, мельком. Разве есть у неё возможность сесть посреди тротуара и почувствовать её, Улицу? Каково это - быть любимым другом человека?  - спросила вдруг Алиенто. Голос её был наполнен сдержанным волнением, её действительно интересовал этот вопрос. Он был сложен, но Юта почему-то чувствовала, что должна ей ответить. В её душу, не знавшую прежде жалости, прокралось какое-то сожаление, сочувствие к своей ночной собеседнице. Собака тяжело вздохнула, собираясь с мыслями. Мне… сложно ответить на этот вопрос. Это – не просто какая-то там радость, это любовь. Она затмевает всё вокруг. Боль и страдания – всё это стирается, уходит куда-то далеко, потому что рядом Хозяин. Ты в Него веришь, веришь каждому Его слову, жесту. Для тебя Он – центр мира и смысл жизни. Последние слова собаки прозвучали почти что гордо, с искренней собачьей преданностью, которую Юта унаследовала от своих предков, что потянулись к костру древних людей, стали служить им, в обмен на ласку и любовь. Собака, было взволновавшаяся до учащения дыхания, вновь утихла, поерзала немного и устроилась спать, языком своего тела давая понять, что больше говорить она сегодня не намерена.
  Ночь прошла тихо и спокойно, даже сосед Диабло не бил больше копытом в стену. На утро, Юта проснулась довольно рано, впрочем, позже чем обыкновенно, из-за того, что знакомой утренней промозглой сырости не было в тёплой конюшне. Именно эта сырость или утренний морозец будили её, когда она засыпала, где придётся. Лучи солнца освещали конюшню, словно золотом покрывая тонкие стебельки сена, лежащего на полу денника. Юта оглянулась на кобылу – та ещё спала. Собака осторожно встала, потянулась и отошла к миске с водой, которую вчера поставил один из людей, работающих здесь. Здесь ещё осталась вода, и собака с удовольствием попила.
Конюшня постепенно оживала – появлялись люди, неуклюже поднимались на ноги лошади. Некоторые громко стучали копытами и ржали, требуя жратвы. Но пока молодой парнишка в истрёпанном тёмно-зелёном свитере раскидывал лошадям сено. Юта прислонилась плечом к дверце, поза её была напряжённой – собака выжидала момент, когда откроется дверь клетки рыжей кобылы, чтобы выскочить наружу. А она останется стоять здесь, одна. Пока какому-нибудь трубадуру не понадобиться прокатить свой зад. – с грустью подумалось Юте, когда она вспомнила их вчерашний разговор. Дверь распахнулась, на миг ослепив Юту ярким солнечным светом, который отражался от бетонного пола прохода, политого водой, чтобы воздух был не очень пыльным. В следующий миг, Собака прыгнула вперёд, едва не сбив с ног не на шутку испугавшегося человека и чуть не врезавшись в тележку с лежащими на ней тюками сена. Притормозив, собака обернулась, сквозь открытую дверь глядя на Алиенто. В деннике, залитом солнечным светом, стояла её вчерашняя собеседница. Юта усмехнулась, потупив взгляд в пол, затем, посмотрела на лошадь. Ну, может, ещё свидимся. Дверь денника захлопнулась и собака задрала голову вверх – она могла видеть теперь только голову Диабло. Впившись жёлтыми глазами в тёмные большие очи лошади, собака простояла несколько секунд, затем, развернулась и ушла. Её походка была напряжённой, она шла на «охоту», собираясь поживиться чем-нибудь съестным.
------------> куда-нибудь.

+1

11

Джип, притормозив, мягко прикатился на парковочное место полупустой стоянки, принадлежащей конному клубу. Примерно, минута затишья. Затем, из машины вылез Маршалл, одетый сегодня во всё чёрное, из-за чего казавшийся уменьшенным в размере. Что-то взяв из салона, захлопнул дверь и, поставив машину на сигнализацию, рэпер вальяжной походкой направился к зданию конюшни. Солнечный день ласкал его строгий профиль, как всегда, задранный вверх нос. Сложно представить более чёткое олицетворение гордости и самовольства. Именно так он и зашёл в помещение конюшни. В теплой, но не дутой куртке сразу стало жарко, поэтому Эм на ходу снимал её. Как назло, под руку не попался ни один конюх, или другой обслуживающий персонал, это означало, что кобылу горе-арендатору придётся седлать самостоятельно. Ну ладно, справимся.  – решил Маршалл, на ходу подбирая краткую инструкцию-листовку по седловке копытных друзей человека. Кое-что в интернете он прочитал, примерный план своей мести приготовил. Оставалось лишь привести задуманное в реальность, впрочем, как окажется через минуту, он решит просто покататься на рыжей кобыле кругами по гоночному треку.
Маршалл, громыхнув щеколдой, по-хозяйски вошёл в денник рыжей Алиенто. Свистнув, заставляя обратить на себя внимание, если оно до сих не на нём, рэпер скрестил руки на груди, смерив Диабло издевательским взглядом. Ну что, думала, что убила меня? Нет! Как бы не так! И ты покоришься мне, скотина парнокопытная! Последнее было почти криком, вырвавшимся из его «лужёной» глотки. Рэпер, уверенно и нагло, будто перед ним была старая кляча, заезженная прокатом, взял недоуздок и, подойдя к Диабло, небрежно натянул его на рыжую морду. Стальным щёлчком отозвался карабин, зацепившийся за кольцо крепкого кожаного намордника. Затем, Маршалл кое-как вывел лошадь в проход и покрепче привязал ту на развязках. Ну, ты не грязная. – заключил арендатор, мельком оглядев Алиенто. Затем, огляделся в поисках какого-нибудь, кого можно привлечь к седловке или, проще говоря, заставить поседлать лошадь. Но, увы, никого не было. Беспредел какой-то.  – подумал Маршалл, разворачиваясь и направляясь на поиски амуниции. После долгих скитаний и поисков амуниции Диабло (а она оказалась вся именная, подписанная),  Эм думал, чтобы ему взять, растерянно положив ладонь на гладкую кожу какого-то седла. Перед глазами невольно встала картина из последней встречи: быстрое приближение земли, потом удар и боль, отключившая рассудок. Нет, в этот раз всё будет по-другому. Я же не боюсь какую-то там кобылу. Маршалл, в итоге долгих своих размышлений, взял красную уздечку для скачек и обычное седло, с вальтрапом и амортизатором. 
Вернувшись со всем этим к кобыле, рэпер положил на близлежащую охапку сена инструкцию по седловке и стал неуверенно ей следовать. Положил вальтрап, затем, амортизатор, сверху седло. Крепко затянул подпругу, чтобы себя любимого максимально обезопасить. С седлом-то понятно. Как ей это железо в рот вставлять? А если она челюсти сожмёт? А хер с ней  - будет упрямиться – сделаю так, что будет уже нечего сжимать. Очнувшись после долгого мыслительного процесса, Эм стал поверх недоуздка натягивать уздечку. Твою ж мать! Открой пасть! - не выдержав и наорав на лошадь, Маршалл еле-еле справился с этим делом. Так, тихо, успокойся. Что там говорила Паола? Надо быть спокойным. Уздечка была надета и даже, с грехом пополам, застёгнута, но под ней оставался недоуздок, который Маршалл добрых минут десять выскрёбывал из-под уздечки, разобрав на отдельные ремешки. Ситуацию осложняло то, что Алиенто явно была не в восторге от происходящего. Эминем встал перед носом лошади, взявшись обеими руками за нащёчные ремни, пытаясь заглянуть лошади – своему противнику, как он считал, в глаза. Тронутый бешенством взгляд соприкасался с таким же, но лошадиным. Ни Маршалл, ни Алиенто не собирались отступать. Тем лучше. Ничто не должно даваться легко в этой жизни. Будем бороться.
Маршалл потянул за повод, строго говоря Диабло: Пошли. Пока пара шла по проходу конюшни, рэпер говорил, отвлечённо задавая вопросы, который должны, по всей видимости, оставаться без ответов: Ты любишь бегать? А не понравится ли тебе бегать со мной? И правила тут устанавливаю я.
Сердитый, Эм тащил за собой кобылу. Выйдя из конюшни, он накинул на плечи куртку, так как ранняя холодная весна, царствующая на улице, имела власть и над ним. Не очень долго, они кружили вокруг строений, пока рэпер не завидел нужное ему место и не потащил Диабло к нему.
----------> гоночный трек.

+1

12

Сутки напролет пролетали в череде равновеликих, по своей ничтожности, событий. Сухое сено; густая, оседающая глубоко внутри пыль; солнечные блики и редкие прогулки. 
Другой бы радовался даже такой жизни, как эти старые клячонки на прокатных конюшнях. Жуют себе морковь вперемешку с опилками, ходят под умелыми и не очень детскими попами. Али и тому была бы рада, не знай она другой жизни. Ведь, знаете, говорят: "меньше знаешь-крепче спишь". А осведомленность порой играет с нами в свои глупые игры. Знаешь ведь, что где-то и трава зеленее, и прогулки дольше. А сам стоишь в четырех стенах.
Последний раз Али шевелила своими копытами лет сто назад. Когда один самодовольный кретин решил прогуляться с ней по лесу. 
В ней скопилось слишком много энергии, которую совершенно некуда было девать-после того инцидента её перестали давать в работу даже по просьбе умелых и безбашенных прокатчиков, а возиться с её чисткой и собиранием на прогулку никто не желал, страстно отнекиваясь, мол: нет, мы к ней и на километр ни-ни. 
Потому в деннике на сегодняшний день было выбито уже три-четыре дощечки, вместо одной, прутья были обкусаны настолько, что даже конюхам было противно прикасаться к их шершавым и облизанным поверхностям, а сама Диабло частенько по утрам будила людей и лошадей своим истошным ором. Кобылу даже сняли с овса в силу этих обстоятельств, что возмущало рыжую больше всего. Она все чаще стала просто лежать, смотря в потолок, или стоять, развернувшись крупом ко входу. 
Дальние шаги по бетонному настилу пола приближались к конюшне. Здесь не было людей, поэтому, задремав, сквозь тишину кобыла явно уловила этот шаркающий звук. Она так и стояла задом к двери, вывернув уши чуть не наизнанку, вслушиваясь. Они были рядом, может даже в проходе. Еще не завидя посетителя, Али почувствовала прилив немотивированной ярости, как-будто что-то связанное с этим шаркающим звуком отложилось в ее памяти. Рыжая резко развернулась и тогда взгляд её встретился с назойливыми холодно-голубыми глазами, стоящими по ту сторону двери. Лошадь почти сразу вспомнила этот насмешливый взгляд, эти странные, почти даже самоуверенные фразочки, этого человека. 
Уши сразу же приняли боевую позицию и кобыла отступила на шаг назад. Ааааа, тыы. Живой, никак? Надеюсь ты славно поломался тогда-пристальный взгляд лошади наливался кровью и пылким гнусным отвращением.
Человек по-свойски открыл дверь и почти сразу попытался смирить Али красным недоуздком. Впрочем, перед этим ему пришлось пару раз потянуться за задранной вверх головой Диабло. Ну что, думала, что убила меня? Нет! Как бы не так! И ты покоришься мне, скотина парнокопытная!-демонстрируя навыки горлового пения, проорал человек.
Признаюсь, да, я надеялась, что ты оставишь столь глупые попытки самоубийства после той милой прогулки, но, видимо с головой у тебя все еще хуже, чем с биологией. Лошадь-не парнокопытное! А вот ты, похоже, да, свинья. 
Разминка, разминка, подтяяяяяяягиваемся!
-издевательски смеялась лошадь, заставляя человека подпрыгивать вверх, чтобы натянуть на ее морду недоуздок. 
Наконец он справился с этой задачей и даже вывел лошадь в проход. Ну, ты не грязная-пофигистично заключил мужик. 
Али отозвалась громким ржанием-Ой ну ты дебииил, чувак... 
Али пришлось стоять в проходе, пока горе-покатушник с явным душевным расстройством бродил по коридорам и амуничникам. Каждый раз, когда он проходил в перемежающемся с проходом, коридоре, Диабло громко отбивала задней ногой о бетон и царапала его кованым передом. Одна, вылезшая из своего денника, чтобы повозмущаться, рожа, тут же получила порцию нелестных отзывов о своей персоне от рыжей кобылы и предпочла уйти с глаз долой обратно в свой денник. 
А вот мужик вернулся, и даже  чуть не прогибаясь под тяжестью седла. 
Человече, ты знаешь, что дамочкам нельзя таскать тяжелые вещи? Попросил бы конюха, ей богу, женщине всегда помогут.-кобыла усмехнулась тому, как выдавал парня его замешкавшийся взгляд от вида всей этой кожаной чепухи в руках. Он даже достал какую-то бумажку, на которую постоянно поглядывал в процессе седловки. И, о чудо, хоть с этим он справился без ошибок. А вот с взнуздыванием пришлось ой как повозиться. Он даже от отчаяния разобрал недоуздок, пытаясь его снять. 
Бедняга, тяжело, наверно, жить без мозга. Рыжая кобылица кроваво оглядело лицо, что стояло прямо перед ней и демонстративно фыркнула так смачно, что от слюны и соплей ему пришлось долго оттираться. Ты может и не трус, чувак, но явно недалекий. Я не верю в чудеса. И ты не верь, чуда не произойдет.-в ответ на его гляделки, Диабло смиряла его ненавидящим взглядом. Она сделала шаг вперед, когда нужно было идти, но по дороге очень ловко, со всей своей силой выдрала наполовину повод из его рук и зажевала вместе с сеном его бумажку-помощницу. А потом как ни в чем не бывало продолжила движение по проходу в сторону выхода на улицу рядом с человеком. Она тоже рисковала. Рисковала получить по морде, или ногой в бок, или стеком по заднице, но почему-то не могла отказать себе в таких шалостях. Многие испытавшие ее конюхи и прокатчики, впрочем, знали, что даже избив ее до полусмерти, не отвадят кусаться-топтаться-пинаться. 
Диабло шла ровно возле мужчины и не жалея усердия, раза три наступила слегка на его ногу. Ммм, смотри-ка, кто-то топчется тебе по ногам. Будь осторожнее!-вскидывая голову, издевательски гугукнула Диабло.

+1

13

Миновав не самую короткую дорогу от трека до конюшни, Эминем вместе с Диабло наконец зашёл в это большое и просторное здание. Первый же встретившийся на пути конюх проводил колоритную парочку взглядом, полным изумления: холёный арендатор не был извалян в грязи (он сумел-таки хорошенько отряхнуть свою спину), а славившаяся своей непокорностью и норовом кобыла выглядела уставшей. Маршалл был собой весьма доволен, жаль только что Паола не оценила его дерзкого поступка. Надо с ней помириться что ли. Подвезу до дома, а там уже поговорим. Несмотря на всю свою выносливость, рэпер порядком устал после своего нового сегодняшнего приключения. Пальцев своих он вообще, казалось, не чувствовал, хотелось немедленно подставить их под прохладную воду. Утомила ты меня сегодня, лошадь.  – проговорил Эминем, ведя её до денника, что находился где-то в середине огромной конюшни. После некоторой паузы, он как бы невзначай, вновь заговорил с Алиенто: Кстати, меня зовут Маршалл. Маршалл Мэтерс. А вот и твоё стойло.
Мужчина зашёл вовнутрь вместе с Диабло и, вздохнув, стал расстегивать подпругу и снимать седло. Когда седло было снято, рэпер несколько подивился слипшейся от пота шерсти на рыжей спине. То, что её корпус был влажным, его как-то не удивило; он провёл ладонью около холки и почувствовал, как его пальцы, стёртые о шершавые поводья, защипало от конского пота.  Отдёрнул руку.
Маршалл? – спросил кто-то сзади, заставив Мэтерса повернуться на говорящего. Это оказался тот самый человек, который помогал ему оформить документы на аренду Алиенто. Рэпер кивнул головой, безмолвно спрашивая, в чём дело. Вы бы отвели её в мойку и замыли ноги, посмотрите, какие они грязные. Это чревато болезнями копыт. Хорошо. – неуверенно согласился мужчина. Куда идти то? Это прямо по коридору, а потом налево. Привяжите её и омойте теплой водой. Только целиком мыть не стоит, ещё холодно, Али простудится. Эминем снова кивнул и, уже привычно взявшись рукой за повод, опять куда-то повёл чистокровку, только на этот раз без седла, в одной лишь уздечке.
Приведя лошадь на место, Маршалл привязал её посредством двух чёмбуров и включил воду в шланге. Несколько минут эгоистично поливал прохладной водой себе на руки, потом, сделав потеплее, стал аккуратно омывать рыжие грязные ноги. Когда я был в седле, то даже не замечал, что у неё из-под копыт так грязь летит.  Во, чуть ли не до живота долетало. Неплохо мы с тобой сегодня повеселились, ты не находишь?  - проговорил Маршалл, слушая, как его голос гулко отражается от стен. Своё падение, завершившее прогулку он ей как-то быстро простил. С чего бы это? Через несколько минут, ему надоело просто стоять и поливать из шланга, он стал руками оттирать с ног Диабло грязь и смывать. В сток стекала грязная, от песка с трека, вода. И почему тебя на соревнования не берут. – вслух размышлял Мэтерс. Шпаришь ведь как сумасшедшая.
Вскоре, как показалось Маршаллу, лошадиные ноги приобрели более приличный вид. Он выключил воду и, отвязав лошадь, повёл её обратно в денник.
В деннике рэпер принялся снимать с конской морды уздечку. Расстегнул зачем-то нащёчные ремни, потом ещё какие-то и удивился, почему уздечка спала с кобылы частями. Ну вооот, собирай теперь. Маршалл встал перед рыжей мордой и рукой поймал её нос, заглянул в глаза. Увидимся, что ль. Похлопал Алиенто по шее, вышел из денника и закрыл его на щеколду. Надо бы, наверное, всё это обратно отнести. – подумал Эм, глядя на амуницию, небрежно побросанную около двери денника. Подняв всё это, он направился в амуничник. Но по дороге заметил кем-то оставленный в проходе пакетик с морковью. Оглядевшись по сторонам, Маршалл с крайне ехидным выражением лица, это лакомство упёр. На поешь что ли. – сказал он, вывалив всё содержимое пакета в кормушку лошади. И ушёл.
Амуничник, несмотря на свои просторы, казался уютной комнаткой. Повесив седло, Маршалл разложил на столике ремешки и стал неумело их соединять, пытаясь достичь единства в виде уздечки. Чёрт, ну надо же мне было так её разобрать. Так стоп, я, кажется, Паоле хотел звонить. А то уйдёт ещё своим ходом. Минут через пять, отыскав-таки тренера в списке контактов, Маршалл позвонил девушке. Разговор был коротким, но выразительным. Пф. Чё это я. Подумал он потом, когда диалог был завершён. Он подумал насчёт того, что сказать ей ему абсолютно нечего.
Собрав уздечку, он медленно направился к выходу из конюшни.
-----------> парковка

+2


Вы здесь » Horsepower » Архив » Денник Aliento.